Глава 19. Дилан

Хантер выходит из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я сжимаю вибратор под подушкой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Я отпускаю игрушку и переворачиваюсь, зарываясь лицом в одну из его подушек, чтобы заглушить рыдания.

Я хочу быть его. Мы не просто играли. Для меня это было не так. Я не хочу, чтобы кто–то другой меня касался.

Я чувствовала его взгляд на себе с того момента, как вошла сегодня вечером в «Рэвэл».

«Ты выглядишь прекрасно».

Моя кожа горела. Простые слова, которые он говорил, когда мы были детьми, своим добрым голосом, смотря на меня большими глазами.

Я чувствую каждое слово так же, как каждое прикосновение. Я чувствую каждый взгляд так же, как его губы.

Я не хочу быть той маленькой девочкой, с которой он вырос. Я хочу, чтобы он касался меня, увёл куда–нибудь в тихое место, целовал меня и...

Я дрожу от слёз.

Я опять всё неправильно поняла?

То, как он вцепился в мои волосы в ванной. Его дыхание у меня в ухе. Его глаза и ощущение, что он борется с собой, чтобы не смотреть на меня всё время.

То, как он спросил, может ли он сделать со мной то, что сделал той ночью в ванной.

Я вообразила всё, что, как мне казалось, он чувствует. Мне хотелось услышать в его голосе желание или отчаяние, или что–то подобное, и я услышала. Я вообразила, что я – его.

Я вдыхаю, осознавая, что на этих простынях прошлой ночью он был с кем–то другим, и начинаю отстраняться.

Но они хорошо пахнут. Свежевыстиранные. Он пытался скрыть то, что сделал?

Дверь внизу снова и снова хлопает, и через минуту я слышу смех и музыку, разносящуюся по дому. Шаги становятся ближе, поднимаются по лестнице, а затем закрывается ещё одна дверь, возможно, напротив через коридор.

Фэрроу и его друзья вернулись. Доставая телефон из кармана, я начинаю набирать Кейда, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Мне не важно, кто выиграл ту драку после того, как Хантер вытащил меня из его грузовика, но я хочу убедиться, что он в безопасности.

Но вместо этого я просто проверяю Snapchat и вижу фотографию его руки, выложенную десять минут назад, на фоне приборной панели его грузовика. Его костяшки содраны.

Я качаю головой. С ним всё в порядке. Пусть весь мир знает, что он подрался – это же так круто.

Мне нужно убраться отсюда, и я не хочу, чтобы Хантер меня видел. Я иду спать, а завтра у меня тренировка.

Не успеваю я встать, как звонит телефон. На экране – имя Куинн.

Я отвечаю, делая паузу, прежде чем поднести его к уху.

– Привет, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – Чем занимаешься?

– Ты так хорошо выглядела в той куртке, – напевает она.

Как...

Я вздыхаю, смахивая слёзы. Кто–то, должно быть, выложил моё фото. Опускаю взгляд, пытаясь натянуть куртку на живот.

– Она очень обтягивающая.

– Сказала бы, что идеальная.

Я не могу сдержать лёгкой усмешки, её голос смягчает боль.

Я поднимаюсь с кровати, почти хватаю свой вибратор, но не хочу рисковать, чтобы вся чёртова школа внизу его увидела. Придётся вернуться за ним в другой раз.

– А ты чем сегодня занимаешься? – спрашиваю я её.

– Тусуюсь с родителями. – Я слышу, как она что–то жуёт. – Весь день провела в пекарне. Провела инвентаризацию, приготовила кое–какие вкусняшки для мамы.

– Завтра возвращаешься?

– Да, – отвечает она. – Но я вернусь на праздники.

А я её почти не видела, пока она была здесь.

– Извини, что меня... похитили прямо у тебя на глазах, – говорю я ей, не то чтобы я тогда сильно горевала, учитывая, чем закончилась та ночь, но сейчас я зла на это. Мы с ней и Аро здорово проводили время на катке.

