Глава 26. Дилан

Сегодня вечером в Уэстоне кипит жизнь.

На каждой улице полно людей, а в Нок–Хилле едва ли найдется дом, из которого не доносились бы свет и музыка.

Но я почти ничего не вижу.

Припарковавшись на подъездной дорожке, как можно ближе к дому, я пробираюсь сквозь толпу, лавируя между телами, переполненными бокалами и импровизированными футбольными воротами посреди улицы. Из окон дома Хантера и Фэрроу доносится песня «Slip to the Void», и я не знаю, занимается ли кто–нибудь сексом под вибрацию машины, но целующихся парочек здесь предостаточно.

Войдя в дом, я слышу смех и быстро вытираю глаза, шагая в гостиную. Одеяла и подушки грудой лежат на кресле, а Коди и Мэйс отдыхают на диване, смеясь над чем–то на телефоне Мэйс. На Коди моя куртка.

Теперь их куртка, раз Пираты проиграли.

Я опираюсь о стену.

– Мои няньки на сегодня?

Но из кухни выходит Фэрроу и впихивает мне в руку стакан.

– Давай, втягивайся, – говорит он. – Уэстон победил. Время праздновать.

Я выдыхаю, глядя на желтовато–коричневый напиток со льдом.

– Тебе всё равно, да? – дразнит Фэрроу.

– Нет, – отвечаю я ему. – Я рада, что Уэстон выиграл.

Я делаю глоток, чувствуя ром и сок.

– Жаль, что ты уезжаешь, – говорит Фэрроу, подходя к окнам и выглядывая на улицу.

– Я здесь до воскресенья. – Я проглатываю ещё глоток. – У вас ещё есть время превратить меня в привидение.

Фэрроу усмехается, а я плюхаюсь на подлокотник дивана, загребая горсть сырных крекеров из коробки.

– Чем займёшься в следующем году? – спрашивает Фэрроу. – Пойдешь в колледж?

Я вздыхаю, ненавидя этот вопрос. В школе Фоллз хотят наши выпускные цитаты и планы на будущее для подписей в ежегоднике, и, конечно, я знаю, чего хочу. Я просто не знаю, как сказать это так, чтобы не прозвучало как «безработная» или «уезжаю в Лос–Анджелес, буду актрисой!». Все решат, что я до конца жизни буду жить с родителями.

– Если я пойду в колледж, – говорю я, – то только потому, что боюсь не пойти. Я знаю, чем хочу заниматься по жизни, и для этого мне не нужен диплом.

– Но это, наверное, круто – иметь время всё обдумать, – вставляет Мэйс. – Моего папу выгнали из дома, когда он окончил школу, и мне придётся сразу начать платить половину аренды. – Она улыбается мне. – Но по крайней мере он меня не выгоняет.

Я сижу молча. Ною, потому что у меня есть выбор? Всем бы так повезло.

На улице взрываются аплодисменты, и я встаю, прихватив напиток.

– Серьёзно, идите тусоваться, – говорю я им. – Идите веселиться. Я буду здесь. Наверху, спать.

Фэрроу просто смотрит на меня.

– Ты уверена? – спрашивает Мэйс, пока Коди смотрит на меня.

– Я вымоталась, – говорю я. – Увидимся завтра.

Я поднимаюсь наверх, подальше от их взглядов, и закрываюсь в своей комнате. Через минуту слышу, как внизу хлопает дверь – надеюсь, они присоединились к толпе. Я стягиваю с себя одежду, оставаясь в футболке и трусиках, ставлю телефон на зарядку и бросаю взгляд на тёмное окно спальни Хантера, прежде чем забраться в кровать.

Но голова работает на износ, я не могу успокоиться. Проходят минуты, потом час, и я жалею, что не знаю, что случилось после того, как я оставила Хантера и Кейда. Они снова подрались? Они поехали домой, к родителям?

Я знаю только одно: я была права. Я стояла между ними.

Я была проблемой.

Я знаю, что не делала ничего плохого, но трудно не чувствовать, что мне стоило быть незаметнее. Исчезать чаще. Занимать меньше места.

Так, как, мне кажется, люди хотят, чтобы я делала в школе, на треке... и даже иногда дома.

Хантер и Кейд нужны друг другу, потому что любовь может длиться, а может и нет, но кровь – это навсегда, и они всегда будут связаны. Я хочу, чтобы Хантер вернул его.

