Глава 32. Куинн

Лукас казался таким спокойным. В наручниках он выглядел более расслабленным, чем когда–либо с тех пор, как вернулся домой. Наверное, я испытываю облегчение от того, что все закончилось. Больше никаких секретов. Больше никакого страха, что кто–то узнает.

Но то, что будет дальше, открыло новый уровень беспокойства.

Все стоят в моей гостиной и смотрят, как я расхаживаю по обшарпанному фойе. Я снова смотрю на свой телефон.

Прошел всего час с тех пор, как его арестовали, и все копы убрались из нашего района и вернулись в Фоллз. Но кажется, что прошел год. Почему мне никто не звонит? Уверена, что Тэйт, Джульетта, Фэллон, Джекс, Джаред и Мэдок сейчас в участке.

Я отказалась возвращаться в Фоллз, как хотели мои братья. После того, как они только что обращались с Лукасом и мной, было важно настоять на своем. Но Мэдок все же заставил всех своих детей остаться со мной. Фэрроу, Мэйс и Коди тоже рядом.

Хотелось бы, чтобы они все ушли. Они смотрят на меня, как на бомбу замедленного действия. Я не опасна.

Но я не могу просто ждать здесь. Я снова проверяю телефон. Ни сообщений. Ни звонков.

Я смотрю на время, замечая, что уже за десять.

– Кто, черт возьми, его сдал? – спрашивает Дилан, обращаясь к собравшимся.

Несколько взглядов переходят на Фэрроу, на что он приподнимает бровь.

– Это был не я, – выпаливает он.

Аро говорит:

– Ты не так невинен, как им хотелось бы думать.

Он скалит зубы, говоря медленно и жестко.

– Это был не я. – Он запускает руку в светлые волосы. – Может, Хьюго подумал, что сможет устроить еще один переполох на прощание. Не знаю…

Кто–то настучал в полицию, но дело было не только в этом.

– Они бы не увезли его в наручниках без доказательств, – указываю я. – Они бы просто допросили его здесь.

Братья Доран, кажется, всегда на шаг впереди. А еще есть Дрю Ривз. Уверена, у него все еще есть дружок в полиции, которому он может сливать информацию.

И сколько людей на Грин–стрит знают эти истории? Это мог быть кто угодно.

– Что было в шкафчике? – спрашивает Фэрроу у группы.

– Это был не просто шкафчик, – говорит ему Хантер. – Это была складская ячейка.

– И она предназначена для восстановления города, а не для тебя, – огрызается Аро, обращаясь к Фэрроу.

Он скрещивает руки на груди.

– Я и есть этот город, и у меня больше прав на него, чем у любого из вас.

Аро из Уэстона, но она здесь больше не живет. Как и ее брат и сестра.

Но у нее здесь есть друзья, так что она по–прежнему вовлечена в дела города.

– Можешь выяснять отношения с Лукасом. – Хоук стучит по телефону, отказываясь смотреть на Фэрроу. – Братья Доран передали это ему, а не тебе, не просто так.

Я достаточно узнала от Лукаса по дороге домой. Манас оставил записку в пожарной части. Она все еще была у Лукаса.

Я разговаривала с Диконом, но теперь мы знаем… Они оба живы, здесь и продолжают следить за происходящим.

Как и она.

Кто бы ни сдал Лукаса сегодня, он хотел убрать его с дороги. Мне нужно иметь возможность быстро действовать в случае опасности.

– Я хочу свой джип, – говорю я. Мне нужен свой транспорт.

– Я подвезу, – предлагает Фэрроу, подходя ко мне. – Лукас сказал быть рядом с тобой.

Дилан подхватывает свою сумку через плечо.

– Мы едем с тобой.

– Нет. – Я беру ключи со столика у двери. – Я скоро вернусь. Просто оставайтесь здесь.

Фэрроу не будет болтать всю дорогу. Мне нужно подумать прямо сейчас.

Фэрроу распахивает дверь, позволяя ей врезаться в мой столик, и вылетает передо мной. Я следую за ним, закрывая за собой дверь.

Я забираюсь в его грузовик, собирая волосы в хвост, пока мы едем. Я смотрю в зеркало заднего вида, зная, что «Додж» там, еще до того, как вижу его.

Мы спускаемся с холма, и я почти думаю, что внутри никого нет, потому что он не сдвигается с обочины.

Но затем… он выезжает, фары все еще выключены, и следует за нами.

