Глава 16

Нурия

Смотреть в глаза змее – значит обладать смелостью.

Смотреть в глаза дьяволу – значит встретить верную смерть.

– Кто из них это сделал? Кто помог тебе сбежать? – резким и злым голосом спрашивает меня Гавриил.

Задыхаясь, я оглядываюсь по сторонам и обнаруживаю, что нахожусь в ярко освещенной гостевой комнате, переоборудованной под больничную палату. Гавриил лежит передо мной на широкой кровати, с обнаженной грудью и с темными кругами под глазами, которые показывают, насколько ужасной стала для него прошедшая ночь.

А вот моя, напротив, была прекрасной… чего он никогда не узнает.

Справа от кровати стоит его брат Адриан в темной рубашке и классических брюках, с завязанными на затылке волосами, а обернувшись, я обнаруживаю, что двенадцать телохранителей, собравшихся вокруг кровати, ждут от меня ответа.

– Я хочу получить ответ.

Парень, который притащил меня сюда, хватает меня за шею:

– Он задал тебе вопрос!

Лица большинства охранников мне незнакомы. Я знаю по имени только четверых или пятерых из них и жующего жвачку Энстона, который внимательно следит за происходящим и пристально изучает меня сверху донизу. Почти с сочувствующим видом.

В отличие от остальных, на нем белая рубашка и темно-синие шорты-бермуды, как будто он тут на отдыхе. Я до чертиков ненавижу его за предательство и искренне рада, что не видела этого поганца последние несколько дней.

Далее я смотрю на Яро, Марата, Энцо и Делтона, которые встречаются со мной взглядами.

– Отпусти меня, или я пну тебя по самому дорогому! – в конце концов выпаливаю я, когда парень позади меня болезненно усиливает хватку.

Замахиваюсь локтем. Из последних сил бью его в живот. Он не ослабляет хватку, однако мне слышно, как он охает от боли.

– Ринора! – рявкает Гавриил, прежде чем ко мне подходит Адриан и достает пистолет, который направляет на меня.

– Говори, шлюха! – рычит он.

Он меня не убьет, не посмеет. Если бы Гавриил не хотел видеть меня живой, я бы уже давно была мертва. И все же мое сердце бешено колотится, когда Адриан прижимает холодное дуло своего «Магнума» к моему виску.

– И брось эти игры, – предупреждает он.

– Вынуждена тебя разочаровать, Гавриил. Ни один из этих мужчин мне не помогал. С чего ты вообще взял, что кто-то помог мне сбежать?

Гавриил садится в кровати, отчего грудные мышцы и сухожилия у него на шее напрягаются.

– Потому что камеры зафиксировали твой побег, тварь! Не держи меня за дурака и выкладывай, кто помог вам с Кирой!

А если нет?

Но я не осмеливаюсь давать ему отпор, как делаю обычно, потому что не представляю, что может случиться, если нет. Прерывисто дыша и слегка вспотев, я тяжело сглатываю, когда Адриан отводит затвор пистолета.

Держи себя в руках.

Я бы с радостью. Только вот от пережитого шока, когда мне пришлось наблюдать, как люди Гавриила расстреливают невинных людей в ресторане, к горлу подкатывает тошнота.

Позади раздается покашливание. Еще до того, как успеваю краем глаза взглянуть на мужчину, я быстро отвечаю:

– Это Марат и двое его друзей помогли Кире скрыться. Сбежать хотела не я, а Кира, – вру я и невольно вспоминаю слова Демона о том, что лгунья из меня никудышная. Тем не менее мне удается произнести эти слова твердым голосом.

Марат мгновенно разжимает пальцы на моей шее.

– Что за чушь! Зачем мне помогать Кире сбежать?

Ладно, постарайся получше, Нурия.

– Да ладно, Марат, все в этой комнате знают зачем! – уверенно отвечаю я, качая головой от его тупости. – Всем было очевидно то, что происходит между тобой и Кирой. Она сама рассказывала, что вы тайком занимались этим за спиной у Тимура и что ты уже несколько месяцев планировал ее увезти. Не мог больше мириться с тем, что она женщина Тимура. И как только Тимур умер, ты уговорил ее бежать. А может, и Тимур умер не без твоей помощи?