Но она говорит:

– Всё в порядке. Визит удался. Мой отец был рад видеть Хантера прошлой ночью. Он на самом деле улыбался. Хантер, имею в виду.

Я киваю, потому что не знаю, что ещё сделать.

– Он был и у вас? – спрашиваю я. – После родителей?

– Нет, я тусовалась с Джаредом. Мы поехали к Мэдоку и задержались там, когда появились Джекс с Джульеттой. – Я слышу улыбку в её голосе. – Хантер и ЭйДжей играли в прятки на улице часа два, а потом мы все присоединились, но всё как–то заглохло, когда Джекс начал целоваться с Джульеттой и забыл искать остальных.

Я улыбаюсь, представляя, как они все прячутся за камнями и на деревьях полчаса.

– Мы все не ложились до полуночи, – продолжает она. – Прямо как в старые времена, только без тебя и Кейда.

Полуночи?

Он был в Фоллз до полуночи?

– И Кейда тоже не было? – спрашиваю я её.

– Я его вообще не видела, – говорит она. – Он куда–то ушёл после игры.

Я подхожу к окну, наблюдая, как дождь струится по стеклу, а молнии прорезают небо. Верёвка, ведущая на чердак, раскачивается на ветру.

– Ага, – бормочу я.

И тут всё, что я уже знала, но не хотела признавать, накрывает меня разом.

Я же знала.

И да, я так легко поверила. Потому что это было больно. Меня тошнило от мысли, что он не со мной.

– Завтра наверстаем, – говорю я. – Мне пора, ладно?

– Спокойной ночи, – щебечет она.

Я кладу трубку и засовываю телефон в задний карман, глядя в окно.

Он такой упрямый. Он позволяет мне думать о нём самое худшее, прямо как тогда, когда из его спальни вышла Джемма Леджер, и нам было по шестнадцать.

Конечно, позже я узнала, что он прятал её для Кейда, но я не понимала, зачем ему позволять, чтобы его так неправильно понимали.

Пересекая комнату, я высовываю голову в дверь и вижу, как из ванной выходит Мэйс. Она показывает мне язык по пути обратно вниз. Я слегка улыбаюсь, потому что я ей нравлюсь. Если бы нет, она бы просто проигнорировала меня.

Внизу грохочет музыка, комнаты наполнены воплями и громкими разговорами; я спускаюсь и вижу Хантера, Констина и Фэрроу за маленьким столиком. Хантер бросает кости, затем Фэрроу забирает их, чтобы сделать свой ход. Остальные стоят или сидят, заполняя гостиную слева и столовую справа. Автомобильные ключи Хантера лежат на столе рядом с ним, в центре разбросана куча наличных.

Я останавливаюсь рядом с ним.

– Я хочу прокатиться.

Я чувствую на себе взгляды остальных, но Хантер просто подбрасывает ещё купюр в кучу и снова бросает кости. Мой мотоцикл всё ещё в районе фабрик, но я не особо хочу кататься на нём. Я хочу ненадолго уехать отсюда с ним.

Он не смотрит на меня.

– Идёт дождь.

Фэрроу видит результат броска Хантера, усмехается и забирает все деньги.

– Мне скучно, – говорю я Хантеру.

– Иди наверх, – говорит он. – Ложись спать.

– Мне скучно.

Его челюсть напрягается, и я хочу, чтобы все просто ушли. Я хочу его для себя.

– Тогда прячься, – предлагает Фэрроу.

Он смотрит на меня, развлечённый, затем встаёт и объявляет:

– Все девчонки прячутся.

Круговая тишина, за которой следуют вздохи возбуждения.

– Только девчонки? – спрашивает какой–то парень.

В глазах Фэрроу вспыхивает озорная искорка – ну разве не старомодно предполагать, что мужчинам иногда тоже не нравится быть добычей.