Я переворачиваюсь на бок, обнимая подушку под головой, слёзы текут рекой. Проходит ещё немного времени.

– Он сказал, что любит меня... – шепчу я себе.

Я зажмуриваюсь. Я не хочу уезжать домой без него. Надо было целовать его больше в последний раз, когда мы были здесь, в кровати. Надо было позволить ему остаться, улыбаться ему и красться с ним вниз за снеками посреди ночи. Надо было любить его больше, медленнее и крепче.

Вечеринка продолжается, проходит ещё час, музыка гремит, визжат шины, Уэстон воет от победы. Я улыбаюсь.

Я рада, что приехала.

И я рада, что оставлю здесь что–то, когда уеду – как и говорил Фэрроу.

Может, когда–нибудь мы с Хантером снова будем вместе. Когда все проблемы с Кейдом исчезнут и всё будет хорошо.

Я просто надеюсь, что он не изменится.

– Дилан... – слышу я своё имя, тихий гул откуда–то из дома.

Я замираю – внизу хлопает дверь, шаги гремят по лестнице.

Я сажусь, уставившись на полоску света под дверью.

– Дилан... – тянет низкий голос.

Я смотрю в потолок, думая о том странном типе с чердака из тех записок.

Но звуки идут не оттуда.

Я снова впиваюсь взглядом в дверь – вижу, как на свет падает тень.

– Тш–ш–ш, – шипит кто–то снаружи.

– Сам тш–ш–ш, – отвечает другой.

Я сжимаю одеяло, оглядываясь в поисках карандаша или чего–то, чем можно ударить. Кто, чёрт возьми, в моём доме?

И тут, внезапно, дверь распахивается, и я визжу.

– Тш–ш–ш, Дилан. – Кейд машет рукой в воздухе, они с братом висят друг на друге. – Тш–ш–ш... тш–ш–ш... Ты меня разбудишь! – шипит он шёпотом.

Они вваливаются в комнату: Хантер с голым торсом, в джинсах, Кейд в тех же джинсах и футболке, что были на нём раньше. Я чувствую запах пива даже отсюда.

Они плетутся через комнату и оба заваливаются на мою кровать.

Я рычу, пиная их обоих. Они вдрызг пьяные.

– Вы чего творите? – кричу я.

Они подползают ко мне, по одному с каждой стороны.

– Мы просто поспим, – говорит Хантер.

– Только не здесь, – ною я.

Кейд ложится на то место, где я пыталась отдыхать, Хантер притягивает меня сверху, чтобы освободить место.

Кейд кладёт руку мне на спину.

– Дилан, мы тебя так любим.

Я отталкиваю его руку.

– Ты весь мокрый. – Пытаюсь спихнуть с себя Хантера. – Вы оба мокрые насквозь!

Вода с джинсов Хантера капает мне на ноги.

– Они включили шланги внизу, – бормочет Хантер, уже проваливаясь в сон.

Я выскальзываю из его хватки и сажусь.

– Идите спать вниз, – ору я на них обоих.

Кейд стягивает футболку.

Я смотрю на них обоих.

– Я вас сейчас обоих на пол скину.

Кейд бросает футболку, снова ложится.

– Он раньше пробирался к тебе и спал с тобой, а я никогда этого не делал, и мне кажется, у тебя был неполный опыт.

– Не думаю, что мне это нужно, – ровно отвечаю я.

Но Кейд зевает.

– Каждый должен хоть раз поспать со мной.

Он снова притягивает меня вниз, укладывая между ними, но Хантер перехватывает меня и снова кладёт сверху на себя.

– Чувак, это моё.

– Дилан, мы тебя просто так сильно любим, – снова говорит Кейд.

Хантер сбрасывает руку брата со своего лица.

– Блин, это я.

Они оба лежат подо мной, и я переворачиваюсь на спину, глядя в потолок – два мужика и я в моей убогой односпальной кровати.

– Я не верю в это.

Я не усну.

Но тут Кейд поворачивается и поднимает что–то над головой.

– Это то, что я думаю?

Я смотрю и в лунном свете вижу свой вибратор.

– О боже!

Я хватаю его и швыряю через всю комнату, вижу, как он приземляется прямо у открытой двери спальни, а Кейд усмехается.

– Кто–то плохо делает свою работу, – дразнит он.

Я снова переворачиваюсь, зарываясь лицом в грудь Хантера.

Его рука касается моих волос, я поднимаю взгляд и вижу, как он смотрит на меня.