Не знаю, видит ли его Фэрроу, но я не собираюсь ему говорить. Он следует не за ним.

Опустив окна, я откидываю голову, чувствуя, как ветер охлаждает кожу головы.

Шины Фэрроу перекатываются через дренажные решетки, говоря мне, что мы на мосту, и я тянусь и выбираю пенни из подстаканника в грузовике Фэрроу. Он смотрит, как я выбрасываю его в окно.

Я пренебрегала этим несколько раз с тех пор, как переехала в Уэстон, и я не верю, что это причина всех сегодняшних проблем, но игнорировать традицию мне точно не помогло, так что… В худшем случае это обойдется мне меньше чем в четыре доллара в год. Я возьму немного мелочи для себя, когда буду закрывать кассу сегодня вечером.

Примерно через восемь минут быстрой езды Фэрроу проезжает мимо моего джипа, стоящего у обочины перед магазином, и сворачивает на боковую улицу.

– Нет! – выпаливаю я. – Паркуйся спереди.

Я не хочу, чтобы он ехал в переулок.

Он бросает на меня взгляд.

– Мне все равно выходить оттуда, – объясняю я.

Там моя машина.

К тому же я не хочу, чтобы он видел сломанную заднюю дверь. Он захочет войти внутрь, и я не смогу попасть в убежище, если понадобится.

Сделав разворот, он едет обратно на Хай–стрит и паркуется за моим джипом. Я отстегиваю ремень.

– Я скоро вернусь, – говорю я ему, открывая дверь и выпрыгивая.

– Он сказал быть с тобой!

– Место заперто, – лгу я, доставая ключи от входной двери. – Я принесу тебе печенье «Монстр».

– Три! – рявкает он.

Я отпираю дверь и проскальзываю внутрь, быстро прячась за жалюзи и глядя в окна.

Десять секунд.

Двадцать секунд.

Тридцать…

«Додж» не появляется, а я была слишком погружена в свои мысли, чтобы следить за ним по пути. Не уверена, когда мы его потеряли, но я знаю, что он близко. Он всегда близко.

Мои ключи на кухне, и я поворачиваюсь, чтобы пойти за ними, но зеркало открыто.

Снова.

Дурное предчувствие сжимает живот, и я пытаюсь думать. Мы оставили его открытым?

Могли.

Или, может, Хоук вернулся?

Но в глубине души я знаю, что это маловероятно. Я всегда закрываю его, потому что захожу туда не всегда одна. Я бы не хотела, чтобы Хейли, Ноэль или Коди знали, что она там.

И я серьезно сомневаюсь, что Хоук был бы так неосторожен. Он годами хранил это в секрете от меня.

Мне стоит позвать Фэрроу, но я не хочу, чтобы он знал об убежище. Я не готова принять это решение.

Я могла бы просто уйти и проигнорировать это.

Но Манас и Дикон помогали нам, и они единственные, у кого еще есть доступ. Что, если они могут помочь Лукасу?

Подойдя к зеркалу, я заглядываю в темный коридор, конец которого окрашен в темно–серый цвет от слабого света, проникающего из окон в главном зале.

Нет никаких звуков, и запах тот же. Насколько я могу судить, внутри никто не курит и не готовит. Если бы кто–то был здесь, чтобы причинить мне вред, они могли бы просто ждать в магазине.

Я делаю шаг внутрь и тихо иду по коридору. Место кажется пустым.

Мой взгляд падает на остров, и история любви моих родителей предстает передо мной во всей красе. Сердце замирает. Когда я уходила, книга точно не была открыта.

Подходя к стойке, я вижу черные каракули на странице.

«Может, тебе было труднее всех.

Чтобы быть достойной той цены, что была заплачена.

Теперь я тебя понимаю».

Я беру книгу и листаю дальше в поисках новых надписей.

Но это все.

Я снова изучаю это. «…Чтобы быть достойной той цены, что была заплачена».

Это предназначено мне?

Мне было труднее всех? Труднее, чем кому?

Достав телефон из сумки, я фотографирую страницу и отправляю ее Дилан.

Она читала часть этой книги со мной. Она узнает ее.

«Нашла это внутри», – пишу я.

Я оглядываюсь в ожидании ответа. Насколько я вижу, больше ничего не тронуто.

Дилан отвечает:

«Мы обе знаем этот почерк.»

