Глава 31. Мэдок

Жар, от которого мой мозг горел час назад, переместился в грудь, гнев теперь сменился страхом.

Боже мой, вот почему он уехал восемь лет назад. Я смотрю на себя в зеркало в ванной, телефоны трезвонят в полицейском участке, где сидит почти вся наша гребаная семья. Вода, которой я плеснул себе в лицо, стекает с моей кожи обратно в раковину.

Как я мог не догадаться, что что–то не так?

В смысле, я знал, что что–то не так. Почему я не надавил на него? Не догнал? Не остановил? Не вернул?

Почему было так легко поверить, что он просто бунтующий ребенок? Я делал все возможное, чтобы сбежать из дома – от своей боли – когда был моложе. Как я мог не видеть, что он делал то же самое?

Черт, часть меня даже думала, что я его душил и ему просто нужно было пространство. Я не был его отцом, и я начал сомневаться, не устал ли он от нас.

– Джаред, Джекс… – выплевываю я, глядя на себя в зеркало. – С их детьми проблем нет. Почему мои просто, блять, не поговорят со мной?

Слезы наворачиваются на глаза, и я опускаю голову, вцепившись в раковину. Стыд сменяет страх. Я не создан для жалости к себе. Я прочищаю горло и хватаю бумажные полотенца, вытирая лицо.

– Джеймс определенно когда–нибудь доставит Джареду проблемы. – Я поправляю волосы, теперь будучи более реалистичным. – Дилан уже чуть не довела его до сердечного приступа. Это было забавно. А Хоук – поздний цветочек. У него еще есть время, чтобы стать обузой для Джекса.

Я буду не единственным, кто пытается утихомирить своих чертовых детей.

Скомкав бумажное полотенце, я засовываю его в корзину и распахиваю дверь. Фэллон оборачивается, скрестив руки на груди, в то время как Тэйт, Джаред, Джекс и Джульетта смотрят на меня. Проходя мимо них, я направляюсь к стойке и беру показания Лукаса, продолжая с того места, где остановился.

Он завел друзей… они основали Грин–стрит как социальный клуб… Дрю Ривз захватил власть и двинулся в направлении, куда Лукас и Лэнс не могли последовать… Лукас отказался отдавать ему здание… хотел его закрыть…

И я дохожу до той части, где Лукас бросил ему вызов, который обернулся против него. Ривз спрятал полуживого человека в багажнике, и Лукас утопил машину, не подозревая, что там кто–то есть.

Я вкратце читаю, почему Лукас чувствовал, что не может признаться. Ривз, с его положением в Шелбурн–Фоллз, мог причинить вред Лукасу и тем, кого он любил.

Пытаясь вспомнить, я не могу понять, что происходило в моей жизни в то время. Что я делал в ночь, когда все это случилось? Что, черт возьми, было такого важного все последующие месяцы, пока он боролся, пытаясь удержаться на плаву с этим чувством вины, а я ничего не замечал?

Руки касаются моих плеч, и я поворачиваюсь. Фэллон обвивает мою шею.

Барри и двое других офицеров в Уэстоне, допрашивают Грин–стрит и… собирают останки.

– Нам звонить Грейс? – шепчет Фэллон мне в ухо.

– Нет.

Я отстраняюсь. Мать Лукаса должна знать план, прежде чем услышит о проблеме. Грейс справится, но она запаникует. Как и я сейчас. Одно за другим.

– Мне нужно сначала поговорить с ним.

Она кивает и отступает, и я жестом подзываю Сэм Барнс, дежурного офицера. Она кивает, чтобы я следовал за ней.

Я иду за ней, но Джекс останавливает меня.

– Он лучший человек, чем я, – говорит он, будто мне нужны заверения. – Они никогда не найдут тела, которые я закопал в лесу.

Я сглатываю при напоминании о правосудии Джекса в прошлом. Это даже отдаленно не одно и то же. Для него это была самооборона, и он никому не был обязан достойным захоронением.

Я следую за Сэм обратно в камеры и прохожу мимо пустой, прежде чем добраться до Лукаса, стоящего одного в дальнем углу. Барри официально его не обвинял. Просто держит его, пока не сможет допросить свидетелей. Лукас сотрудничает.

Сэм уходит, закрывая за собой дверь, и я смотрю на парня, которого знаю больше половины нашей жизни.

Он стоит прямо, скрестив руки на груди.

Как и Фэллон, он не отводит взгляд.

Я сокращаю расстояние между собой и решеткой.

– Почему ты не сказал мне?

Он колеблется, глядя на меня.

– Потому что ты бы попытался все исправить и сам оказался под ударом вместо меня.

Несколько лет назад Ривз со своими головорезами ворвался на вечеринку моего сына в поисках моего ноутбука. Его предприятие, должно быть, набирало обороты, и он хотел убедиться, что сможет шантажировать меня, если – когда – это перекинется на Фоллз и я попытаюсь его остановить.