– Нет, хорошо, – шепчу я.

Он кривит губы в лёгкой улыбке, и я тоже.

***

Мы плохо спали.

Сначала.

Кровать слишком маленькая, и мы поняли, что все поместимся, если ляжем на бока, но потом Хантер понял, что не хочет обнимать меня, если сзади будет его брат, а они не хотели обнимать друг друга, так что Кейд остался спать на боку, а я просто заснула на Хантере.

Они отключались между попытками устроиться поудобнее, но я, кажется, по–настоящему уснула только через час.

Когда я просыпаюсь, я почти полностью растеклась по Хантеру, а рука Кейда обнимает нас обоих.

Я моргаю и запрокидываю голову, чтобы посмотреть на Хантера. Его голова повёрнута набок, он мирно дышит, его волосы падают на закрытые глаза.

Жар его тела просачивается в мою кожу, и я не могу перестать смотреть на его волосы. Столько оттенков светлого… пряди почти светло–каштановые, они перемешаны, будто нарочно, с более светлыми тонами. Я никогда этого не замечала.

Протянув руку, я провожу по линии его носа, касаюсь его только кончиком пальца, но от этого прикосновения волоски на моей руке встают дыбом.

Его лоб хмурится, он начинает шевелиться, и я провожу тыльной стороной пальцев легонько по его векам. Веду подушечками пальцев по его лицу, в груди распирает так, что кажется, из комнаты выкачали весь воздух.

Я обхватываю его челюсть ладонью, провожу большим пальцем по его губам.

Он открывает глаза и сразу же ловит мой взгляд.

– Я люблю тебя, – говорит он.

Я улыбаюсь, во все зубы, меня охватывает удивительное чувство, будто я сейчас расплачусь от счастья.

Я открываю рот, но звук позади меня обрывает меня на полуслове.

Я поворачиваю голову, Хантер приподнимается, и Кейд дёргается, просыпаясь.

В открытом дверном проёме стоит мой отец. Поднос с двумя стаканчиками кофе навынос валяется на полу там, куда он их уронил.

Его глаза полны ярости, они горят, как динамитные шашки, а грудь вздымается всё быстрее и быстрее.

– Какого хрена? – рычит он.

Я внезапно осознаю, что на мне только футболка и трусики, а Кейд и Хантер оба полуголые.

Я дёргаюсь, пытаясь выбраться из переплетения рук и ног.

– Пап, – выдыхаю я.

– Ох, чёрт, – стонет Кейд, скатываясь на пол и поднимаясь.

Я пытаюсь слезть с Хантера, пока он быстро накрывает меня простынёй, перепрыгивает к столу и хватает мои джинсы. Кидает их мне, и я поспешно натягиваю их под одеялом.

Я не свожу глаз с отца.

Но он не смотрит на меня. Он смотрит в пол, делает два шага и поднимает что–то с земли. Когда он показывает вибратор, я всхлипываю, мои глаза округляются от ужаса.

– Это не то, чем кажется! – кричу я. – Честно.

Когда он поднимает глаза, он смотрит на Кейда, потом на Хантера. Его рука заметно дрожит, и я зажимаю рот ладонью.

– О нет, – бормочет Хантер.

– Ага, – кивает Кейд, натягивая футболку. – Сейчас, блин, рванёт. – Он рычит на брата: – Валим!

Кейд рвётся к двери, проскакивая мимо отца, и тот разворачивается, словно готовый его схватить. Хантер поворачивается ко мне. Я выскакиваю из кровати, застёгивая джинсы.

– Просто уходи! – говорю я ему, подталкивая.

Он качает головой.

– Я не оставлю тебя разбираться с этим...

Я целую его, чувствуя его стон, и быстро отстраняюсь.

– Уходи! – рявкаю я. – Пожалуйста!

Отец надвигается, Хантер смотрит на меня, разрываясь, и я толкаю его.

– Пожалуйста! – кричу я. – Я справлюсь.

В дверях появляется мама с братом, один взгляд на моё испуганное лицо и Хантера, и она уводит брата.

– Хантер! – орёт Кейд снизу.

– Это не то, что ты думаешь, – говорю я отцу, потом смотрю на маму. – Мам, ничего не было!

– Хантер! – снова ревёт Кейд.

Отец бросается вперёд, а я толкаю Хантера.

– Уходи!

– Дилан, нет, – возражает он.

– Твоё присутствие здесь не поможет, – умоляю я.