Я снова смотрю на него, вспоминая дневник Уинслет, который я передала Хоуку.

Может, это она? Я не привыкла к ее письму полными предложениями, но да, росчерки похожи.

Мурашки ползут по коже, мне снова кажется, что за мной наблюдают, но, честно говоря, теперь я постоянно так себя чувствую. Если это не Дикон Доран, то Лукас или мои братья.

Я набираю ответ:

«Будь на связи.»

Я хочу знать, кто в «Додже». Если они опасны, то они чертовски терпеливы. Может, они меня защищают?

Если это один из братьев – или она – они знают Уэстон и Шелбурн–Фоллз. Может, они тоже видели Дрю Ривза.

Забрав книгу с собой, я выбегаю из Карнавальной Башни, будто за мной кто–то гонится, и закрываю зеркало. Фэрроу перешел к передней части магазина, за мой джип, и я мчусь на кухню, выдвигая ящик. Минуя большой мясницкий нож, я хватаю нож для чистки овощей – маленький, острый, эффективный.

Я дважды проверяя, что задняя дверь все еще завязана, засовываю книгу под мышку, хватаю ключи от машины и три печенья «Монстр» и снова бегу в переднюю часть магазина, выходя через парадную дверь.

Фэрроу смотрит на меня.

– Я встречу тебя дома! – кричу я.

Он смотрит на меня через открытое пассажирское окно.

– Лукас сказал быть с тобой!

Я бросаю маленькие пакетики с печеньем в его окно.

– Я буду там.

– Лукас сказал быть с тобой, – повторяет он.

Я оглядываю пустую дорогу вверх и вниз. Он не выпустит меня из виду. Что сделает «Додж», если я буду одна? Мне нужно избавиться от Фэрроу.

Помедлив мгновение, я вытираю пот над подбородком и киваю.

– Тогда веди, – говорю я ему.

И я ухожу как раз в тот момент, когда его губы размыкаются, чтобы заговорить, но я исчезаю, прежде чем он успевает возразить. Садясь в машину, я завожу двигатель и пристегиваюсь.

Проверяя зеркала, я вижу полдюжины машин, припаркованных вдоль обочины вокруг меня, но ни одна не выглядит подозрительно. Лукаса арестовали, и это все как–то связано. Что бы ни собирался делать «Додж», это будет сегодня.

Включив поворотник, я сжимаю руль и жду, пока он выедет за мной. Он проезжает мимо, бросая на меня взгляд.

Да, он меня раскусил.

Вдавливая газ, я еду за ним, поднимаясь по Хай–стрит, сворачивая направо на Вудленд и налево на Фолл–Эвей–Лейн. Ветер хлещет в окна джипа, развевая мои волосы, и мне даже не нужно смотреть в зеркало заднего вида. Я знаю, что машина там.

Я оглядываюсь и вижу позади себя темные окна. Машина кажется другой – высота кузова и расположение решетки радиатора изменились, – но она слишком далеко, чтобы я могла разглядеть ее как следует.

Но фары выключены, и она следует за мной. Как всегда.

Я переключаюсь на повышенную передачу, увеличивая скорость. Меня тошнит от этого дерьма.

– Кто ты? – спрашиваю я Преследователя в зеркале. – Ты она?

Слова проплывают в голове. Никогда не приводи опасность домой. Никогда не приводи ее туда, где ты одна.

Запах влажной почвы и леса окружает меня, напоминая о могиле, и я смотрю вперед, видя, как Фэрроу сворачивает на Фронтресс–роуд. Мы мчимся вдоль реки к мосту, и мое сердце начинает колотиться. Пульс стучит в горле, затем по рукам, и я перевожу взгляд с погашенных фар позади меня на яркие стоп–сигналы впереди.

Фэрроу резко сворачивает направо, на мост, в пятидесяти ярдах впереди, и я включаю поворотник и сжимаю руль. Я сбрасываю газ, чтобы притормозить перед поворотом, когда Фэрроу доезжает до середины моста. Сворачиваю за ним, в горле встает ком, а потом...

Я резко выворачиваю руль влево и давлю на газ.

Шины визжат подо мной, и я уношусь прочь, растворяясь в ночи, прежде чем Фэрроу успевает меня догнать. Ему придется пересечь мост, чтобы развернуться, и я готова поспорить, что сейчас он меня проклинает.

