Глава 4

Нурия

Моя жизнь лежит на острие ножа. Один неверный шаг – и я сорвусь в пропасть. Появится ли на этот раз кто-нибудь, кто не даст мне упасть?

Я вяло ковыряюсь вилкой в яичнице и, как и каждый день, проведенный здесь, задаюсь вопросом, как бы все сложилось, если бы я не сбежала от Демона. Я бы уже находилась в Бостоне? Было бы мне лучше с ним? Пытался ли Демон меня найти? Знает ли он, где я?

И почему, черт возьми, почему ко мне не возвращаются воспоминания?!

Вот уже десять дней я заперта в комнате Гавриила. Первые несколько дней он изредка ко мне заглядывал, но уже не приставал, как в первый день. А потом он куда-то уехал. Его подчиненные навещают меня чаще, чем он сам. Но на это я, само собой, не жалуюсь.

Они приносят мне еду три раза в день, убираются, выносят грязное белье и перестилают постель. Каждый раз, когда горничная заходит в комнаты, меня так и подмывает сбежать. Но за дверью всегда, реально всегда, стоят как минимум двое вооруженных людей Гавриила, которые тут же пресекут любую попытку удрать.

Хотя я нахожусь всего лишь на втором этаже, ни одно чертово окно и даже стеклянная дверь на балкон не открываются. В помещениях работает система кондиционирования и вентиляции. Более того, наверняка оконные стекла изолированы, так что никто не услышит моих криков и воплей. А если и услышат, то только люди Гавриила в саду. Поместье расположено в уединенном месте, прямо у моря, на котором я вижу лишь три-пять кораблей в день.

У меня нет ни смартфона, ни ноутбука, ни телефонной связи. Ничего, с помощью чего можно связаться с внешним миром.

И я постепенно начинаю впадать в отчаяние, потому что не представляю, удастся ли мне когда-нибудь вырваться из этого сверкающего ада. Впрочем, однажды у меня уже получилось, значит, получится и еще раз. Нельзя терять надежду.

Вздохнув, вилкой сгребаю яичницу в небольшую горку. Я не хочу оставаться здесь и уж точно не желаю становиться женой Гавриила.

Дверной замок тихонько жужжит. Этот звук уже слишком хорошо мне знаком. Сейчас кто-то войдет в комнату. Возможно, кто-то из персонала, чтобы забрать посуду с завтрака.

– Как поживает моя возлюбленная?

¡Mierda! Только не он.

За последние десять дней Гавриил появлялся всего трижды. Последний раз – семь дней назад, перед тем как уехал по делам и оставил меня в покое.

Я сижу за круглым столом, вокруг которого стоят шесть стульев, в белом атласном халате, поставив правую ногу на мягкое сиденье.

Не поворачиваясь к нему лицом, продолжаю гонять туда-сюда кусочки яичницы вдоль ломтиков багета с авокадо, помидорами, сыром и базиликом. Еще меня ждут йогурт с фруктами, блинчики и кофе. Каждый день мне подают восхитительно приготовленную еду. Вкуснее я еще не ела. И каждый день я к ней почти не притрагиваюсь, опасаясь, что она может быть отравлена.

– Позавчера я заключил лучшую сделку в своей жизни и вернулся из Мексики, – рассказывает Гавриил, как будто мне интересно, что он говорит.

Оказавшись рядом со мной, он вешает пиджак на спинку стула, откидывает со лба пряди волос песочно-русого цвета и смотрит на меня сверху вниз. – Может, мне улыбнутся, поздороваются или поцелуют?

Да что вообще у него в голове? Я поднимаю левую руку и показываю ему средний палец.

– Вижу, тебе не хватало моего внимания.

– Как насчет того, чтобы просто отпустить меня, Гавриил? Я не хочу здесь находиться. Я умираю от скуки и хочу вернуться в Барселону. – Я смотрю на него умоляющим взглядом. Когда он правой рукой тянется к пряди моих волос, я с долей удовлетворения кошусь на полузаживший след от укуса на тыльной стороне его ладони. Свежие шрамы выделяются красноватым цветом.

– Я могу развеять твою скуку, – отвечает он, наклоняясь ко мне и притягивая мое лицо к себе за прядь волос.

– Просто отпусти меня, – снова умоляю я.

– Не могу. – Его глаза пробегают по моему лицу, спускаясь от глаз к губам.