Скрывать было нечего, но я уверен, он бы нашел что–то, чтобы вывернуть в свою пользу.

– А когда Хоук два года назад выгнал Ривза из Шелбурн–Фоллз? – наступаю я. – Ты, должно быть, слышал. Почему ты не вернулся тогда?

Лукас сжимает челюсть, и я не знаю, пытается ли он мне что–то сказать или у него просто нет ответа.

Мой нос почти касается прутьев.

– Ты моя семья, – выдыхаю я. – Считаешь ты меня ею или нет.

Он на мгновение отводит взгляд.

– Ты моя семья, – снова заявляю я, – и мы бы справились. Бегство никогда не бывает ответом…

Он расправляет плечи, выпаливая:

– Я не хотел, чтобы ты знал.

Что?

Почему? Он знал, что сделал Джекс. Он знал о моих ошибках и ошибках Джареда. Думал, мы не справимся?

Я щурю глаза.

– Лукас…

– Слушай, я знаю, ладно? – перебивает он меня. – «Я никогда не был обузой, и ты никогда не ожидал, что я буду идеальным…» Я знаю все, что ты бы сказал, но ты бы сказал это, потому что я тебе дорог. – Сухожилие на его шее напрягается, и я вижу, как он пытается успокоить свой голос. – Это не меняло бы того факта, что разбирательство с моими ошибками могло бы навредить тебе, и то, что я не мог признаться в том, что похоронено в двух милях отсюда в лесу, убивало меня. Поэтому я уехал.

Ривз заставил его думать, что он в ловушке.

– Мое настроение ранило мою мать. – продолжил он. – Я не заслуживал быть рядом с Куинн. Что, если бы паутина стала больше? Что, если бы я совершил еще одну серьезную ошибку? – Его глаза краснеют. – Я больше себе не доверял.

И я не знаю, что сказать. Это чувство легко подступает, когда ты молод. Ты еще не совершил достаточно ошибок, чтобы знать, что их будет еще сотня до конца жизни.

– Вот почему ты хотел уехать, как только приехал сюда, – говорю я хриплым голосом.

Он медленно кивает.

– Новое руководство Грин–стрит хотело, чтобы я уехал. Они считали, что член–основатель с правом собственности на здание представляет для них угрозу.

Он должен был лететь на самолете обратно в Дубай больше недели назад.

Я не моргаю.

– И Куинн – причина, по которой ты остался.

Он не может сдержать улыбку, которая начинает появляться, когда он опускает глаза на пол.

– Сначала я просто хотел защитить ее, – говорит он мне. – Ной Ван дер Берг и Фэрроу Келли меня бесили. – Он слегка смеется. – Я вспомнил, как хорошо было, когда она была рядом. И я не собирался оставлять ее одну совершать все ошибки, к которым она так стремилась. – Он поднимает на меня глаза. – Но то, как она смотрит на мир, Мэдок… Я был…

Его подбородок дрожит, и мне сейчас нужно многое переварить. Не только его будущее, но и ее.

Но есть одна вещь, которую ему не нужно произносить вслух. Он влюблен в нее.

– А если ты сядешь в тюрьму? – настаиваю я. – Ты покрывал преступление. Ты владеешь зданием, используемым для мафиозных дел.

Я знаю, что он организовал процедуру захоронения тела после того, как полиция закончит, и что–то произошло с Хьюго Наварре. Копы пронюхали, что его собственные люди выгнали его из города сегодня вечером. Он может вернуться, но сейчас его нет. Это была работа Лукаса?

Между этим и тем, что рассказал нам Кейд, Лукас все уладил на случай, если ему придется уйти.

Но его тон мягок и спокоен.

– Я люблю ее и сказал ей об этом. А теперь я просто хочу, чтобы ты снова мной гордился, даже если на это уйдет пятьдесят лет.

Мои глаза жжет, и я опускаю взгляд, не зная, что ответить. Как он мог подумать, что я не буду им гордиться?

Но даже когда я думаю об этом, разочарование от того, что я услышал его с Куинн в ее доме ранее – а затем увидел их вместе – все еще остается. Я знал все годы, что помогал его растить, что он хороший человек, но это сбило меня с толку.

Мы бы справились с Дрю Ривзом вместе. А Куинн…

Боже, я люблю его, но он годами от меня скрывался. Он снова уедет? Он действительно любит ее или она просто якорь?

– Дрю Ривз где–то рядом, – говорит он мне. – Нужно, чтобы Хоук и Джекс следили за камерами. И в Уэстоне тоже. – Он колеблется, затем смотрит на меня спокойным взглядом. – Куинн не уйдет из своего дома, но мой телефон связан с камерами, установленными вокруг ее дома. У копов мой мобильник. Код – 1793.

Я тяжело сглатываю, осознавая, что многое происходило у меня под носом, а я и не подозревал. Он установил камеры возле ее нового дома? Я бы до такого не додумался. Мне нужно вернуть его телефон.

– Я уже связался с адвокатом, – говорит он. – Они уже в пути.