– Да пофиг, – говорит Фэрроу. – Все, кто хочет, чтобы я их нашёл.

Раздаются визги и шарканье, пока все разбегаются, а я наклоняюсь, жду, пока Хантер не посмотрит мне в глаза, и в этот момент стаскиваю его ключи со стола и прячу в кулаке.

– Спорим, не ты первый меня найдёшь, – тихо говорю я.

Отступая, я избегаю лестницы, направляясь по коридору на кухню. Он не хочет играть, но здесь полно парней, которые захотят.

Ему это не понравится.

– Раз, два... – начинает отсчёт Фэрроу. – Три...

Развернувшись, я несусь на кухню, скрываясь из виду, и проскальзываю в узкую дверь на лестницу. Коди сидит за кухонным столом, рисует. Она поднимает на меня глаза и снова опускает их.

Я закрываюсь на винтовой лестнице и нажимаю на стену слева от себя, наблюдая, как панель скользит вправо.

Ступени здесь деревянные, в отличие от каменных в моём доме. Я бегу вниз, снова закрываю панель и спускаюсь в подвал. Я заметила вчера утром, когда мчалась через него, чтобы прокрасться в его спальню (по этой винтовой лестнице можно подняться прямо на второй этаж), что эта часть дома была отремонтирована, в отличие от моей. Логично, если этим домом пользовался Киаран, а соседний оставили разрушаться.

Быстрым шагом я прохожу через дверь подвала во двор, окружённый стеной, в то время как мой обнесён ржавым сетчатым забором. Дождь обрушивается на меня, мгновенно прилипая к выбившимся прядям на лице.

Держа ключи в руке, я выхожу через деревянную калитку слева, пробираюсь под окнами его дома и под деревом рядом с моим.

Его машина припаркована там, где он её оставил, когда вытащил меня, перекинул через плечо и понёс к себе в комнату.

Ему следовало просто прокатить меня, как я хотела. Теперь мне придётся бросить его Camaro в центре города, потому что я еду за своим мотоциклом.

Вставляя ключ в замок, я поворачиваю его и распахиваю дверь, но чья–то рука вылетает вперёд и снова захлопывает её.

Сердце замирает, когда я смотрю на узкие загорелые пальцы с проступающими под кожей венами. Вода стекает по его руке, а в окне, в свете с крыльца, я вижу наши отражения.

Он прижимается к моей спине, его подбородок лежит у моего виска.

– Я еду за своим мотоциклом, – спокойно говорю я. – Придётся меня остановить.

– Думаешь, я не смогу?

– Думаю, не сможешь.

И я наблюдаю, как он смотрит на меня в окно, пока я расстёгиваю молнию на узкой короткой курточке, которую дала мне Куинн, показывая, что под ней ничего нет. Ни футболки. Ни лифчика. Я не улыбаюсь и не ухмыляюсь.

Моё сердце пытается вырваться из груди.

Очертания моей груди вырисовываются из–под ткани, и он тяжело выдыхает, прижимая меня к мокрому стеклу.

– Дилан, – тяжело дышит он. – Мы на улице. Прекрати.

– Не могу.

Его рука обхватывает моё горло спереди, он склоняет голову, упираясь лбом в мои волосы, его дыхание согревает мне ухо.

– Ты вообще поняла бы сейчас, Кейд я или Хантер? – спрашивает он низким голосом. – Потому что ты, кажется, часто нас путаешь.

– Я знаю, что ты Хантер. – Я прижимаюсь к нему спиной. – Ты ощущаешься как он.

– И каков он на ощупь?

Жар его тела окутывает мою спину, я вдыхаю, поворачиваю голову и целую уголок его рта.

– Такой, что я позволю ему получить своё удовольствие, – говорю я. – На этот раз без игрушек.

Я подталкиваю его носом, захватываю его губу зубами, он стонет, и его рука слегка сжимается у меня на горле.

