Глава 25. Куинн

Взглянув на часы на стене, я на мгновение задерживаю дыхание. Время тянется слишком медленно. После того как я закрыла магазин, я пораньше отпустила своих сотрудников и помчалась к родителям, безответственно оставив грязную посуду, полную кассу и переполненные мусорные баки.

Но Лукаса в доме не было. Он написал, что встретит меня в Фоллзтауне в восемь. Уверена, Мэдок втянул его в поездку на ночные гонки, но я надеялась, что Лукас просто вежливо откажется. Я не хочу в Фоллзтаун.

Я хочу увидеть свой ошейник.

И нам нужно поговорить.

Но сначала я хочу увидеть свой ошейник.

Бросив кухонное полотенце на рабочий стол, я сцепляю руки на затылке и поднимаю глаза к потолку, расхаживая по кухне.

Что я знаю на данный момент? Он основал Грин–стрит. С Дрю Ривзом.

Он случайно убил человека и из–за чувства вины сам себя изгнал.

Теперь его снова изгоняет новый лидер Грин–стрит.

Я пытаюсь вспомнить события многолетней давности. Как он приходил к нам на ужин, а потом уезжал к друзьям. Как однажды он повел меня в библиотеку, и мы встретили кого–то из его знакомых.

Он не хотел, чтобы они со мной разговаривали. Это был Дрю?

Я пытаюсь представить его себе, но у меня не получается.

Потом был тот день под пирсом, когда мы прятались. Это было до или после убийства? Он не хотел видеть кого бы то ни было.

А теперь он ненавидит себя.

Я опускаю руки, кладу тряпку в корзину для белья и сажусь за открытый ноутбук. Когда он обнимал меня в машине, все было хорошо. Он был похож на Лукаса десять лет назад. Я хочу вернуть того Лукаса. Такого, какого я заслуживаю. Он не убийца и не плохой человек. Он позволил Дрю Ривзу отнять у себя слишком много.

Я снова смотрю на часы. Я приняла душ, переоделась в чистую одежду и вернулась в пекарню, но время все равно тянется. Где он сейчас? Я волнуюсь каждую секунду, когда его нет рядом. Как будто Хьюго вот–вот схватит его прямо на улице.

Я удивлена, что он не прислал Фэрроу, чтобы тот забрал меня и отвез на трассу.

Я напряженно размышляю. Да, это удивительно. Он не прислал Фэрроу, потому что сам с ним. Меня охватывает тревога. Они что–то замышляют?

Почему Лукасу так сложно со мной разговаривать? К черту. Если его нет на трассе, он скоро там будет.

Закрыв ноутбук, я перекидываю сумку через плечо, хватаю телефон и собираюсь идти к велосипеду.

Но тут вспоминаю…

Возвращаюсь, беру с рабочего стола ключи от новой машины и выключаю свет в пекарне.

Когда я открываю дверь, звонит мой телефон, и я смотрю на экран. Отвечаю, запирая ее.

– Привет, – щебечу я.

– Привет, малыш, – отвечает Джекс.

Я убираю рабочие ключи в сумочку и направляюсь за угол, к моему новому джипу.

– Извини, что меня почти не было рядом, – говорит он мне. – Это лето пролетает незаметно.

– Все в порядке. Мы все заняты.

– Не в порядке. – Он замолкает, его голос смягчается. – Я скучаю по тебе.

Я бросаю сумочку на заднее сиденье машины и медлю, наслаждаясь этим ощущением. Когда звонит Джаред, это не всегда неприятно, но у него обычно есть скрытый мотив, а когда звонит Мэдок, он хочет, чтобы я присоединилась к нему на пикнике или вечеринке. Опять же, это не неприятно, но у меня всегда такое чувство, будто я птенец, которого прячут под гигантским крылом.

Когда звонит Джекс, я просто чувствую, что он хочет, чтобы я знала, что меня любят. Так, как не любили его самого, когда он рос.

