Глава 15

Нурия

Любовь всегда означает готовность чем-то жертвовать. Ради Демона я готова отказаться от своей свободы, подвергнуть себя опасности, даже добровольно позволить заковать себя в цепи.

– Да он, мать его, не всерьез! – в шоке восклицаю я, после того как открыла глаза и обнаружила себя голой и прикованной к кровати.

Словно мое пробуждение не осталось незамеченным, дверь в спальню распахивается. Сквозь узкую полоску между шторами пробивается солнечный луч, в свете которого в воздухе пляшут мелкие пылинки.

Когда ушел Демон?

– Доброе утро, Нурия, – приветствует меня Кэмерон, за которым с недовольным видом следует Лекстон, передвигающийся на костылях.

Что с ним случилось?

Свободной рукой я поспешно натягиваю простыню повыше на грудь, чтобы у парней глаза не вылезли из орбит от увиденного, а поднос с завтраком, который явно предназначен для меня, не полетел на пол.

– А где Демон?

– Ему будет приятно узнать, что это первый вопрос, который ты задала, когда проснулась, – отвечает Лекстон с ехидной ухмылкой. Под зловещими демоническими глазами у него – темные круги. – Хорошо потрахались?

Я показываю ему средний палец.

– Видимо, ее недостаточно задействовали, иначе она не стала бы снова наглеть, – весело замечает Кэмерон, ставя поднос на прикроватную тумбочку.

– Снимите с меня наручники.

– Не будь такой нетерпеливой, – замечает Лекстон. – Может, тебе все-таки мало, а может, ты так сильно жаждешь Уайлдера, что тебе необходим еще один парень, который тебя усмирит.

Провокатор хренов. Не сдержавшись, я улыбаюсь его словам, когда он подходит к кровати, а потом взмахиваю правой ногой и пинком выбиваю у него из рук костыль.

– А ты что, вызвался добровольцем? Хотя выглядишь ты довольно потрепанным, монстр.

Лекстон рычит и опирается одной рукой о стену, чтобы не упасть. На правой ноге у него гипс, шею поддерживает медицинский воротник, а на голые, полностью покрытые татуировками руки наклеены два пластыря. Что, черт возьми, с ним стряслось?

– Клянусь, несколько часов назад она была ручной, – уверяет Кэмерон своего приятеля, подобрав костыль и передав его ему. – У Уайлдера. Не успел он выйти из дома, как у этой кошечки началась течка и она стала кусаться.

– Да вы оба с приветом.

– А это еще что такое? – с хмурым видом спрашивает Кэмерон. Держась за планку изголовья, он смотрит на меня сверху вниз. – Если будешь нас оскорблять, мы не снимем с тебя наручники и съедим твой завтрак у тебя на глазах.

Самая милая угроза в моей жизни. Он мне нравится.

– Не посмеете.

Лекстон смеется:

– Еще как посмеем! И в итоге ты станешь нашим завтраком. – Он соблазнительно прикусывает нижнюю губу и провокационно пробегает глазами вверх-вниз по моему телу.

Я прищуриваюсь:

– Демон вам головы оторвет.

– А может, он никогда и не узнает.

Какая прелесть! Им меня не запугать.

– Где он? – серьезно спрашиваю я, переводя взгляд с Кэмерона на Лекстона.

– В данный момент его здесь нет.

Очень смешно.

– Где? – настаиваю я.

Не знаю, что со мной не так, но сейчас в голове крутятся максимально дикие фантазии. В некоторых из них я вижу Демона с другой женщиной. Иначе зачем им делать из этого такой секрет? Ладно, он все равно никогда не посвящает меня ни в какие свои планы.

Неужели Уайлдер все еще мне не доверяет? Он ведь уже должен был понять, что я его не предам. Даже если бы Гавриил пытал меня, я бы ничего не выдала.

Потерявшись в мыслях, упираюсь взглядом в свою правую лодыжку, торчащую из-под простыни, и задыхаюсь от ужаса.

¡Mierda!