– Почему нет? – продолжаю я.

Взгляд Гавриила, который до этого ловил мой, перемещается на мой завтрак.

– Ты почти ничего не съела. – Он меня игнорирует.

– Скажи, почему ты не можешь меня отпустить?

Он раздраженно хмыкает, отпускает мои волосы и садится на стул возле меня. Затем закатывает рукава рубашки.

– Насколько я слышал, в мое отсутствие ты вела себя хорошо и ничего не разбила. – Он окидывает комнату быстрым взглядом, широко улыбается, после чего берет ломтик багета с авокадо и сыром. – И больше никого не укусила. Весьма неплохо для начала.

Его комнаты находятся под видеонаблюдением. Скорее всего, ему не сообщали эту информацию, а он лично наблюдал за мной.

– Я кусаюсь, только когда меня загоняют в угол.

Гавриил с удовольствием пережевывает мой завтрак.

– Видимо, с ним ты об этом забыла. – Он кивает на слегка распахнутый халат, приоткрывающий часть моего декольте. – Или ты сама захотела, чтобы он вырезал метку на твоей коже?

Теперь его взгляд становится опасным, он снова кусает хлеб и смотрит на меня с вызовом. Ему ненавистна метка «Дюката», что отчетливо видно по напряженным челюстям.

Не реагируя на последние слова, я избегаю его взгляда.

– Почему я не могу уйти? – Раз он постоянно меняет тему, то и я могу.

– Сядь ко мне на колени, и расскажу. – Призывно взмахнув ресницами, Гавриил похлопывает себя по левому бедру.

Гнусная свинья.

Вместо того чтобы сделать то, о чем он просит, я поднимаюсь из-за стола, чтобы отделаться от него.

– Ты куда? – Он хватает меня за руку чуть выше локтя.

– В ванную, где мне не придется терпеть твое присутствие. Когда у тебя следующий рейс? – Жду не дождусь, когда он снова оставит меня в покое и сядет в следующий самолет.

– Через несколько дней. Вместе с тобой.

Что?

– Нет.

– Да. Все подготовлено.

– Что подготовлено? – спрашиваю я и поворачиваюсь к нему.

Гавриил встает и одним шагом преодолевает расстояние между нами.

– Наша свадьба. Вся семья приглашена и не может дождаться, чтобы снова увидеть тебя, звезда моих очей.

Я в ужасе размыкаю губы, но потом качаю головой. Так скоро?

– Нет, я не выйду за тебя замуж.

– Выйдешь. И будешь самой прекрасной невестой рядом со мной, которую когда-либо видел подземный мир. – Он обхватывает меня за шею спереди и целует, не давая мне возможности сопротивляться. Его губы прижимаются к моим, и одновременно Гавриил сдавливает мне горло. Я хриплю ему в рот, вдыхая исходящий от него запах амбры и лимона.

Я отталкиваю его от себя обеими руками, однако он не отпускает мою шею, целуя все более жадно и требовательно, но при этом не чувственно и не нежно. Поскольку отпихнуть его от себя не выходит, отвожу лицо в сторону. Гавриил издает раздраженный стон, затем разжимает пальцы.

– Именно такого поцелуя я жду, когда возвращаюсь из командировки, дорогая невеста.

Не дождется! Я сердито смотрю на него:

– Я тебе не рабыня.

Он дьявольски ухмыляется.

– Кто из «Дюката» вырезал на тебе метку? – спрашивает Гавриил. Видимо, никак не может смириться с тем, что вражеский клан обезобразил меня в его глазах.

– Так я тебе и рассказала, – с улыбкой отвечаю я.

– Еще как расскажешь. Максимум завтра, когда я велю ее удалить.

Я мгновенно меняюсь в лице.

– Нет!

– Да, это клеймо уродует твое прекрасное тело. Неужели ты думаешь, что я женюсь на женщине, на которую наложил лапы кто-то из «Дюката»?

Как это звучит…

– Ответь, ты сама захотела получить метку или тебя заставили?

От удивления я хмурюсь. Просто солги, Нурия.

– Я…

– Этот паршивый ублюдок воспользовался тобой? – перебивает он, прежде чем я успеваю открыть рот.

– Мной никто не пользовался! – заявляю я.

– Правда? Тогда почему отметина у тебя между грудей? Почему не на запястье или плече?

Справедливый вопрос.

