Глава 28. Лукас

Вытащив телефон из кармана, я прохожу через зеркало и вижу, как молния озаряет улицу за витриной ее магазина.

Она бежит за мной.

– Нет.

Обходя меня спереди, она обвивает руками мою талию, но я мягко отстраняю ее. Мне нужно идти. Я собираюсь найти Дрю, прежде чем у него будет возможность использовать меня против Мэдока.

Она умоляет меня.

– Лукас, нет.

Я отхожу от нее и набираю Фэрроу. Он поднимает трубку.

– Я здесь.

– Где сейчас Хьюго? – спрашиваю я. Если кто и знает, где Дрю, так это он.

Фэрроу вздыхает, осознавая, что происходит.

– Вот дерьмо.

Я отпираю входную дверь, чтобы сесть в машину, но Куинн кладет на нее руку, останавливая меня.

Фэрроу ворчит мне в ухо.

– Встретимся в «Уиккеде».

Стриптиз–клуб? Сейчас половина шестого утра. Хьюго, должно быть, успокаивает нервы после того, как чуть не умер прошлой ночью. Я уже вызвал эвакуатор, чтобы вытащить «Мустанг» из леса и вернуть его к дому мистера и миссис Карутерс. Выглядел он нормально, но у меня еще не было возможности тщательно его осмотреть. Только надеюсь, что у меня будет шанс починить все повреждения, прежде чем Джаред его увидит.

Но сначала самое главное.

– Ты мне там не нужен, – говорю я ему.

Я справлюсь один.

Но он просто смеется, будто я пошутил, и вешает трубку.

Я засовываю телефон обратно в карман и пытаюсь открыть дверь.

– Это не твоя вина, – твердо заявляет Куинн. – Ты не мог знать, как все обернется.

Я убираю ее руку и рывком открываю дверь, прежде чем она успевает снова встать у меня на пути.

– Моя вина в том, что я не остался, – указываю я. – Что Грин–стрит все еще существует. Я должен был остаться и, блять, работать.

– Я позвоню Мэдоку.

– И втянуть его? – Блять, нет. Только не сейчас. – Я сам скажу Мэдоку. Но мне нужно разобраться с этим. Это моя ответственность.

Она выбрасывает руку вперед, кладя ее мне на грудь, преграждая путь к выходу.

– Что, если Ривз следит? Что, если он там? Что, если он убьет тебя? Кто тогда защитит меня?

Я смотрю в ее теплые карие глаза. Вот что я пытаюсь сделать. Защитить тебя. Мысль о ней одной завтра, и на следующей неделе, и через год. С Ривзом на свободе? Черт возьми, нет.

Взяв ее за затылок, я прижимаюсь губами к ее лбу, но ее тело напряжено.

– Не уходи, – шепчет она.

Я вернусь. Это то, что мне нужно было сделать давным–давно.

– Оставайся здесь, запри двери, – инструктирую я, выходя. – Сегодня никакой работы.

– Лукас! – кричит она мне вслед.

Запах дождя наполняет густой воздух, ветер развевает мои волосы.

– Ты совершаешь ошибку! – кричит она.

А убегать и игнорировать проблему мне тоже ни хрена не помогло.

– Тогда не возвращайся!

Ее рык ударяет мне в спину, и я замираю на месте. Что?

Резко оборачиваясь, я вижу ее стоящей в дверях.

– Ты не слушаешь, – цедит она. – Ты не знаешь, что твоя семья – твоя сила, и ты никогда не вобьешь это себе в голову! Пошел ты!

Я почти отшатываюсь, внутри все падает, когда я смотрю, как она захлопывает дверь, запирает ее и исчезает за дверями кухни.

Она только что послала меня? Какого черта она злится? Я наконец–то разбираюсь с этим! Я…

Я обрываю мысль, прежде чем она успевает полностью сформироваться, и качаю головой. Нет. Я не могу сейчас об этом думать. Она не жила с этим дерьмом почти десятилетие! Она говорит из страха.

Забираясь в одну из старых машин Джексона – какая–то «БМВ», даже старше Куинн, – я захлопываю дверь.

Моя семья – моя сила… Как это мне поможет?

Я стараюсь не превышать скорость по пути в клуб, но кровь кипит. Ей нужно доверять мне. Впервые я знаю, что поступаю правильно.

Но я не могу отделаться от взгляда в ее глазах.