Почему я не подумала об этом раньше? Почему до меня дошло только сейчас?

– Он у Гавриила.

Где он?! От слов Лекстона у меня отвисает челюсть.

– Что, прости?

– Он у Гавриила. Даже эту информацию ты знать не должна, кисуля. А теперь будь умницей и съешь свой завтрак до его возвращения, чтобы он не нашел тебя связанной, как посылка, за плохое поведение. – Очень смешно.

Надо что-то придумать.

– Сначала мне нужно срочно сходить в туалет, – заявляю я мужчинам, которые смотрят на меня так, будто обычно люди не пользуются туалетом. – Эй, я в этой кровати…

Мой взгляд устремляется к будильнику. Когда я сбежала из поместья Гавриила, было чуть за полночь. И хотя я не в курсе, как далеко от него нахожусь, в этой кровати я пролежала, наверное, больше семи часов.

– …торчу уже несколько часов. Вы же не хотите менять простыни, если я больше не смогу контролировать мочевой пузырь?

Эта парочка быстро обменивается взглядами.

– Нет, не горю желанием, – соглашается со мной Кэмерон, в то время как Лекстон внимательно изучает меня пронзительными темными дьявольскими глазами. – Давай ее развяжем.

– Давай, раз на то пошло. – Лекстон солидарен со своим другом.

– Надо будет рассказать Демону, как грубо вы со мной обращаетесь. Уверена, ему это не понравится, – провоцирую я их обоих и выгибаю правую бровь.

Рана головы от крепкого удара Тимура до сих пор периодически побаливает, когда я напрягаю мышцы лица. Зато головокружение и тошнота исчезли через два дня, а значит, травма заживает быстрее, чем ожидалось.

– Хорошо, но я все равно за тобой прослежу, – сварливо комментирует Лекстон. – Сними с нее наручники, Кэм.

Кэмерон уже склонился надо мной с ключами от наручников и отстегивает меня от решетки. Его зеленые, как лесной мох, глаза то и дело пробегают по моему лицу и обнаженной груди.

Отлично. С этим справились. Помассировав запястье, на котором виднеются небольшие следы, я встаю с кровати под бдительными взглядами парней.

– У вас есть что-нибудь, что я могу надеть?

– Как по мне, так тебе вообще не нужно ничего надевать, можешь ходить по дому голой, – отвечает Лекстон с хитрой ухмылкой.

А вот Кэмерон, похоже, тот самый друг, который время от времени подкидывает смущающие фразочки, но при этом проявляет больше сострадания, чем гордый татуированный воин со смертоносными глазами.

– Сейчас принесу тебе что-нибудь.

После того как Кэмерон отворачивается к шкафу возле двери и достает оттуда футболку, я торжествующе смотрю на Лекстона. Кажется, Кэма склонить на свою сторону легче, чем Лекстона.

– Очень любезно с твоей стороны, Кэмерон.

Мы с Лекстоном встречаемся взглядами. Этот парень недоволен тем, что Кэмерон сразу же выполняет мои пожелания. Позже он скажет мне спасибо, когда я спасу его задницу, которую он держит вертикально только при помощи костылей.

С благодарной улыбкой беру у Кэмерона футболку и надеваю. Она пахнет Демоном, его собственными, особыми нотками, которые сразу же напоминают мне о том, что мы испытали в постели пару часов назад.

Хотя я не хочу этого признавать и все время пытаюсь с этим бороться, я знаю, что уже безнадежно им увлеклась. Даже несмотря на то что он, должно быть, встал с кровати всего несколько часов назад, я уже скучаю по нему. По его голосу, по глазам цвета индиго, по сильному атлетическому телу, по его поцелуям на каждой клеточке моего тела и по его близости. Возможно, прозвучит абсурдно, но когда он со мной, я чувствую себя в безопасности, защищенной и беззаботной. Потому что, черт, черт, черт, черт… я хочу, чтобы он постоянно находился рядом со мной.

– Все в порядке? – выводит меня из задумчивости Лекстон.