Марат открывает рот, брови грозно сходятся над переносицей. Наконец он указывает на меня:

– Чушь собачья! Это ложь. У меня не было романа с Кирой.

– Тем не менее ты не раз пялился на ее задницу и числился ее личным телохранителем, – замечает Энстон. – Мы все в курсе, как ты запал на Киру. И часто упоминал, что бы с ней сделал, не будь она женщиной Тимура.

Это сыграет мне на руку, ведь я тоже неоднократно видела, как Марат раздевает Киру взглядом.

– Все это, конечно, просто чудесно, но зачем им забирать с собой тебя? – не отступает Гавриил, который не верит мне ни на йоту. – Что выиграл бы Марат, отняв тебя у меня?

На этот вопрос у меня тоже есть ответ, причем не такой уж и притянутый за уши. В грязной футболке и с растрепанными волосами я поворачиваюсь к Гавриилу и пытаюсь переплести правду с ложью так, чтобы он поверил в мою историю.

– Потому что хотел шантажировать тебя моим похищением. Да, я всадила нож тебе в ногу, и да, вчера я жутко на тебя разозлилась. Но ты всегда уверял меня, что не станешь ни к чему принуждать. А потом напоил какой-то дрянью. Я была не в себе. Но я не собиралась сбегать. Пока твои люди тебя освобождали, я была в шоке от того, что сделала, и просто хотела помыть руки в гостевом туалете. Но вдруг обнаружила там Марата и Киру, которые трахались на раковине. Марат впал в бешенство, твердил что-то вроде «Она расскажет остальным» и «Мы в полной жопе». Кира пыталась его успокоить, но он не хотел рисковать, боясь, что я проболтаюсь. Что с Кирой случится то же самое, что и… несколько дней назад. Он направил пистолет мне в лицо, скомандовал: «Шевели задницей», а потом вытолкал меня из туалета прямо в кладовку напротив. При этом Киру не отпускал ни на секунду. Дальше он что-то сказал в микрофон гарнитуры, и вскоре мне пришлось лезть в окно и помогать выбраться Кире. Я почти уверена, что он вызвал подкрепление и пытался максимально затянуть процесс твоего выхода из клубной гостиной.

Гавриил кривится. И по-прежнему не верит ни единому моему слову.

– И что потом?

– Ты ведь ей не веришь? – вмешивается Адриан. – Она несет какой-то бред, только чтобы переубедить тебя и обвести вокруг пальца. Просто разреши мне убить ее, и у тебя будет на одну проблему меньше.

Я делаю судорожный вдох.

– Потом я потеряла сознание и очнулась спустя несколько часов в запертой комнате, голая и в наручниках. – Чтобы он мне поверил, я вытягиваю перед ним правое запястье, показывая следы от металлических обручей. Красные отпечатки до сих пор видны.

Губы Гавриила приоткрываются, словно он хочет что-то спросить. Вид у него неуверенный.

– Единственное, чего я хотела, когда пришла в себя, – это вернуться к тебе. Пожалуйста, поверь мне, Гавриил. Спроси фермера, у которого я угнала джип. – Полнейшая ложь.

– И как же ты удрала, а? – не унимается Адриан.

– Притворилась, что мне нужно в туалет, и попросила футболку. А когда осталась в туалете одна, вылезла через окно и побежала через поле к ближайшему соседу. Парни Марата тут же пустились в погоню, поэтому вместо того, чтобы попросить фермера о помощи, я украла его машину. Затем мчалась как сумасшедшая, чтобы обогнать преследователей. У меня ноги стерты в кровь, я вся в царапинах, футболка в грязи, волосы дыбом… Неужели ты думаешь, что так выглядит человек после спланированного побега? – Я указываю на футболку Демона, на которой еще держится его запах, однако в остальном она сильно пострадала.

Энстон фыркает.

– Довольно авантюрная история, по-моему. Но… – Он потирает подбородок и внимательно разглядывает меня. – На мой взгляд, на спланированный побег действительно не очень похоже.

Адриан прищуривается, затем наводит оружие на Марата.