Впустит ли она меня, когда я вернусь? Неужели она действительно считает, что я не стал лучше? Это должно было случиться. Я всегда буду чувствовать себя виноватым, но это первый шаг к тому, чтобы начать все исправлять.

Но все, что я могу себе представить, – это как она злится у себя на кухне и захлопывает дверь в своем сердце, потому что я уже бросал ее, а она устала от мужчин, которые перекладывают свои проблемы на ее плечи. Я для нее просто еще один такой, и я этого не хочу. Я хочу быть рядом с ней сейчас.

В мгновение ока я оказываюсь на парковке «Уиккеда», заезжаю на место и глушу двигатель.

Если эта встреча обернется плохо, будет ли это последний раз, когда она меня видела? Наверное, это будет к лучшему.

Доставая телефон, я открываю диктофон и нажимаю на значок микрофона. Выключаю экран и выхожу из машины.

Фэрроу ждет у входа и молча следует за мной, когда я вхожу в клуб, чтобы поговорить с Хьюго. Я кошусь на Фэрроу краем глаза, гадая, не очередная ли это моя ошибка.

Я верю тому, что он сказал. Будучи сыном Киарана, возможно, у него нет планов причинить мне вред или предать, но я знаю, что у него есть скрытый мотив. Зачем еще рисковать, нарушая статус–кво, чтобы просто помочь мне? Я почти предупреждаю его, что записываю на телефон, но не до конца уверен, что он на моей стороне.

Выходя из короткого туннеля в клуб, я возвращаюсь в свои студенческие годы. Резкий запах шампуня для ковров и освежителя воздуха, смешанный с вонью сигарет.

Грохот басов и музыка, заглушающая мои мысли.

Прохлада воздуха, как на пустынной лесной тропе.

Я чувствую то же самое, что и в прошлый раз, когда был здесь. Эта внезапная тьма, крадущая тебя у света.

Не думал, что это место открыто так рано утром. У них могла быть лицензия на продажу алкоголя в позднее время, но тогда это означало бы, что Хьюго и его парни пили всю ночь, не говоря уже о том, чем еще они могли заниматься.

Нахер это.

Я нахожу его справа от сцены, в темном углу, за столиком. На сцене танцуют две девушки, но они едва ли устраивают шоу. Они выглядят измотанными, волоча свои туфли на шпильках по глянцевому полу. За столиком в одиночестве сидит мужчина, а за соседним – пара, они перешептываются. В зале есть бармен и официант, который ходит между столиками. Больше никого.

Я жестом показываю Фэрроу, чтобы он встал рядом с кабинкой, откуда я могу его видеть, и беру стул, придвигая его к столику Хьюго. Сажусь, сжимая в руке телефон.

– Моя семья отслеживает меня, так что веди себя хорошо, ладно? – говорю я Хьюго.

Он тихо смеется.

– Я вижу, мы в тупике, – говорю я ему. – Я не могу привлечь тебя, не привлекая себя. И я не могу предложить тебе ничего лучше.

Его руки свисают со спинки полукруглой кабинки, пока он выпускает дым изо рта. У него порез на голове, едва заметный за прядью волос, и синяк на щеке. По крайней мере, в аварии никто не погиб.

– Но я могу заменить тебя, – говорю я.

– Собой? – Он ухмыляется. – Не захочешь.

Я не хочу. Но…

– Я хочу этого больше, чем оставлять тебя у руля, – парирую я. – Сколько детей продают твои наркотики?

Он замолкает, и я пользуюсь шансом.

– Что ты сделал такого, на что у меня не хватит смелости?

Парни вокруг него сидят неподвижно, но ждут его указаний, и я чувствую, как у меня мурашки бегут по коже, пока мой телефон записывает происходящее. Скажи что–нибудь. Хоть одно хвастливое замечание. Мне нужен всего один рычаг давления.

Но он смотрит поверх моей головы и подзывает кого–то. Я собираюсь повернуться, но мгновение спустя рядом со мной появляется девушка. Молодая женщина с медно–рыжими волосами, одетая в синее платье–бандо с пайетками. Платье нараспашку, ее задница блестит от масла.

– Это Перидот. – Хьюго выпускает еще одну струю дыма. – Названа в честь своего камня рождения.

Я отворачиваюсь от нее, но держу подбородок поднятым.

– Она может поставить тебе фингал этими сиськами, – дразнит он, улыбаясь мне.