Он скалит зубы в разочаровании и вылетает из комнаты, уводя брата.

– Они тебя принуждали? – спрашивает отец. – Напоили?

Я смотрю на него как на сумасшедшего. Что?

– Пап, ты же практически помогал их воспитывать! Как ты можешь такое спрашивать?

Он поднимает игрушку, я вырываю её и прячу за спину, слыша, как снаружи заводится машина Хантера.

– Ничего не было!

– Ты врёшь! – кричит он, и я вздрагиваю.

Он никогда так не кричал.

– Ты мне врёшь, – цедит он.

Мама влетает в комнату, вставая между нами.

– Хватит.

– Я не потерплю этого! – кричит он. – Нельзя спать в кровати в одном чёртовом белье с двумя парнями и говорить, что ничего не было.

– Кейд меня никогда не трогал! – ору я.

Воздух врывается и вырывается из его рта, он кипит, но голос становится на тон тише, когда он спрашивает:

– А Хантер?

Я закрываю рот, сглатывая через пересохшее горло.

Его взгляд вдавливает меня в пол, но я расправляю плечи и не отвожу глаз.

– Мне восемнадцать, и я хочу, чтобы у меня было личное пространство.

Он отшатывается, в его глазах появляется новое выражение, будто это не та позиция, которую мне стоит сейчас занимать. Его глаза загораются вызовом, но вместо того, чтобы продолжить спорить, он начинает отступать и выходить из комнаты.

– Ты куда? – спрашивает мама, и её голос звучит взволнованно.

Он разворачивается и выходит за дверь.

– Джаред? – зовёт она.

– Я просто поговорю с их отцом, – говорит он, исчезая за поворотом и грохоча вниз по лестнице. – Забери её домой!

Поговорить с их отцом...

Я стреляю взглядом в маму.

– Мам, – умоляю я.

– Обувайся, – говорит она мне. – Быстро.

Меньше, чем через минуту я натягиваю кроссовки и бегу вниз, собирая волосы в хвост. Живот урчит от запаха яиц и бекона, но я не останавливаюсь, чтобы думать, откуда он идёт.

Мама выходит первой, за ней брат, и я вижу свою машину, припаркованную у обочины. Наверное, они подумали, что она мне пригодится в последнюю ночь здесь?

Но когда я забираюсь на пассажирское сиденье, а мама садится за руль, до меня доходит...

Кофе, с которым появился папа. Они, наверное, привезли завтрак для той ненастоящей семьи, у которой я живу, в благодарность за то, что меня приютили.

Чёрт.

И мама, наверное, хотела спросить, не хочу ли я пойти за покупками к сегодняшнему вечеру.

Ебаная жизнь. Мои плечи поникают, мы с братом пристёгиваемся, мама вылетает из района. На улице никого не видно, но ещё рано, и Фэрроу, без сомнения, отсыпается после похмелья.

Я бы очень хотела, чтобы он сейчас проснулся. Чтобы сдержать моего отца, понадобится целая армия.

Мама переключается на третью, потом на четвёртую, резко поворачивает направо и спускается в район фабрик. Она мчит по Ривер–роуд, а я бросаю взгляд на брата на заднем сиденье. У него в ушах AirPods, он играет на планшете.

Я говорю тихо, чтобы он не слышал.

– Обещаю, прошлой ночью ничего не было, – говорю я ей. – Мы просто спали.

Она бросает на меня взгляд.

– Дилан...

И я вижу, что ей так же трудно в это поверить, как и отцу.

Я знаю, что это выглядело ужасно. Ситуацию, в которой никто никого не трогал, просто невозможно представить.

Но...

– Мам, я люблю Хантера, – говорю я.

И это всё, что я ей говорю. Этого достаточно. Я человек с широкими взглядами, и, как я уже говорила Хантеру, я абсолютно верю, что мы все способны на многое, если есть правильный стимул и обстоятельства.

Но мне никто другой не нужен.

Она смотрит на меня раз – потом ещё раз – и я вижу, как она поджимает губы, вылетая на мост и вдавливая педаль в пол.

– А он любит тебя вечность.

Она вздыхает, и я знаю – она мне верит.

– Было заметно? – спрашиваю я.

Она просто тихо усмехается, влетая в Шелбурн–Фоллз.

– Всем.

Так что, даже если Кейд преувеличивал, он был не совсем неправ. Он знал уже десять лет назад.

– Что папа сделает? – спрашиваю я.