– Конечно. Зачем Демон отправился к Гавриилу?

– Чтобы следить за ним, разумеется.

Неужели? Или чтобы убить его? Но у него ведь было бесчисленное множество возможностей это сделать. Нет, Демону что-то нужно от Гавриила, и, похоже, речь не только обо мне. Что еще? Что может быть настолько важным для Демона, что он постоянно находится рядом со своим заклятым врагом, который в любой момент может его разоблачить?

– Почему он собирается за ним следить?

– Почему же, почему же у кого-то член поуже? Без понятия, кисуля.

– Не называй меня так.

– Я буду называть тебя так, как захочу, и сейчас покажу тебе твой кошачий лоток.

Ну что за говнюк.

– На твоем месте я бы следил за тем, как с ней разговариваю, – вмешивается Кэмерон, пока громадная фигура Лекстона ковыляет к двери на костылях. – Если Уайлдер об этом узнает…

– То ему конец? – с любопытством перебиваю я Кэмерона и оглядываюсь на него. Но при этом не замечаю, что Лекстон передо мной резко тормозит, поэтому врезаюсь в его широкую спину. Бац!

– Ну, в общем, да. Все-таки ты его женщина. Хотя на счету у Уайлдера полно мимолетных связей на одну ночь или подружек с привилегиями, кажется, ни одна женщина не была для него так важна, как ты. Ни одной из бывших он не хотел делиться с нами, не называл их своими женщинами или партнершами. Так что да, мне очень любопытно посмотреть, как он отреагирует, если ты расскажешь ему, как Лекс с тобой обращается.

– Ну и сплетник ты, Кэм, – огрызается Лекс. – Разве Нурии касается сексуальная жизнь Уайлдера до нее?

Ну, как по мне, так это очень интересная информация.

– Да чего ты на меня наезжаешь, Лекс? В отличие от тебя, я не хочу портить с ней отношения, раз она так дорога нашему боссу.

Лекстон хмыкает:

– Посмотрим, как долго продлится эта одержимость. Обычно женщины ему надоедают через несколько недель, как и в прошлые разы. С ней не будет иначе. Пусть болтает сколько угодно, через несколько недель это уже не будет иметь значения.

Вот козел! Что я ему сделала?

Даже Кэмерон выглядит раздраженным, когда слышит слова Лекстона.

– Может, ты и дольше всех дружишь с Уайлдером, но о любви ты не имеешь ни малейшего представления, Лекс.

Я прочищаю горло.

– У меня мочевой пузырь скоро лопнет. Может, продолжим этот разговор чуть позже за завтраком?

Меня пронзает испепеляющий взгляд Лекстона.

– Мы здесь не для того, чтобы составлять тебе компанию, пока не вернется Уайлдер и не оттрахает тебя во всех позах. Мы здесь, чтобы сохранять тебе жизнь и чтобы ты ни в чем не нуждалась.

Я сердито впечатываю локоть ему в спину.

– Ты что, ревнуешь ко мне?

– Прекрати постоянно нападать на меня, язва! Не будь ты женщиной, уже валялась бы на полу в слезах и со сломанной челюстью.

– Лучше не задирай его, – советует мне Кэмерон. – Он ненавидит, когда его трогают. И порой терпение у него кончается чертовски быстро.

– Я не собираюсь постоянно терпеть оскорбления от этого зазнавшегося двухметрового типа, с ног до головы забитого татуировками.

Но, по крайней мере, надо отдать ему должное: он не бьет женщин, которые ему грубят. В отличие от Гавриила, который тоже быстро теряет терпение и демонстрирует это избиениями.

Лекстон безразлично смеется, однако ничего не отвечает и идет дальше по коридору старого здания. Половина стен обшита темными панелями. Над ними, на довольно несовременных темно-зеленых обоях с цветочным орнаментом, висят картины – пейзажи, написанные маслом.

Когда мы наконец добираемся до ванной комнаты, в которую мне, к счастью, разрешают войти одной, я закрываю дверь на маленькую задвижку.