– Забирайся в машину, – приказывает он мне в ухо.

И я бы не смогла отказаться, даже если бы захотела. Он открывает дверь, и я, не выпуская из рук куртку, забираюсь внутрь.

Он залезает следом, закрывает дверь и зачесывает мокрые волосы назад.

– Ключи, – рычит он.

Я сжимаю их в кулаке, наблюдая, как в его глазах вспыхивает раздражение оттого, что я не подчиняюсь.

– Чёртовы Тренты обожают затевать драки, да? – выплёвывает он.

Да, пошёл ты. Я открываю дверь со стороны пассажира и хватаюсь за ручку, но не проходит и секунды, как он уже стоит на коленях, запирает дверь и хватает меня за ноги, так что я падаю на спину. Он нависает надо мной, хватает меня за запястье, и я пытаюсь вырваться, пока он выхватывает ключи из моего кулака.

Я вскакиваю, но он толкает меня обратно на кровать, не сводя с меня глаз. Он смотрит на мою грудь – моя куртка расстегнута, и твердые соски направлены прямо на него.

– И точно как Карутерс, ты не умеешь доводить дело до конца, – дразню я.

Он улыбается – вызов принят. Садясь на своё место, он заводит машину и включает передачу. Я пытаюсь приподняться, но он снова прижимает меня и хватает за пояс джинсов, удерживая лёжа на спине.

Он выезжает из Нок–Хилл, а я ворчу, пытаясь скинуть его руку. Я почти начинаю пинаться, но не хочу, чтобы он разбился.

Я слегка брыкаюсь, и он время от времени переводит на меня взгляд, наблюдая, как моя грудь покачивается в такт борьбе.

Мы едем вверх по склону, в лес, прежде чем он притормаживает и паркуется под деревьями. Он глушит двигатель, фары гаснут, а дождь заливает все стёкла.

Я наблюдаю, как Хантер встаёт на колено, стягивает через голову свою футболку и нависает надо мной. Он начинает одной рукой расстёгивать ремень, и моё сердце подскакивает к горлу. Я вздрагиваю, отрываю его руки от джинсов и взвизгиваю, когда он стягивает с меня куртку.

– В машине? – выдыхаю я. – Разве Карутерсы не делают это на сатиновом постельном белье с плотностью в тысячу нитей? Разве твоя кожа не слишком нежная для обивки сиденья?

Я сбрасываю его тело с себя и переворачиваюсь, тянусь к двери, но он стягивает с меня куртку до конца и снова прижимает меня спиной к сиденью.

– Мой отец никогда не возражал против заносчивости твоего отца, – шепчет он мне на ухо, одной рукой упираясь в подлокотник, а другую просовывая мне под грудь. – И знаешь почему? Потому что он знал, что последнее слово будет за ним. Он знал, что однажды один из его сыновей как следует повеселится с тобой.

Он толкается в мою задницу, нас разделяют джинсы, но я все равно чувствую его. Я закрываю глаза и чувствую, как становлюсь еще более влажной.

В заднем кармане вибрирует телефон, затем раздаётся звонок. Я тянусь к нему, но он успевает первым.

– Кейд, – говорит он. – Хочешь, чтобы я ответил?

– Что...

– Думаю, он приедет и спасёт тебя, если ты попросишь, – говорит он мне.

Но вместо этого Хантер опускает стекло, и я успеваю увидеть, как мой телефон вылетает в окно.

– Какого чёрта? – взрываюсь я, теперь сопротивляясь по–настоящему.

Боже, там идёт дождь! Я написала отцу, что позвоню завтра. Он спросит, почему я звоню с незнакомого номера, когда я воспользуюсь телефоном, который дал мне Хоук.

Я хватаюсь за дверь, пытаясь выкарабкаться из–под него, пока он снова поднимает стекло. Дождь брызгает на мои руки.