– Тебе есть что сказать по этому поводу?

– Вы спятили, если купились на болтовню этой шлюхи! Все это – полная чушь. У меня не было романа с Кирой, я не старался устроить так, чтобы раненый Гавриил дольше не выходил из клубной гостиной, не угрожал, не похищал и не держал в плену эту гнусную потаскуху!

Качая головой, он делает шаг назад.

– Почему бы вам не спросить, где я якобы держал ее в плену? Проверьте видеозаписи, которые доказывают, что я всю ночь стоял на страже в доме. Поинтересуйтесь у нее, почему я стою здесь, а не свалил уже куда подальше?

¡Mierda! Он задает чертовски хорошие вопросы. Моя легенда неплоха, но тщательной проверки она не выдержит.

Раздается смех, и вперед выходит Делтон.

– Мне тоже ее бредни кажутся сомнительными. Скорее уж я предположу, что к этому причастны говнюки из «Дюката». А вот в то, что твоя невеста не хотела сбегать, я ей верю. И еще верю в ту часть, где ее похитили и держали взаперти. Хотя сомневаюсь, что Марат имеет к этому отношение. Разве что… – Делтон наклоняет лицо так, что две темные пряди над выразительными темными бровями падают на одну сторону, сильнее открывая зеленые глаза. – Марат – шпион и работает на «Дюкат».

– Вы что, все так туго соображаете? – огрызается Марат. – Я не имею никакого отношения к дюкатским свиньям и не похищал эту лгунью. Последние несколько месяцев я всегда выполнял свою работу четко и в соответствии с твоими пожеланиями, я всегда был предан тебе, Гавриил. Нет ни одного свидетельства того, что я тебя предал!

– Именно так и поступают предатели, – подмечает Яро. – Уничтожают следы.

– Что скажешь? – спрашивает Адриан, обращаясь к брату и вновь переводя ствол пистолета с Марата на меня. – Мне сначала пристрелить ее или его?

Марат у меня за спиной фыркает, похоже, чувствуя себя загнанным в угол, и внезапно окончательно слетает с катушек.

– Да нет же, придурки! – рычит он, вытаскивая собственный пистолет, и внезапно стреляет в Адриана. – Это я вас прикончу!

Рука Адриана дергается вверх, прежде чем он тоже делает выстрел в потолок. Я поспешно приседаю и затыкаю уши. Раздаются новые громоподобные выстрелы, а потом краем глаза я замечаю, как Яро всаживает пулю Марату в затылок. Тот падает, не успев выскочить за дверь. Из-под ежика волос сочится кровь, он лежит на полу и больше не двигается.

– Почему-то из-за этой отчаянной выходки он еще больше кажется виноватым, – комментирует Адриан, сузив глаза.

Тяжело дыша, я смотрю на Марата, который еще несколько секунд назад был жив, а теперь лежит мертвым на мраморном полу. И отчего-то в моей груди поселяется свинцовое чувство вины. Ведь он не врал. Единственным, кто врал, чтобы спасти свою шкуру, была я. Я одна. Но эти чудовища вынудили меня так поступить. Марат творил страшные, жестокие вещи. Ничего другого он не заслужил.

– Выглядит хреново, – констатирует Делтон, глядя на окровавленную руку Адриана.

– Подойди ко мне, Ринора, – приказывает Гавриил с ничего не выражающим лицом.

Я медленно поднимаюсь. Все внутри содрогается при мысли о том, что мне снова придется терпеть его близость.

Как только я приближаюсь к его кровати, он хватает меня за горло и притягивает к себе.

– Мы оба знаем, что ты рассказала мне не всю правду. За это я обещаю тебе, что впредь буду принимать более жесткие меры. Время деликатности прошло!

Каждый мускул в моем теле напрягается, потому что он перекрывает мне кислород. Мне хочется ударить его, укусить, плюнуть на него. Вместо этого я киваю.

– А теперь иди помойся и переоденься. От тебя жутко воняет! Делтон! – Гавриил щелкает пальцами. – Не отходи от нее ни на секунду. Если ее снова похитят или она попытается сбежать, я буду считать виновным тебя, и только тебя.