– Ты не скучаешь по мне? – выпаливает он.

Я ухмыляюсь, садясь в машину.

– Скучаю. Просто я слишком занята, улыбаясь от того, какой ты милый.

Он замолкает на мгновение.

– Ага, ну…

Я прямо вижу, как он краснеет.

Младший из трех моих братьев такой же грозный, как Джаред, и такой же сильный, как Мэдок, но он всегда немного мягче. Может быть, он просто привык держать эмоции под контролем, но мне кажется, что в глубине души он считает, что не имеет права командовать мной или предъявлять мне требования, как двое других. Мы с Джексом не связаны кровными узами. Есть невидимая черта, которую он никогда не переступает, и из всех троих мне больше всего хотелось бы, чтобы именно он ее переступил. Он мой брат, и я хочу, чтобы он это знал.

– Я ценю тебя, ты же знаешь, – говорит он. – Хоук сейчас сводит меня с ума, а я смотрю на тебя и думаю, что, может быть, я на кого–то хорошо повлиял. Потому что, будем честны, Джаред и Мэдок – нет.

Я слегка смеюсь, но вина быстро стирает улыбку. Если бы он знал, что я храню секрет, или даже несколько, на самом деле…

Заводя двигатель, я вставляю наушник и кладу телефон на пассажирское сиденье.

– Что случилось с Хоуком?

Я отъезжаю от обочины и направляюсь по Хай–стрит в сторону Фоллзтауна.

– О, это братство, которое он организовал. – Его тон источает презрение. – Я не думал, что воспитал гребаного мажора.

Я почти фыркаю.

– Он не мажор.

Хоук, Кейд и Хантер основали братство в Университете Кларка прошлой осенью, «Сигма–что–то–там». Они даже отремонтировали полуразрушенный дом в кампусе. Пока там только они трое, но они объединились с национальной организацией, сформировали правление и начали процесс набора.

Он продолжает:

– Даже Аро в ужасе от того, что влюбилась в парня из братства.

– Или это ее странно заводит.

Если я хоть что–то знаю об Аро и Дилан, то они будут в восторге от того, что их парни состоят в клубах, в которые им самим не попасть. Им не нравится...

Мое внимание привлекает движение в зеркале заднего вида – машина. Я напрягаюсь, узнавая уже знакомый черный «Додж».

– Где ты? – спрашивает он.

– Почти в Фоллзтауне. – Я поворачиваю налево. – Дилан сегодня участвует в гонках.

Я сжимаю руль, снова глядя в зеркало. Эта проклятая машина меня уже просто бесит. Чего она хочет?

Я прочищаю горло, переключая передачу и ускоряясь.

– Ты же знаешь, что рано или поздно я наделаю ошибок, да? – говорю я ему.

– Пока у него есть работа, права, нет судимостей и сексуального прошлого, я одобряю любые твои ошибки. – Я слышу, как он жует что–то хрустящее. – Я очень горжусь мужчиной, которого выбрала Аро. И тем, кого выбрала Дилан.

Ага. Оба их парня – члены его семьи. И девственники, судя по тому, что Аро рассказала мне на днях в батутном городке, и что Дилан поведала о себе и Хантере много лет назад. Я выбираю того, кто заставит Джекса понервничать, потому что я влюблена в человека намного старше себя. В кого–то с прошлым, которое доставляет ему кучу проблем.

– Ну, слава богу, твои критерии не были установлены, когда влюблялись Джульетта, Тэйт и Фэллон.

– Верно? – возражает он.

Я усмехаюсь. Мы все знаем, что ему, Джареду и Мэдоку было бы трудно обойти эти правила.

Машина позади приближается.

– Возвращайся к работе, – дразню я. – Мне нужно идти.

– Люблю тебя, малыш.

Мы вешаем трубку, я вдавливаю газ, снова переключаю передачу и мчусь в Фоллзтаун.