Я включаю пятую передачу и еду накатом, не сводя глаз с дороги и не выключая фары. Машина следует за мной, догоняя, и я снова и снова поворачиваю, пытаясь оторваться от Фэрроу, хотя и знаю, что он попытается меня догнать. Углубившись в лес, я ползу по проселочным дорогам и темным переулкам, ведя его – или ее – длинным путем к летнему лагерю. Там будет тихо, но в домиках будут дежурные и вожатые, которые готовятся к следующей смене, которая начнется через два дня.

Может, «Додж» наконец представится, но я все еще недостаточно глупа, чтобы быть совсем одной, когда это случится.

Звонит телефон, загораясь именем Фэрроу, но я игнорирую его. Лукас недоступен, чтобы он мог его предупредить, и он не собирается звонить моей семье.

Я замолкаю. Хотя он может позвонить Дилан или Хантеру…

Но сейчас уже поздно об этом волноваться. Дождь начинает бить по лобовому стеклу, как маленькие пули, и я включаю дворники, когда прохладные капли падают на руки и бедра.

Мчась по гравийному холму, я начинаю спускаться, но внизу стоят оранжевые дорожные конусы, предупреждая об опасности. Вода бурлит по разбитой дороге, и я не могу ехать дальше.

– Черт, – выдыхаю я.

У меня есть мгновение, чтобы принять решение, и только один вариант. Я резко сворачиваю налево, мчась по узкой тропе, предназначенной, наверное, только для квадроциклов. Понятия не имею, куда она меня ведет. Вокруг озера есть всякие уединенные домики. Я даже не знаю, как отсюда выбраться домой. Эта дорога вообще выведет меня обратно на перекресток? Или приведет в тупик?

«Никогда не приводи его туда, где ты одна», – предупреждение стучит в голове, как барабан. Этот план сработал не так, как я думала.

Я тянусь к телефону, пытаясь набрать Фэрроу, но замечаю свечение сквозь струи дождя на лобовом стекле. Я щурюсь, вода течет по лицу, и мне кажется, я различаю свет на крыльце, выглядывающий из–за деревьев.

Слегка выдыхая, я мчусь к дому, подпрыгивая на заросшей лужайке, и останавливаю машину во дворе. Приподнимаясь, я смотрю поверх лобового стекла. Окна темные, никаких признаков жизни, кроме охранного света… Я пытаюсь разглядеть входную дверь и бумажную табличку, приклеенную к ней. Отсюда я не могу ее прочитать, но у меня внутри все равно все падает. Может, это сезонное место. Может, они уехали из города на неделю и оставили инструкции для доставки.

– Блять, – бормочу я, подбородок дрожит.

Я хочу, чтобы тот, кто сидел в «Додже», объявился, но я не хочу быть совсем одна здесь. Черт.

Сев обратно на сиденье, я включаю первую передачу и нажимаю на газ, но джип кренится, когда из заднего колеса с шипением выходит воздух. Я резко оборачиваюсь и вижу, как фигура в капюшоне подходит к пассажирской стороне, а мое колесо уже спущено.

– Нет! – ахаю я.

Он забирается на мое пустое сиденье, а я вылетаю из машины, бросаясь к входной двери дома.

Взлетая по всем ступенькам, я снова и снова колочу в дверь.

– Эй, кто–нибудь!

Гром грохочет в небе, и я дергаю ручку, но дверь заперта. Я не могу достаточно сосредоточиться, чтобы прочитать табличку, улавливая только слова «доставка» и «частная собственность».

Яркий свет внезапно освещает переднюю часть дома, заливая дверь. Я разворачиваюсь, видя фары «Доджа», почти ослепляющие меня.

Но никакого движения.

– Чего ты хочешь? – кричу я.

Это то, чего я хотела. Прямой конфронтации.

Мне они еще не навредили. Может, и не навредят.

– Кто ты? – реву я. – Давай!

И тут я наконец могу сфокусировать взгляд и разглядеть что–то сквозь свет фар.

Это не «Додж».

Он больше похож на внедорожник. «Доджа» здесь вообще нет. Кто…

Но кто–то налетает сбоку, хватая меня, и я ахаю.

– Спасибо, что избавилась от Фэрроу, – говорит он, откидывая капюшон куртки. – Мальчишка всегда был настолько же глуп, насколько бесполезен.

Я перестаю дышать, уставившись на Дрю Ривза. У него на щеках щетина, а не гладкая кожа, как я помню по тем временам, когда он был копом, но глаза те же. Голубые, как у Лукаса.