– Что–то, что испортит нам день, я уверена.

Я скрещиваю руки на груди, сжимая кулаки и напрягая каждую мышцу – слишком тревожно. Нам нужно добраться туда.

Единственное, что меня радует – я влюбилась в парня, похожего на Мэдока, а не на моего отца или Джекса. Такие темпераменты несовместимы с моим характером. Та, что влюбится в Кейда, должна быть либо святой, либо иметь характер, не уступающий его.

Мы летим через город, но недостаточно быстро. Я стучу ногой и даже не скрываю, что всё это время слежу за спидометром.

Она превышает всего на пять миль.

– У–у–у.

Она бросает на меня взгляд, но продолжает ехать с той же скоростью.

Как только мы въезжаем на подъездную дорожку Мэдока, я вижу всех перед домом – Кейда, Хантера, Фэллон, Мэдока, ЭйДжей и моего отца. Дверь машины отца открыта, габаритные огни горят.

– О боже, – стону я. Он даже не потрудился заглушить мотор?

Мама влетает, резко тормозит, и мы выпрыгиваем. Пока мы бежим, я слышу их повышенные голоса. Хантер бросает на меня встревоженный взгляд.

– Какого чёрта происходит? – кричит Мэдок, одетый только в пижамные штаны. Фэллон, к счастью, в джинсах и облегающей серой толстовке Пиратов. На ней очки, волосы небрежно собраны в пучок, она стоит перед своими сыновьями–близнецами.

– Я хочу, чтобы они оба убрались отсюда. – Мой отец тычет пальцем в лицо Мэдоку. – Отправь их туда, куда ваши люди отправляют богатых детей в школу. Понял?

– Не указывай мне, что делать с моими детьми, – возражает Мэдок и затем оглядывается. – Кто–нибудь объяснит мне, что, чёрт возьми, происходит!

– Он застал нас в кровати с Дилан, – говорит ему Кейд.

Глаза Мэдока округляются.

– Ничего не было, – спешит добавить Хантер.

– Они были практически голые! – рычит папа.

– Никто из нас не был голым, – говорит Кейд.

– Пап, ничего не было, – объясняет Хантер. – В Уэстоне была вечеринка, мы с Кейдом пили и просто дразнили Дилан. Мы не собирались засыпать.

Мэдок оглядывается на них через плечо.

– Вы, ребята, пили? – Его тон удивлённый и лёгкий. – Вместе?

Он так рад, что они были вместе, что ему плевать, что они пили, будучи несовершеннолетними.

Мой отец тяжело выдыхает.

– Ни один родитель в здравом уме не поверит в эту историю.

– Все говорят тебе одно и то же, – говорю я, подходя.

– Я к ней не прикасался, – заявляет Кейд.

Отец смотрит на Хантера.

– А ты?

Взгляд Хантера мелькает в мою сторону, и я вижу, как его челюсть дёргается в улыбке, но он молчит.

Мэдок поворачивается, когда его сын не отвечает, и видит правду в глазах Хантера.

– Ты был осторожен? – рявкает на него отец.

Хантер глубоко вдыхает, снова встречается со мной взглядом, я открываю рот, но моему отцу этот ответ тоже не понравится.

– Чувак... – укоряет брата Кейд, когда тот не отвечает.

Но мой отец уже несётся на Хантера. Фэллон и моя мама бросаются вмешиваться, но Мэдок уже там, его руки на груди отца, сдерживая его. Грудь Мэдока трясётся от смеха.

Мой отец рычит.

– Ты смеёшься?

– Чувак, мы знали, что это случится, – говорит он. – Да ладно тебе!

– А ты должен был воспитать своих сыновей так, чтобы они предохранялись!

– А вот сейчас ты меня бесишь! – Мэдок тычет пальцем в лицо отцу. – Я правильно воспитал своих детей!

Отец хватает сводного брата за шею, руки Мэдока взлетают в воздух, он пытается ударить отца куда придётся.

Матери бросаются к ним, Кейд сгибается от смеха, ЭйДжей просто в ужасе, а мой брат, кажется, всё ещё счастливо зависает в своей видеоигре на заднем сиденье машины.

Мэдок пытается наступить отцу на ногу, что является ошибкой, потому что нога Мэдока босая, а у отца – в ботинке. Отец наступает в ответ, и я просто запрокидываю голову и вздыхаю.

Я...

Да уж...

Нет.

Я проскальзываю мимо всех в дом.