Я лечу по длинной дороге к трассе, не спуская глаз с зеркала.

– Что тебе от меня надо?

Ты следишь за мной? Защищаешь? Раздумываешь, когда нанести удар?

Впереди вспыхивают огни, справа, перед трассой, на импровизированных стоянках стоят машины. Взяв телефон, я набираю номер, по которому мне однажды звонил Дикон. Я жду, когда в «Додже» загорится индикатор вызова.

Но нет.

Если это Дикон, он не носит с собой тот телефон.

Я сбрасываю вызов, резко поворачиваю руль и, подпрыгивая на уже примятой траве, паркуюсь. Выключив двигатель, я хватаю телефон и ключи и бегу обратно на главную дорогу. Машина все еще стоит посреди дороги и смотрит на меня.

Давай, – мысленно подгоняю я. – Просто выйди из машины.

Она просто стоит там.

Чего, черт возьми, они хотят? Я привела их в лагерь прошлой ночью, а они меня бросили. Я не понимаю.

Двигаясь к машине, я вижу, как она вдруг сдает назад. Я останавливаюсь, позволяя ей отступать, сдерживая крик разочарования.

– Эй, ты пришла! – слышу я за спиной Дилан.

Разворачиваясь, я раскрываю объятия как раз в тот момент, когда она бросается ко мне. Не знаю, видит ли она машину за мной, но машины въезжают и выезжают отсюда всю ночь.

– Я же говорила вам всем, что когда–нибудь выкрою время, – говорю я ей.

Она радостно качает меня из стороны в сторону.

– Хочешь поучаствовать в гонке?

Она отстраняется, и я смотрю через плечо, видя, как машина отъезжает по длинной дороге.

– Если бы ты еще гоняла на машинах, тогда может быть, – говорю я.

– Это можно устроить.

Теперь она гоняет на мотоциклах, и я знала, что ее больше не интересуют никакие другие гонки.

Я иду с ней к трассам.

– Просто будь осторожна.

– Я буду той, кем могу быть.

Я одариваю ее легкой улыбкой, но она ее не видит. Мне нравится, что она знает, кто она. На ее пути никогда не бывает развилок.

В ночи ревут моторы, трибуны заполнены, а от фургонов с едой и торговых палаток тянутся очереди. Это последняя гонка перед тем, как Джаред на целый месяц уедет со своей командой. Ходят слухи, что он остановится в Колорадо. Может быть, Ной увидится с отцом.

А еще я слышала, что Дилан присоединится к ним для своего первого настоящего соревнования. На что он согласился только при условии, что она пообещает вернуться домой к началу осеннего семестра.

Лукас стоит в компании моих братьев, засунув руки в карманы. Я останавливаюсь рядом с ним – совсем близко – и чувствую, как он мгновенно напрягается. Я прячу усмешку.

Джаред даже не здоровается. Просто приподнимает бровь, глядя на меня.

– Хороший джип.

Джареду не нравится, когда я принимаю какие–то решения без него.

– Не смотри на нее так, – дразнит Лукас. – Я проверил его и купил для нее как сюрприз. Дешево, но работает хорошо.

Мэдок кривит губы, но молчит.

Лукас продолжает:

– После моего ухода вы сможете уговорить ее пересесть на что–нибудь с более высоким рейтингом безопасности и пуленепробиваемыми стеклами. А пока радуйтесь, что я уговорил ее сесть за руль.

– Да, спасибо, – ворчит Мэдок. – Как всегда, она слушается только тебя.

Я слушаюсь Лукаса? Я почти смеюсь, вспоминая, как ему пришлось гнаться за мной прошлой ночью.

Но погодите… «после моего ухода», сказал он. Лукас сейчас хотя бы не рассматривает возможность остаться? Не знаю, почему это меня удивляет. Не должно бы. Я же сказала ему, что не хочу ничего, кроме прошлой ночи.