Лукас…

Что я наделала?

Ривз сдал Лукаса.

Его пальцы сжимаются вокруг моих запястий, заламывая их за спину, и я стискиваю зубы, пытаясь освободиться.

– Я пытался отговорить себя причинять тебе боль. – Его шепот падает на мои губы, вонь его пота вызывает тошноту. – У тебя куча обременительных родственников.

Он смеется и открывает рот, будто собирается меня поцеловать.

– Но думаю, я все же сделаю это. Причиню тебе боль, я имею в виду. Тогда Лукас ни за что меня не забудет.

Я сдерживаю дрожь.

– Садись в машину по–хорошему, мисс Карутерс, – говорит он мне. – И я не перережу тебе горло, когда закончу. – Болезненная улыбка трогает его губы. – Но к тому времени ты, может, сама этого захочешь.

Я рычу, падая мертвым грузом – как учили меня братья – и, выскользнув из его хватки, падаю на крыльцо.

Я карабкаюсь, спрыгивая со ступенек. Мой нож в машине.

Но он хватает меня за волосы, дергая назад. Я выворачиваюсь и плюю ему в лицо, и он отталкивает меня.

– Тогда прямо здесь, – дразнит он, стаскивая куртку.

От его угроз у меня перехватывает дыхание, я ищу глазами хоть кого–нибудь, кто мог бы мне помочь. Я кричу, а он тянется ко мне, чтобы поцеловать, и я кусаю его за щеку.

Мы отталкиваемся друг от друга, и я знаю, что он сейчас ударит меня. Отправит в полет на землю, полубессознательную, и тогда… Боже, помоги мне.

Беги, говорю я себе.

Но у меня нет шанса.

Что–то быстрое и темное проносится между нами, и в следующий миг я вижу, как из шеи Дрю хлещет кровь. Его глаза безумны, он тянется ко мне, зажимая рану другой рукой, кровь стекает по его пальцам.

Я стою с открытым ртом, тяжело дыша, и смотрю на разворачивающуюся передо мной сцену.

Враг Лукаса – причина его страданий и разлуки со всеми, кого он любит, – падает на мокрую траву, и я отшатываюсь.

Что за черт? Вокруг него растекается лужа крови.

Я не могу пошевелиться. Что… что…

Что мне делать?

Что случилось? Я…

Но фигура все еще стоит слева от меня, наблюдая, как Дрю угасает вместе со мной, и я не знаю, в безопасности ли я.

Мокрые волосы выбиваются из капюшона ее толстовки, эта женщина одета в джинсы и кроссовки.

Ее глаза поднимаются на меня, но лишь на секунду.

У меня внутри все обрывается. Глаза…

И так же быстро, как призрак, она исчезает. Сбегает с крыльца, мимо моей машины и машины Дрю, и исчезает в лесу.

Гудят клаксоны, и новые фары мчатся на меня из–за деревьев, но я все еще смотрю на лес и черную пустоту, где она исчезла.

– Уинслет?

Нервы под кожей вспыхивают, как маленькие угольки.

Опуская глаза, я вижу руку Дрю Ривза, безвольно лежащую на шее, кровь пачкает его пальцы, а глаза смотрят в никуда, рот открыт.

– Куинн! – кричит кто–то.

Мой желудок сжимается, стены надвигаются…

Меня трясут.

– Куинн!

Я резко поднимаю голову, встречая взгляд Дилан.

– Ты в порядке? – спрашивает она, затем опускает взгляд, видя Ривза. – О Боже мой.

Я снова смотрю на него.

Она была такой быстрой. Уинслет. Ни секунды колебания.

– Куинн? – кричит Дилан. – Ты вообще ранена?

Я не могу оторвать глаз от тела. Что бы случилось, если бы Уинслет не появилась? Дилан и ребята подоспели бы достаточно быстро. Фэрроу справедливо заподозрил, что мы отслеживаем телефоны друг друга, и позвонил ей. Ривз мог бы убить меня мгновенно. Или засунуть в машину и увезти неизвестно куда. Он мог бы ранить кого–то из них, если бы Уинслет не было здесь.

Я тяжело дышу.

– Я не…

Хантер подбегает к нам, таращась на тело у наших ног.

– Ни хрена себе, Куинн.

Я не моргаю.

– Это не я.

Это была она.