У меня сводит желудок. Он без колебаний убьет и других своих толковых людей, если те допустят ошибку.

– Понял, Волков.

– Забери ее! – Отпихнув меня, он разжимает хватку, в результате чего я отшатываюсь назад и глотаю ртом воздух.

Ах ты гнилой ублюдок! Если мы когда-нибудь останемся наедине, я тебя убью. Плевать, как далеко я зайду в следующий раз и умру ли в процессе. Жаль, что прошлой ночью я не до такой степени перерезала тебе артерию, чтобы ты истек кровью и сдох в страданиях.

Но прежде чем какая-нибудь идиотская мысль успевает забрести мне в голову и стать спусковым крючком для моего гнева, меня грубо хватают за руку и волокут прочь из комнаты.

– Я определенно не собираюсь из-за тебя умирать. Можешь быть уверена, я буду следить за тобой круглосуточно. А если совершишь какую-нибудь глупость, – предостерегает меня Делтон, грубо протащив по коридору в холл, откуда потом ведет меня по величественной лестнице на второй этаж, – то я с удовольствием посмотрю, как Гавриил будет тебя пытать.

Я бросаю на него ядовитый взгляд.

– Ты делаешь мне больно.

– А мне должно быть не все равно?

Раньше он всегда был добр ко мне, почти заботился, когда меня тошнило после сотрясения мозга. Теперь же он превратился в полную противоположность себя прежнего. Впрочем, для него слишком многое стоит на кону.

Я без лишних слов следую за ним на второй этаж. Заведя меня в спальню, где мне пришлось провести последние несколько дней, Делтон закрывает за нами дверь и указывает на ванную.

– Иди прими душ и переоденься.

В ответ парень получает от меня лишь мрачный взгляд, после чего я вхожу в ванную и захлопываю за собой дверь. Она тут же с грохотом распахивается.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я его. – Убирайся отсюда!

– И не подумаю. Если верить твоим россказням, ты не раз вылезала через окна, как белка. Я останусь здесь и не отойду от тебя и на пять метров, чтобы ты от меня не смылась.

В ванной комнате, отделанной мраморной плиткой, его пронизывающий взгляд на мгновение перескакивает на окно за отдельно стоящей ванной. Слева от меня за низкой кафельной стенкой находится унитаз, справа в углу в нише – душевая кабина с тропическим душем.

– Ты реально собрался пялиться, пока я буду писать и принимать душ?

– Будь у меня выбор, я бы сейчас занимался другими вещами. Но отвечая на твой вопрос: да.

Он прислоняется плечом к стене напротив раковины и скрещивает ноги. Правую руку небрежно засовывает в карман брюк, а другой достает смартфон.

Ну и как мне от него избавиться?

– Ты можешь подождать за дверью. Обещаю, что не убегу.

– Мне все равно. Я буду ждать прямо здесь. – Он набирает сообщение на айфоне, не поднимая на меня глаз.

Я закусываю внутреннюю сторону щеки. ¡Mierda!

Память подсказывает, что я спрятала мобильный телефон Демона в прикроватной тумбочке. А что, если его уже нет на месте? Потому что… Демон возненавидит меня, когда узнает, что я сбежала, а люди Гавриила выследили меня и привели к своему хозяину. Я хочу объяснить Уайлдеру, почему так поступила. Только вот как это сделать, если Делтона приставили ко мне как няньку?

Я разворачиваюсь на саднящих и грязных пятках, а затем направляюсь к туалету. Потому что вот-вот лопну. И что дальше?

Сажусь на унитаз и облегчаю мочевой пузырь – к счастью, Делтон не оборачивается. Похоже, он продолжает отвечать на сообщения и почти не обращает на меня внимания.

Спустив воду, я иду к раковине и мою руки. Картинка, которая предстает передо мной в зеркале, ужасает. Я выгляжу так, будто провела ночь в пустыне. Руки и ноги покрыты синяками, мелкими ссадинами и царапинами. Неопрятные каштановые волосы спадают на плечи. На то, чтобы укротить их, уходит немало времени, после чего я чищу зубы, умываюсь и снова поворачиваюсь к Дел-тону.

– Оттягивая время, ты ничего не меняешь.