Я лезу в сумку и достаю компас, засовывая его в карман Лукаса, пока мои братья разговаривают с другими людьми. Как бы ни сложилось, я хочу, чтобы он был у него.

– Мы можем поехать домой? – шепчу я.

Я хочу побыть с ним наедине еще немного.

Но он заходит мне за спину, и я чувствую его дыхание в своих волосах, когда он переходит на другую сторону.

– Фэрроу будет сопровождать тебя до дома родителей, – бормочет он, – и убедится, что ты в безопасности. Я вернусь, как только смогу.

– Что происходит?

Но это не вопрос. Это мольба. Просьба поговорить.

Он держит мой взгляд, но я понимаю, что после того, как одна секунда превращается в пять, он мне ничего не скажет.

– Куинн! – Дилан подбегает ко мне и хватает за руки. – Я никогда не видела, как Ной участвует в гонках, так что мы тоже поедем! – восклицает она. – Ты с ним или со мной?

Я отворачиваюсь от Лукаса, не в силах сейчас на него смотреть.

Дилан начинает тянуть меня прочь, и я пытаюсь уцепиться за то, что она сказала. Они с Ноем будут гонять на машинах вместо байков? И я поеду с кем–то из них?

Но я не успеваю среагировать, прежде чем хватка сжимается на внутренней стороне моего локтя и оттаскивает меня назад.

Мы обе смотрим на Лукаса, и он просто качает головой Дилан, давая понять, что я никуда не пойду.

Я не знаю, из–за его молчания, из–за того, что он все еще держит меня за руку, как защитник, или из–за того, что он не диктует, может ли она подвергать себя опасности, как он это делает со мной, но я вижу, как в ее глазах появляется понимание. Ее голубые глаза расширяются, а губы приоткрываются.

– О Боже мой, – выдыхает она, сияя, глядя на меня. – Ты серьезно?

– Дилан, иди сядь, – тихо говорит Лукас.

Но она почти смеется.

– О, я больше не ребенок, так что заткнись.

Она обнимает меня, и я деревенею, боясь, что кто–то из моих братьев рядом спросит, что происходит.

Но через мгновение все это исчезает. Я обнимаю ее в ответ, и у меня так сжимается грудь, что по коже бегут мурашки.

– Было хорошо? – шепчет она мне на ухо.

– Ага.

Потрясающе, на самом деле.

Я изо всех сил сдерживаю облегчение, меня трясет. Я не понимала, как выматывал этот секрет. Скрывать взгляды, разговоры, влечение… Но все же говорю:

– Никому не говори, ладно?

– Я скажу Аро. – Отстраняясь, она прищуривается. – А ты можешь сказать моему папе.

Она кружится и упрыгивает обратно к своему парню, оставляя меня с этой ужасной мыслью. Ага, как же.

Лукас отпускает мою руку, но я не поворачиваюсь.

– Ты правда все еще уезжаешь из Шелбурн–Фоллз?

Если он думает, что попытается, я, может, и не смогу сдержать крик. Настолько, что не только Джаред узнает, как далеко мы зашли, но и все в Шелбурн–Фоллз.

Но голос Мэдока прерывает нас.

– Лукас! – зовет он.

Он подходит.

– Это Ванесса Блэк, выпускница Чикагского университета. – Он указывает на темноволосую молодую женщину позади. – Она стажируется в Barton & Haynes, пока получает докторскую.

И что? Лукасу–то какое дело?

Думает, Лукас останется и вернется работать в их с Фэллон бывшую компанию?

– Приятно познакомиться. – Лукас протягивает руку, пожимая ее. – Какая у тебя специализация – коммерческая, жилая…

– Любая работа, которую мне дадут, – шутит она, – но меня особенно привлекает охрана природы.

Он смотрит на нее. Она смотрит на него. Мэдок смотрит на них обоих.