Быстро оглядываюсь по сторонам. Хотя мне ужасно хочется в туалет, времени на то, чтобы облегчить мочевой пузырь, нет. Нужно убираться отсюда, и побыстрее, пока Гавриил меня не нашел. Это всего лишь догадка, которую я вынашиваю уже несколько дней, но если она окажется правдой, то это здание разнесут на куски в ближайшие минуты или часы.

Потому что позавчера утром я проснулась и поняла, что у меня зудит какая-то точка на лодыжке. Сначала я не обратила на это место никакого внимания, просто чесала его и думала, что меня укусил комар. Потом решила приложить что-нибудь холодное и присмотрелась повнимательнее. На коже обнаружилась крошечная дырочка от прокола, настолько мелкая, что ее действительно могло оставить насекомое. Но, насколько я могу судить, Гавриил не совершает одну и ту же ошибку дважды. У меня сразу закралось подозрение, что он вживил мне под кожу хренов чип.

Как тогда, так и сейчас под кожей нащупывается крошечный бугорок. Благодаря ему он узнает, где я нахожусь. Где находится логово «Дюката».

В памяти почему-то всплывает момент, когда я сбежала из дома Демона в Австралии несколько недель назад. Потому что в данный момент я опять залезаю на крышку унитаза в одной футболке, опять без обуви, куртки и трусов, чтобы открыть окно над бачком.

– Не засиживайся там, – слышу я голос Лекстона, который зовет меня из коридора.

– Никто не заставлял тебя ждать под дверью. Я, наверное, еще приму душ.

– Ты серьезно?

– Оставь ее в покое, – вмешивается Кэмерон.

А я поспешно выглядываю в окно.

Вот дерьмо, до козырька над входом в дом больше двух метров. Передо мной простирается бескрайняя идиллия кукурузного поля с высоченными колосьями в окружении холмов и фруктовых садов.

Я слезаю с крышки и включаю горячий и холодный краны в душевой кабинке напротив унитаза. Конечно, можно рассказать Лекстону и Кэмерону, что Гавриил чипировал меня, как свою чертову собаку. Но поверят ли они мне? Отпустят ли? Скорее всего, нет.

Впрочем, даже если они мне поверят, с Лекстона станется попробовать вырезать из меня чип лезвием. Нет, необходимо убраться из этого дома. И на этот раз не ради побега, а чтобы защитить парней, пока в отсутствие Демона их не убили люди Гавриила. А значит… я делаю это ради него. Ведь мне известно, как много значат для Уайлдера его люди. Даже Лекс, этот здоровенный засранец.

– Ладно, тогда пошевеливайся, – мотивирую я себя, забираюсь на сиденье унитаза и вылезаю в окно.

Даже не хочу представлять, сколько синяков уже украшает мое тело. Внизу, в саду, я вижу парней, полностью одетых в черное, которые сидят за столом и завтракают на свежем воздухе, громко болтая и перебрасываясь шутками. Готова поспорить на собственную задницу, что участок находится под видеонаблюдением. Достичь цели мне удастся только в том случае, если я окажусь быстрее мужчин, которые проследят за моим бегством по экранам.

Довольно неловко развернувшись на подоконнике, я медленно, ногами вперед сползаю вниз по шершавому фасаду. А когда повисаю на подоконнике на вытянутых руках, футболка задирается так высоко, что любой встречный может лицезреть мою голую задницу. У меня тут же начинают покалывать щеки. Только мне могло прийти в голову провернуть такой номер. Тем не менее колеблюсь я недолго и медленно отпускаю пальцы, чтобы приземлиться на слегка покатый, облицованный плиткой козырек.

Раздается глухой удар, который, надеюсь, компания мужчин не услышит. И когда до меня доносится громкий смех двух парней, я понимаю, что они ничего не заметили. У меня вырывается вздох облегчения. Повезло. Пульс колотится, как у пойманного колибри.

Сохраняй спокойствие.