– Оттягивая что? – в недоумении уточняю я.

Он непринужденно указывает большим пальцем на душ.

– А ты явно жаждешь зрелищ, – говорю я, не дождавшись от него ответа.

– Не волнуйся, у меня есть женщина, которую я люблю и которой нравится, когда я смотрю на нее в душе.

Выпендрежник. Я закатываю глаза.

– Рада за тебя. – По крайней мере, хоть один из них счастлив в здоровых отношениях.

Как минимум он не начнет лезть ко мне, пялиться или приставать. Или начнет? А даже если так, Демон окажется здесь быстрее и отрубит ему руки, прежде чем его пальцы успеют коснуться моего тела. Если простит меня за побег.

Не обращая внимания на его взгляды, я удаляюсь в душ и на ходу избавляюсь от футболки. Но не бросаю ее в корзину для белья, а аккуратно складываю, нюхаю, чтобы запомнить запах Демона, и ненадолго прикрываю глаза. Его запах еще чувствуется. Боже, если и можно влюбиться в запах, то только в этот. В мгновение ока у меня учащается сердцебиение, и в то же время я знаю, что он присматривает за мной.

Повесив футболку на край ванны, я шагаю в душевую кабину и включаю смеситель. Теплая вода брызгает на голову и плечи, а глаза Делтона впиваются в мою спину. Я знаю, что он смотрит на меня, хотя минуту назад убеждал в обратном.

Обеими руками намыливаю волосы и наношу на тело гель для душа. Потом смываю с себя последние остатки не только этого ужасного утра, но и прошлой ночи.

Затем медленно опускаю руки, прижимаю их к груди и быстро оглядываюсь через плечо. Делтон смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц. Этот взгляд проникает под кожу и вызывает горяче-ледяную дрожь.

– Не пялься так.

Только теперь, приподняв правую бровь, он криво ухмыляется и снова переключает внимание на смартфон.

Когда я заканчиваю и оглядываюсь в поисках полотенца, он протягивает мне его.

– Вот.

Я выхватываю полотенце из его рук.

– Спасибо.

Вот только Делтон не отпускает.

– Эй, что ты делаешь?

– Повернись.

Что?

Я, наверное, сделала такое лицо, будто у меня за спиной приземлился инопланетянин.

Охранник раздраженно вздыхает, затем поднимает полотенце и устремляет взгляд в потолок.

– У тебя нет ничего такого, чего бы я не видел раньше.

– Тем не менее тебя это однозначно возбуждает, иначе ты бы не предложил.

– Поверь, меня возбуждают другие вещи, – провокационно отвечает он и облизывает верхнюю губу.

Стоит мне повернуться, как он оборачивает полотенце вокруг моего тела и завязывает его узлом между грудей.

Я шлепаю его по рукам.

– Убери лапы.

– А то что? – повторяет Делтон, опуская свое лицо к моему, так как он на голову выше меня. Его зеленые глаза вглядываются в мои.

Я проворно отодвигаюсь и обхожу его.

– Я сообщу Гавриилу.

На этот раз позади меня раздается смех.

– Ты давно утратила его доверие. Он больше не поверит ничему, что ты скажешь. Не после того, как ты вчера воткнула нож ему в ногу.

К сожалению, у меня тоже есть такие опасения. Высушив волосы феном, я мажу ноющие ступни, на которых образовались мозоли, и выхожу из ванной с футболкой Демона в руках.

А когда прихожу в спальню, оказывается, что там меня уже ждет Адриан с двумя дамами. В руках они держат несколько чехлов с одеждой.

Застигнутая врасплох таким приемом, я округляю глаза. Делтон проходит мимо меня, словно прекрасно знал, что мы не одни, и занимает место за круглым обеденным столом.

– Поскольку мой брат не желает отменять свадьбу, примерь платья. А если создашь какие-то проблемы, я позабочусь о том, чтобы ты ползла к алтарю с двумя сломанными ногами.

Адриан выпячивает подбородок, под которым виднеются татуировки в виде мандалы, исчезающие под расстегнутой рубашкой.

Проклятие, неужели Гавриил действительно намерен это сделать?

Даже сейчас?