И я словно камера, которая на максимальной скорости отъезжает от них, и их уютный маленький кружок оказывается далеко от меня.

– Она проведет завтрашний день в мастерской Фэллон, – говорит Мэдок Лукасу. – Может, тебе удастся сделать ее «зеленой».

Затем Мэдок подмигивает ему. Почему он ему подмигивает? Мне хочется чувствовать свое место рядом с Лукасом, даже если никто не знает, что мое место рядом с ним.

Но Лукас даже не смотрит на меня.

– Трудно заставить городских жителей быть счастливыми где–то еще, – со смехом говорит Лукас.

– Просто нужна правильная мотивация, – флиртует она. – Ты будешь там завтра?

Я бросаю на него быстрый взгляд. В голове всплывают образы: они вдвоем в мастерской, разговаривают об архитектуре и своих интересах, и у меня сжимается сердце.

Перед глазами все темнеет, как будто я в туннеле, но потом... чья–то рука хватает мою и уводит прочь.

Я хватаю ртом воздух и, спотыкаясь, иду за Ноем, который ведет меня к колонкам, где танцует группа людей.

– Не говори ничего. – Он обнимает меня, и я обвиваю его шею руками, закрываю глаза и пытаюсь унять сердцебиение. – Просто держись за что–нибудь, когда есть возможность, – говорит он мне.

Не знаю, почему я дрожу – от расстройства или гнева. Мэдок пытается его с кем–то свести. Он делает все, чтобы Лукас остался.

Но Лукас должен был посмотреть на меня. Или, что еще лучше, взять меня за руку и ясно дать понять, что он ко мне чувствует.

Все в порядке, говорю я себе.

Одна ночь. Такой был уговор.

Мы с Ноем медленно танцуем, хотя играет быстрая песня Yungblud, люди вокруг нас веселятся. Хантер обнимает Дилан сзади, они покачиваются взад–вперед, я не вижу Кейда, Аро или Хоука, а Фэрроу сверлит нас взглядом, пока какая–то незнакомая девушка висит на нем.

– Фэрроу выглядит так, будто сейчас кого–то убьет, – бормочу я, пытаясь отвлечься.

Ной смотрит на меня.

– Если кто–то из нас к тебе прикасается, он хочет, чтобы это был он. – Снова обнимая меня, он дразнит: – Так что я не отпущу тебя в ближайшее время.

Мы слегка смеемся, расслабляясь. Не думаю, что раздражение Фэрроу имеет ко мне отношение. Он также не хотел, чтобы Ной имел дело с Коди.

Ной напрягается под моими руками, и я закрываю глаза, зная, что сейчас произойдет.

– Куинн? – говорит Мэдок, прерывая наш танец.

Я открываю глаза и поворачиваю голову, Мэдок и Джаред приближаются, за ними Лукас.

– У нас небольшая вечеринка дома, – говорит мне Мэдок. – И мы бы не отказались от пиццы. Почему бы тебе не взять свою новую машину и не поехать к нам? Мы встретим тебя там.

– Не сегодня. – Я отворачиваюсь. – Я танцую.

Я никогда не отказывала им в еде, если они просили меня приготовить, но он на самом деле не хочет пиццу. Он хочет, чтобы я ушла и не развлекалась с красивым парнем, который, по его мнению, отлично проводит время со многими девушками. Ной меня успокаивает. Как и Фэрроу, если уж на то пошло.

Лукас вступает в разговор следующим.

– Куинн, давай я отвезу тебя домой.

– Я остаюсь. – Я снова начинаю двигаться с Ноем. – И я больше не ребенок.

– Куинн…

– Позже. – Мы кружимся, медленно удаляясь в толпу. – Я сейчас танцую.

Ной крепко обнимает меня, и я знаю, что Лукас, наверное, думает, будто я пытаюсь заставить его ревновать. Но, честно говоря, сейчас я бы предпочла быть с кем–то своего возраста.