Времени у меня в обрез, потому что я знаю: Лекстон в любой момент ворвется в ванную, когда поймет, что я перестала ему отвечать.

В довершение всего раскаленные кирпичи обжигают ладони и ступни. Ты в большом долгу передо мной, Демон, если я выживу после этого безумного марш-броска.

Подобравшись к краю навеса, я карабкаюсь на низкую массивную ветку старого дерева. Должно быть, это дерево каури, и оно, надеюсь, выдержит мой вес. Раз уж никто не увидел мою голую задницу, то и падения с дерева точно никто не заметит.

Мысленно хныкая и чертыхаясь, я на четвереньках лезу на ветку. При этом в голове уже возникает образ небрежно прислонившегося к стволу Лекстона с его костылями, который только и ждет, когда я приземлюсь на траву рядом с ним, чтобы затем прижать мне ко лбу дуло пистолета и поинтересоваться: «Куда собралась, кисуля?»

Я делаю ровный вдох, концентрируюсь на окружающей обстановке и слежу за тем, чтобы не соскользнуть. Тихо шелестит листва, но вдруг птица, которая сидела чуть выше в густой кроне и, похоже, была единственной свидетельницей моего побега, с громким криком взлетает в небо. На мгновение я пугаюсь, что она привлечет ко мне внимание охранников. Однако до моих ушей продолжает доноситься их смех.

Достигнув ствола, я закрываю глаза и, наверное, в тысячный раз спрашиваю себя, что я, собственно, здесь делаю. Затем осторожно осматриваю площадь вокруг дерева: мужчин не видно. Они вне поля моего зрения. Лэкстон под деревом тоже не ждет. Поэтому я продолжаю путь, перебираясь с ветки на ветку, и спускаюсь на землю на ободранных, ноющих ногах.

Слева и справа от меня горизонт вроде бы чист. За деревом стоит загородный дом, передо мной – ухоженная лужайка с цветущими кустарниками, которая дальше перетекает в кукурузное поле. Я не настолько глупа, чтобы выйти на главную дорогу. Поэтому остается только один вариант. Кукурузное поле. Если мне повезет и я достаточно быстро пробегу через сад, парни на террасе справа меня не заметят. Если же заметят, то у меня все равно будет фора и идеальная возможность спрятаться от них в поле.

Итак… Я отталкиваюсь от ствола, чтобы босиком прошмыгнуть по лужайке через кусты. По крайней мере, собственная выносливость меня не подводит. Я бегу прямиком к полю с, кажется, двухметровыми побегами кукурузы, и тут позади раздаются выстрелы. Испуганно оглянувшись на бегу через плечо, вижу в окне ванной Лекстона.

– Эй вы, идиоты! Быстро за ней! Она убегает в ту сторону.

Проклятие, с высоты он прекрасно видит все поле и точно знает, в какую сторону я направляюсь.

Лекс опускает пистолет, из которого стрелял в небо. Ну, во всяком случае, он не собирался стрелять в меня, а просто хотел предупредить своих людей.

Не останавливаясь, я бегу дальше, еще быстрее, выкладываюсь на полную, пока не перехожу с быстрого темпа на слабый, отчаянно глотая ртом воздух. Дыши, дыши, дыши. Только рези в боку мне не хватало.

Сзади поднимается суматоха. Кто-то громогласно выкрикивает приказы, заводит двигатели, а затем я слышу рев мотоциклов.

Да они не всерьез!

Черт, а эти ребята хороши.

Но я лучше!

Исполненная решимости, я сжимаю кулаки и изо всех сил бегу в сторону небольшого леса. Дальше, дальше, дальше.

Неистово отбиваю в сторону листья кукурузных ростков и не обращаю внимания на горящие ступни. С каждым пройденным метром я все сильнее отдаляюсь от загородного дома. От места, которое Гавриил превратил бы в руины, если бы узнал, что я там.