Он, блять, играет со мной. Дрю делал то же самое. Бросал наживку и смотрел, клюну ли я. Я всегда думал, что это потому что он хотел друга, с которым можно нырнуть в кроличью нору. Может, он бы чувствовал себя менее мерзким, если бы я тоже это делал.

Теперь я знаю… он хотел, чтобы я чувствовал себя мерзко. Он хотел, чтобы я смотрел в зеркало и видел его. Он ненавидел меня.

– Пусть она станцует для тебя, – говорит мне Хьюго, пока мой телефон вибрирует. – И я дам тебе все, что захочешь.

– Например, местоположение Ривза? – огрызаюсь я, игнорируя звонок от Изобель.

Медленная улыбка трогает его губы, и он пожимает плечами.

– Конечно. – Хьюго объявляет своей команде: – Слышите, парни? Мое слово – закон.

– Ага, – соглашается один из них.

Ага, конечно.

Не успеваю я опомниться, как она оказывается передо мной, опирается на мое плечо и начинает опускаться мне на колени.

Блять.

Я замираю, словно меня сбил автомобиль. Воспоминание о губах Куинн на моем лбу – словно призрак – обжигает мои мышцы, и я вскакиваю, отталкивая ее.

Нет.

Я не играю в эти гребаные игры.

Весь стол разражается смехом, когда на экране снова появляется имя Изобель, и я изо всех сил стараюсь держать себя в руках и не показывать, что у меня колотится сердце. Девушка отступает на несколько шагов, когда мой телефон вибрирует, и ее взгляд мечется между мной и ее боссом.

Хьюго усмехается, довольный тем, что раскусил мой блеф, и делает еще одну затяжку.

– Это моя семья не просто так. Ты никогда не смог бы меня заменить.

Ага, сто раз.

Я бы никогда не захотел быть им.

Но слово «семья» продолжает крутиться в голове.

«Моя семья», – сказал он.

«Твоя семья – твоя сила».

Они все смотрят на меня, вероятно, ожидая моего следующего шага, но я смотрю на продолжающийся звонок.

Моя семья.

– Я на связи, – бормочу я им, отступая. – Сегодня вечером.

И я разворачиваюсь, направляясь к выходу из клуба, слыша Фэрроу за спиной.

– Мне нужно проверить Куинн, – кричу я ему.

– Оставайся в Шелбурн–Фоллз, – предупреждает он. – Сегодня вечером река поднимется.

Я киваю, не оборачиваясь. Не хочу терять ход мыслей.

Оставив его позади, я запрыгиваю в машину и срываюсь с места, разбрасывая гравий, когда выезжаю со стоянки.

Дрю добрался до меня, угрожая моим близким. Может, Хьюго – это не выход. Он силен только благодаря тем, кто его окружает. Его семья – вот выход.

Я подхожу к этому неправильно. Куинн была права.

Мой телефон загорается на сиденье рядом со мной. Хватая его, я отвечаю, но Изобель говорит раньше, чем я успеваю.

– Когда звонок так быстро уходит на голосовую почту, я понимаю, что ты его игнорируешь.

– Извини. – Я переключаюсь на повышенную передачу. – Я не могу говорить о работе прямо сейчас.

– Это не о работе, – отвечает она. – Ты просил меня кое–что исследовать.

Я замираю. Точно.

– Ты что–то нашла? – Равные части волнения и страха проходят сквозь меня. – Что–то на Хьюго Наварре или Дрю Ривза? – спрашиваю я с надеждой.

Я просил ее также поискать информацию о Мэдоке, Джареде и Джексе. Хотя я не хотел, чтобы она что–то нашла.

– Вообще–то, – говорит она мне. – Я нашла кое–что на тебя.

О, какого черта… Что теперь?

Я слишком истощен переживаниями в этот момент, чтобы выдавить из себя хоть какую–то реакцию. Что она могла найти?

– У тебя есть «Ругер»? – спрашивает она.

Мышцы в моих руках расслабляются, и машина виляет. Я быстро возвращаю ее на дорогу.

– Винтовка? – выпаливаю я. – Нет.

Оружие? Она что, намекает, что мое имя где–то связывают с огнестрельным оружием?

– У тебя есть AR–15? – допытывается она.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

Я не хочу на нее кричать, но теперь я волнуюсь.

– Ага, я никогда не знала тебя как фаната оружия, – продолжает она, – так что это привлекло мое внимание. На твое имя зарегистрировано шесть единиц огнестрельного оружия по адресу 8 Грин–стрит.