– Не держи меня за идиота, Ринора! Итак, ты хотела этого, и он тебя не принуждал?

Не уверена, знал ли Демон, что у нас с его заклятым врагом было общее прошлое. В конце концов, даже я об этом не знала. Впрочем, Демон вообще мало что о себе говорил. Не исключено, что он вырезал метку на моей коже, чтобы просто продемонстрировать свою власть надо мной и вызвать ревность Гавриила.

– Хватит меня так называть. Меня зовут Нурия!

– Больше нет, с тех пор как ты стала моей! – возражает он. – Кто из дюкатовских выродков вырезал на тебе эту метку? – Гавриил опять крепко сдавливает мне горло. – Выкладывай, чтобы я нашел этого подонка, разрубил его на части и засунул ему в рот его собственные отрезанные пальцы!

Я бьюсь в железной хватке и царапаю ему предплечье, чтобы он наконец меня отпустил.

– Скажи мне его имя!

Я снова мотаю головой. Ничего я ему не скажу. Если назову имя Демона – Уайлдер, – он выследит его и убьет. Хотя я давно мечтала избавиться от Демона, я никогда не хотела его смерти. Но чего же я тогда вообще хочу?

Хочу познакомиться с Демоном поближе, узнать о нем больше, ведь какая-то часть моего сердца испытывает к нему магическое влечение. Я не могу точно объяснить, что это такое. Но понимаю, что хочу снова увидеть Демона, вдохнуть его запах, услышать его звучный голос и почувствовать сильное тело.

А Гавриил, насколько я догадываюсь, не знает пощады. Он осуществит свою угрозу. Поэтому ему нельзя знать о Демоне.

– Я не знаю его имени, – вру я. Хотя это не совсем вранье. Мне неизвестно ни как выглядит Демон, ни его полное имя, ни место, где он живет.

– Хочешь, чтобы я поверил, будто ты позволила порезать себя человеку, чьего имени не знаешь? – Гавриил горько и в то же время безрадостно смеется. – Ты лжешь.

– Не лгу, – сдавленно бормочу я, не в силах вздохнуть. – Отпусти… отпусти.

Я упорно смотрю на него, пока по краям моего поля зрения не начинают проступать черные полосы. Резким движением он меня отпускает.

– И даже это ложь.

Прежде чем я успеваю отпрянуть, на меня обрушивается тяжелая пощечина, сбивающая с ног. Пошатнувшись, я падаю на паркетный пол. Гавриил, тяжело дыша, смотрит на меня сверху вниз сверкающими глазами, словно я – самое отвратительное существо, которое он когда-либо видел.

– Позже я покажу тебе, что делаю с предателями, лжецами и шлюхами.

Жадно, с хрипом глотая воздух, я хватаюсь за шею.

– Вставай на ноги! Ну же! Хватит притворяться. Это была всего лишь пощечина.

Всего лишь пощечина?!

В бессилии от гнева и стыда бью кулаками по полу.

– Вставай, я сказал!

Я вздрагиваю от его гневного голоса. Как будто он не задел мою гордость, поднимаюсь, убираю с глаз выбившиеся пряди волос и вытираю злые слезы. Пылая ненавистью, смотрю на него.

– Ну вот.

Да пошел ты!

– Я не против продержать тебя взаперти еще несколько недель, пока ты окончательно не придешь в себя. Но, к сожалению, мои люди спрашивают о тебе и хотят тебя видеть.

– Кто? – откликаюсь я.

– Моя семья, мои друзья, твои подруги.

У меня здесь есть подруги?

– Ты наденешь то, что тебе принесут, и через час выйдешь в сад. А если тебя посетит какая-нибудь глупая идея, то, когда мы снова останемся наедине, пощечиной дело не ограничится, – угрожает Гавриил.

Сволочь!

С яростью уставившись в пол, я прислушиваюсь к его шагам. Свободно вздохнуть удается только тогда, когда этот мерзавец уходит, а вместо него в комнате появляются две служанки.

Если он выпустит меня из комнаты, мои шансы на побег значительно возрастут. А до тех пор, нравится мне это или нет, я вынуждена буду подыгрывать. Каждый раз, когда я сопротивляюсь, противоречу ему или выражаю агрессию, он становится жестче. Я никогда ему не покорюсь, но когда речь идет о моей свободе, готова сделать что угодно. Даже притвориться послушной девочкой, как он хочет.