За лесополосой замечаю небольшое строение. Скорее всего, это ферма людей, возделывающих кукурузное поле. На лугу рядом с ним пасутся коровы и овцы. Я мчусь дальше и слышу звук мотоциклетных двигателей, которые то приближаются, то отдаляются от меня.

Свернув налево на территорию фермы, я натыкаюсь на женщину с корзиной для белья в руках. При виде меня она от испуга ее роняет.

– О господи!

Я бросаюсь через фермерский сад к дороге. И что теперь? На дороге люди Демона сразу меня найдут. Я судорожно разворачиваюсь к женщине.

– Мне нужна ваша машина! – требую я твердым, настойчивым голосом. – Немедленно! Если не хотите, чтобы я вам навредила.

Ненавижу себя за то, что приходится ей угрожать. Тем не менее моя угроза возымела желаемый эффект.

– Джип моего… мужа стоит… перед… сараем.

– А где ключи? – На ходу тянусь за граблями, прислоненными к яблоне, чтобы припугнуть ее. Ведь стоит ей присмотреться к моей одежде, и она быстро поймет, что я не вооружена. Нет, я скорее похожа на умалишенную, сбежавшую из психушки.

Слышу приближающиеся мотоциклы. Что не ускользает и от внимания женщины.

– Ключи… За вами гонятся? Вы преступница?

Если бы она только знала, что за мной как раз и гонятся настоящие преступники.

– ГОВОРИТЕ! ГДЕ! КЛЮЧИ!

Я надвигаюсь на нее с граблями, поднимаю их и наблюдаю, как она пятится от меня и чуть не спотыкается об упавшую корзину с бельем.

– Обычно торчат в замке. Пожалуйста, не трогайте меня. Забирайте машину и уходите! – Хозяйка вскидывает руки в защитном жесте. Надеюсь, она мне не врет.

Я разворачиваюсь и иду по горячей мощеной дорожке к входу в сарай, который находится прямо рядом с жилым домом. Перед открытыми воротами действительно припаркован старенький джип ржаво-красного цвета.

Быстро обогнув капот, я вижу коров и кучи соломы в загоне. И фермера.

– Что происходит? – спрашивает мужчина в синем комбинезоне и шляпе, затем поднимает вилы и шагает ко мне.

Черт. У меня будут большие проблемы, если та женщина сказала неправду. Но когда я сажусь в открытый автомобиль, возле руля обнаруживаются ключи.

Слава богу! ¡Gracias a dios!

Я включаю зажигание, а потом выжимаю педаль газа до упора. И еле уворачиваюсь от фермера, который уже чуть не зацепил меня вилами. С каждым новым метром он постепенно уменьшается в боковом зеркале.

Проигнорировав гравийную дорогу, я на скорости несусь по подъездной дорожке от фермы прямо к загородному шоссе. Под визг шин направляю джип вправо, не обращая внимания на поток машин, за что удостаиваюсь протяжного гудка от автомобиля, которому я не уступила дорогу.

И только тогда верю, что у меня получилось. Ни мотоциклов, ни выстрелов не слышно. Тем не менее сердце бьется адски быстро – настолько быстро, что я, кажется, в любой момент упаду замертво от переизбытка адреналина. В то же время я давно не чувствовала себя такой живой. Одновременно у меня в груди разрастается гордость, когда я осознаю, что обставила людей Демона.

На часах чуть больше девяти часов утра, и я уже больше двадцати минут еду по загородному шоссе. С каждой оставленной позади милей из моего тела постепенно уходит напряжение. Пульс успокаивается.

А что, если я напрасно убежала? Куда мне вообще теперь податься?

По дороге в никуда, поскольку мне даже неизвестно, где в данный момент находится Гавриил, я замечаю закусочную.

Взгляд падает на центральную консоль джипа. Там лежат двадцать долларов.

Стоит ли?

Почему бы и нет? Лучше подожду Гавриила там, чем его люди столкнут меня с дороги каким-нибудь убийственным маневром. К тому же мне ясно, что он найдет меня, если я не избавлюсь от чипа в лодыжке.