– Что?! – кричу я.

Оружие? Оно просто зарегистрировано или является предметом полицейских расследований?

Этот сукин сын! Дрю либо зарегистрировал их на меня, чтобы подставить меня в чем–то другом, либо хотел иметь оружие, которое не конфискуют, если его арестуют. Я знал, что у него есть кое–какое. Помню шкаф для оружия наверху, где он его хранил. Просто понятия не имел, что он что–то оформил на мое имя. Он сделал это до того, как я уехал?

– Я свяжусь с адвокатом там, – говорит она мне. – Они захотят, чтобы ты подал заявление в полицию.

Но тот черный оружейный шкаф на Грин–стрит не дает мне покоя, пробуждая воспоминания.

Ящики с патронами…

– Подожди, – говорю я.

Там был один зеленый ящик для патронов. С черной ручкой. Но он не хранил в нем пули.

И тут до меня доходит.

Черт. Он может быть все еще там. В том шкафу. Он, наверное, считал, что там безопасно, пока он в бегах.

Я моргаю, качая головой.

– Да, – говорю я ей, меняя решение. – Действуй. Скажи им, чтобы позвонили мне завтра.

Мне нужна сегодняшняя ночь.

– Я могу еще что–нибудь сделать?

Я почти у «Глазури», но мне нужно убедиться.

– Их не использовали в каких–либо преступлениях, верно?

– Насколько мне известно, нет.

Слава богу.

Я сглатываю.

– Поговорим позже.

Мы оба вешаем трубку, и я въезжаю в центр города меньше, чем через две минуты.

«Твоя семья – твоя сила». Отличная работа, Изобель. Кто знает, чего бы я мог добиться, если бы попросил о помощи восемь лет назад.

Куинн будет в восторге узнать, что я был неправ.

Листья кружатся маленькими смерчами на пустой улице, и пара зданий светится огнями. Но большинство в полной тишине. Шины визжат, когда я останавливаюсь перед ее заведением, и я вылетаю из машины, пересекаю тротуар и хватаюсь за ручку двери. Я дергаю ее, видя, как она двигается на кухне, не замечая меня.

Огибая здание, я захожу в переулок за ее магазином и обнаруживаю, что задняя дверь тоже заперта.

Я колочу по стали.

– Куинн!

– Отвали!

Я приподнимаю бровь. По крайней мере, она меня не игнорирует.

Взглянув направо, я замечаю небольшую кучку шлакоблоков. Поднимая один, я обрушиваю его, как молот, на ручку ее двери, и та ослабевает в болтах.

Ее разочарованный крик доносится сквозь дверь, потому что она знает, что я делаю.

Снова опуская блок, я вижу, как ручка почти отлетает, болтаясь. Я пришлю кого–нибудь починить ее утром. Я все равно не оставлю ее до тех пор.

Бросая блок, я стягиваю футболку, обматываю ее вокруг ручки и тяну изо всех сил, пока проклятая штука не отламывается. Засовывая пальцы в отверстие, я открываю дверь и врываюсь внутрь.

– Убирайся! – ревет она, все ее тело напряжено.

Я подхожу прямо к ней, тяжело дыша.

– Нет, – выдыхаю я.

Она двигается, чтобы толкнуть меня в грудь, но я обхватываю ее за талию и притягиваю к себе, просто держа ее. Просто давая ей почувствовать меня и мое сердцебиение.

– Ты была права, – шепчу я в ее губы. – Ладно? Ты была права.

– Слишком поздно, – плачет она. – Я устала от тебя.

Я обнимаю ее, зарываясь рукой в ее волосы на затылке.

– Я еще даже близко не устал от тебя, – отчаянно говорю я.

Я затыкаю ее всхлип своим ртом, целуя ее и наслаждаясь ощущением ее тела, прижатого ко мне. Мои глаза щиплет за веками, каждая капля крови под кожей кипит. Каждый дюйм моего тела гудит от ощущения ее близости.

Так долго ничто не было целым. Ни я. Ничто. Она всегда была моей – сначала для защиты, а теперь для обладания, и мое место только рядом с ней.

– Ты была права, – снова выдыхаю я.

Она стонет, когда я провожу губами по ее шее, сжимая ее волосы в кулаке, слегка покусывая и облизывая ее горло, челюсть, мочки ушей…

Я целую её слезы, чувствуя, как она обмякает.

– Куинн, – молю я, прижимаясь лбом к её лбу.