Недолго думая, включаю поворотник и въезжаю на почти пустую стоянку перед закусочной под названием «Barney hot flames».

Сейчас я жалею, что у меня нет с собой штанов или чего-то другого, что можно было бы надеть. Едва припарковав машину, я поворачиваюсь к заднему сиденью грязного джипа. Кресла все в пятнах, на ковриках валяется сухая земля и солома, но ничего, чем можно прикрыть ноги, мне найти не удается. Проклятие.

Я вздыхаю и вылезаю из машины. Еще ниже натягиваю свободную футболку Демона, которая прикрывает мой зад, и все-таки хватаю двадцать долларов. Потом постараюсь вернуть фермеру деньги и машину, если это вообще будет возможно. Будь у меня иной выход, я бы не стала грабить фермера и угонять его джип.

Несмотря на уверенность в том, что гости и официантка в ресторане на меня пялятся, я со взъерошенными волосами, грязными и истертыми ступнями и в футболке, которая тоже выглядит так, словно я предварительно вытерла ею пол, иду к столику с красными подушками на сиденьях у окна.

До меня долетают перешептывания за стойкой напротив. Покосившись краем глаза в их сторону, замечаю официантку в горчично-желтом фартуке и красной блузке, которая болтает с пожилым мужчиной в черной кожаной жилетке и джинсах.

Я беру меню, изучаю блюда и быстро делаю выбор. При этом через небольшие промежутки времени поглядываю из окна на парковку. Знаю, люди Гавриила уже на пути ко мне. Я это чувствую. Если они приедут, я сдамся добровольно.

Не успеваю я заказать у официантки кофе и яйца «бенедикт», как мимо ресторана по загородному шоссе проносятся три черных мотоцикла. Хотя я не уверена на сто процентов, что это люди Демона, интуиция подсказывает, что так оно и есть.

Меньше чем через десять минут, в течение которых я отрешенно смотрела в окно, думая о Демоне, о нашей ночи и о том, что он скажет, когда узнает, что я снова сбежала, мне подают завтрак. Я вежливо благодарю официантку, хотя она продолжает бросать на меня скептические взгляды, как будто я приземлилась у этой забегаловки на летающей тарелке.

Съев несколько кусочков, я из-под полуопущенных век смотрю в сторону парковки. Туда подъезжают два больших внедорожника, за рулем которых сидят мужчины в солнцезащитных очках.

– Почетные гости! – объявляет старичок за стойкой, который уже несколько минут сжимает в руках свою колу.

Сзади по диагонали от него сидит человек в очках и бейсболке, двумя столиками дальше – пара, которая, судя по всему, путешествует. Потому что они изучают какие-то карты, разложенные перед ними на столе.

Я проглатываю еще один кусок, делаю последний глоток кофе, после чего встаю. Перед тем как выйти из-за стола, оставляю двадцать долларов.

Однако ровно в тот момент, когда я шагаю к выходу, чтобы сдаться, ко мне подходит мужчина в костюме, хватает за руку и передает другому парню в такой же темной одежде.

Все на глазах у посетителей.

– Черт, не так грубо! – негодую я.

А первый парень, с которым я столкнулась, открывает огонь в ресторане.

Они что, с ума сошли?! Зачем они это делают? Я же сама сдалась? Почему они убивают людей?

В шоке я смотрю на гостей и официантку, которые визжат от страха.

Раздается несколько выстрелов, стекло разлетается вдребезги. Пожилой мужчина с грохотом падает с барного стула.

Нет! Нет! Пожалуйста, не надо! Они ведь ни в чем не виноваты!

– Прекратите! – ору я и пытаюсь вырваться. Но прежде чем успеваю произнести еще хоть слово, мне залепляют рот скотчем, а руки заводят за спину и связывают вместе. Несколько секунд спустя на голову надевают мешок.

– Она у нас. Уходим. – Кроме музыки в стиле кантри, играющей по радио, я больше ничего не слышу. Ни криков, ни призывов о помощи.

Нет, нет! Не может быть, чтобы они это сделали!