Через секунду её рубашка снята, лифчик на полу, шорты расстегнуты.

Подхватив её, я заставляю её обхватить ногами мою талию и несу в торговый зал. Мы быстро задергиваем жалюзи, и я стягиваю её трусики ниже ягодиц, припадая губами к её груди.

Она впивается ногтями мне в грудь.

– Я ненавижу тебя, – вздыхает она. – Правда ненавижу.

Я касаюсь губами её кожи.

– Не думаю, детка. – А затем впиваюсь в её рот. – Я тот, кто тебе нужен.

– Я просто практикуюсь на тебе, – дразнит она, и грусть уходит из её голоса, сменяясь той дерзостью, которую я абсолютно заслужил. – Я хочу, чтобы ты был первым, кто кончит мне на язык.

Я впиваюсь пальцами в её задницу, глядя на неё снизу вверх. Первым? Вот как?

Опустив её ноги на пол, я не свожу с неё глаз, расстегивая штаны. Сажусь на стул и притягиваю её вниз. Достаю свой член, наблюдая, как она смотрит на него – он уже твердый.

Подняв взгляд на меня, она проводит языком по нижней стороне моего члена, и я убираю руку, позволяя себе просто провалиться в ощущения.

– Блять. – Стону я.

Тепло накрывает меня, когда её рот опускается, принимая меня – медленно и тесно.

Я дрожу, откидывая голову назад и закрывая глаза, пока она заглатывает меня почти целиком, не торопясь, обволакивая влажным жаром. Придерживая её лицо, я провожу большим пальцем по ее скуле; сердце едва не останавливается, когда она отстраняется и снова ведет языком снизу вверх. Она опускается и поднимается, снова и снова, обхватывая основание рукой, когда я становлюсь слишком крупным для её рта.

Пот выступает у меня на груди, я запускаю руку в волосы, снова открывая глаза, чтобы смотреть на неё.

Но сначала я ловлю наше отражение в зеркале – мой стул стоит прямо напротив него. Она на четвереньках, колени прижаты к полу, будто она ползет ко мне, а трусики там же, где я их оставил – ниже ягодиц. Я сжимаю пальцы в её волосах, до безумия желая оказаться своим ртом у неё между ног.

Я смотрю, как её голова мерно двигается, не думая, что могу стать еще тверже, но слышу тихий стон, когда раздуваюсь еще больше.

Звонит мой телефон, мы оба вздрагиваем, но я даже не думаю отвечать. Ничто не может быть настолько важным.

Она берет мой член в руку, вылизывая его сверху донизу, прежде чем припасть к головке.

– Ответь, – выдыхает она.

– Не сейчас.

– Пункт номер один, – напоминает она. – Ответь.

Я помню её список, хотя и не все желания в нем. Копаясь в кармане, я достаю телефон и вижу имя Джареда.

О, черт возьми, нет.

– Ответь, – поддразнивает она.

Я рычу, чувствуя, как она снова насаживается на мой член ртом. Ладно, хорошо. Что угодно.

Я провожу пальцем по экрану и прижимаю телефон к уху.

– Дай угадаю, – говорю я; голос срывается от одышки, но я ничего не могу с собой поделать. – Хочешь сыграть в ракетбол?

– Остроумно, – ворчит Джаред. – Ты видел Куинн?

Я начинаю обливаться потом, пока озорные глаза его сестры не отрываются от моих. Её мягкие, нежные губы посасывают мой член, кончик языка дразнит меня.

Глаза закатываются куда–то к затылку.

– Я… эм. – Я откашливаюсь. – Думаю, она в «Глазури».

– Сделай милость, проверь, – говорит он. – До неё не дозвониться.

Слава Богу, он не решил прийти сам. Черт! Задняя дверь нараспашку.

– Мэдок сегодня выпускает предупреждение, – продолжает он. – Всем лучше оставаться дома. Будут паводки, и я хочу, чтобы она была дома.

Должно быть, она оставила телефон в убежище.

Она сжимает мои бедра сквозь брюки, всё её тело двигается, пока она сосет меня. Я завороженно смотрю на неё в зеркало.

Я снова сжимаю её волосы. Все остаются дома сегодня?

Значит, у меня есть весь день, чтобы трахать её.

– Я прослежу, чтобы она была в безопасности, – кряхчу я.

И я притягиваю её к себе, толкаясь ей в рот. Электрический разряд прошивает всё тело.

– Да, малышка, – беззвучно шепчу я.

– Скажи ей, чтобы позвонила мне, когда будет дома, – велит он.

Я улыбаюсь.

– Сделаю.

Мы вешаем трубку, и я отшвыриваю телефон на стол.

Тело полыхает. Мне нужно больше, чем её рот. Мне нужна она вся в моих руках, её плоть между моих зубов.

– Ты моя. – Я заставляю её поднять на меня глаза, не вынимая члена из её рта. – Я слежу за твоей безопасностью.

Никто другой.

Она кивает.

– Да.

– Крикни это.

– Да! – выкрикивает она.

Я подхватываю её, поднимая.

– Громче, детка. Мне надоело быть тихим.

Я стягиваю трусики с её ног и разворачиваю её спиной к себе.

– Садись на меня.

Я усаживаю её на себя, её спина прижата к моей груди. Поворачиваю её лицо в сторону, чтобы поцеловать. Глядя в зеркало, я не могу оторвать глаз от нас. Моя рука скользит между её ног, лаская клитор; её соски затвердели и молят о прикосновении.

Достав презерватив, я разрываю упаковку и натягиваю его свободной рукой. Она приподнимается, опираясь рукой о стол для равновесия. Затем она опускается, и я вхожу в неё. Она насаживается, обволакивая меня своей тугой киской. Я снимаю резинку с её волос. Светлые пряди рассыпаются по спине. Я кладу руку на изгиб её бедра, направляя её, когда она начинает меня трахать.

– Да, – выдыхаю я. – О боже. Это так хорошо.

Жаль, у меня нет того ошейника. Но я импровизирую. Намотав её волосы на руку как канат, я осторожно и медленно тяну её голову назад, держа другую руку на её бедре. Я снова тяну ее, как лошадь за поводья, и она улыбается, постанывая, и наращивает темп, оседлав меня.

– Я твоя. – Она ласкает себя, и её отражение в зеркале вот–вот заставит меня сорваться. – Вся твоя.

Откинувшись на спинку стула, я смотрю, как она двигается: её великолепное тело так прекрасно, когда оно любит меня. Сегодня она больше не наденет одежду.

Она наклоняется назад, слизывает каплю пота с уголка моего рта, и нервный импульс прошивает меня от губ до самого низа живота, заставляя окончательно потерять контроль.

Через две секунды я уже на ногах и перегибаю её через один из столов.

Она цепляется за край, опершись на локти, и мы оба смотрим на себя в зеркало. Там, за этой рамой – целые комнаты, чужаки ходят туда–сюда, но мне плевать, если кто–то смотрит на нас сейчас.

И ей, кажется, тоже плевать – она наслаждается каждой секундой.

Она стонет и выкрикивает мое имя, стол скрежещет по полу, когда я ускоряюсь всё сильнее.

– Я твоя, – хрипит она. – Вся твоя.

Я чувствую приближение оргазма, но пытаюсь сдержаться, чтобы дождаться её.

Я сжимаю её ягодицы, всё еще намотав волосы на кулак.

– О боже. Блять! – выдыхаю я.

– Сильнее, сильнее! – кричит она.

– О, Куинн.

Её плоть сжимает мой член, два наших тела сейчас – одна сплошная пульсирующая мышца.

– Да! – кричит она, выгибая спину и подаваясь назад, чтобы принять меня всего.

Мы кончаем, тяжело дыша и постанывая. Она крепко зажмуривается, когда я изливаюсь в нее.

Я дрожу, пытаясь вдохнуть воздух, пот градом катится с тела.

Опустившись на её спину, я прижимаюсь лбом к её позвоночнику; мы оба не шевелимся, пытаясь успокоиться.

Я приоткрываю рот, чувствуя, как слова рвутся наружу. Я хочу это сказать.

Люблю ли я её? Или это просто посторгазменная эйфория?

Я крепко обнимаю её, не желая отпускать ни на секунду.

– Я так и не ощутила твой вкус на языке. – Ее нежный голос звучит приглушенно, словно это все, на что у нее остались силы, и я тихо смеюсь.

– Тогда нужно еще немного практики? – поддразниваю я.

Как насчет еще двадцати тысяч дней? Этого хватит?

– Ну, у нас тут есть кровати, – говорит она игриво. – Не так ли?

Я поднимаю взгляд, встречаясь с её глазами в зеркале, ведущем в Карнавальную Башню.

Уходить никуда не нужно. Совершенно точно.