Он отпускает меня, я разворачиваюсь, отползаю к своей двери, скрещиваю руки на груди и хмурюсь.

Он стоит на одном колене, другая нога на полу, и мой взгляд скользит вверх по его длинному, подтянутому торсу, наконец опускаясь туда, где свободно сидят его джинсы.

– Я долго этого ждал, – говорит он мне.

Ждал чего?

Но он уже открывает свою дверь и вылезает. Без лишних слов он наклоняется, хватает меня за лодыжки и вытаскивает с переднего сиденья, беря на руки. Дождь падает на мою кожу, стекает с ресниц, пока он смотрит на меня, и, не успеваю я опомниться, как он захлопывает переднюю дверь и открывает другую, укладывая меня на заднее сиденье.

Я опускаю руки вдоль тела, обожая то, как его глаза скользят по мне.

– Я иногда так на тебя зла.

Он начинает забираться внутрь, дождевые капли с его волос падают мне на грудь.

– Насколько зла? – спрашивает он. – М–м?

Ныряя вниз, он захватывает один из моих сосков зубами и слегка покусывает. Я вздрагиваю, а затем постанываю.

– Настолько зла? – спрашивает он меня.

Затем он слизывает с меня воду, беря в рот как можно больше моей груди.

Мои веки трепещут, мурашки бегут под кожей.

Я выгибаю спину, давая ему больше.

– Ещё.

– Настолько зла? – продолжает он, целуя и лаская языком.

Расстёгивая мои джинсы, он стягивает их с бёдер, обнаруживая, что на мне нет трусиков, так же как не было и лифчика. Он смотрит на меня, между моих ног, и я жду, когда он начнёт расстёгивать ремень. Расстёгивать свои джинсы.

Но вместо этого он сжимает моё бедро, проводит большим пальцем вдоль, раскрывает меня, прежде чем опуститься ниже и накрыть мой клитор своим ртом. Я содрогаюсь, влажное тепло его языка посылает ударную волну по всему моему телу.

– Пожалуйста, Хантер, не делай этого.

Он мгновенно останавливается, его губы замирают надо мной, а я чувствую его тяжёлое дыхание, вцепившись ему в плечи.

– Я... – Я не знаю, как спросить. – У... У меня нормальный вкус?

Он опускает голову, его мокрые волосы скользят между моих ног.

– Я не хочу останавливаться, – умоляет он. – Пожалуйста, не останавливай меня снова.

Я киваю, и он стаскивает с меня остатки одежды, приподнимает мои колени и широко раздвигает ноги. Я инстинктивно пытаюсь слегка прикрыться от смущения, но он уже снова наклоняется, чтобы попробовать меня на вкус. Я стону, обхватываю его голову и подаюсь бёдрами навстречу его рту, пока он сосёт, лижет и проникает в меня языком.

Я вздрагиваю.

– Ах...

– Чёрт, – шепчет он, проводя кончиком языка вверх по обеим сторонам моего клитора, а затем мягко засасывая его.

Я стону, двигая бёдрами. Его рука поднимается, сжимая мою грудь, пока я трахаю его рот, а я вплетаю пальцы в его волосы, чувствуя, как нарастает оргазм. Он снова и снова лижет меня, затем сосёт, и я слышу его стон.

Оргазм накатывает, но я не хочу кончать вот так.

Часть его тела всё ещё под дождём, я впиваюсь пальцами в его спину, чувствуя холодную кожу. Я сажусь, заставляя его подняться, и начинаю расстёгивать его ремень.

– Закрой дверь, – говорю я ему, глядя в глаза. – Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

Я расстёгиваю его джинсы, но он хватает меня за запястья.

– Ты уверена? – спрашивает он.

И я улыбаюсь, потому что он, как всегда, в первую очередь думает обо мне.

Я высовываю язык и провожу им по его животу, прежде чем слегка прикусить его зубами.

– А как ты думаешь, почему я вообще только с тобой так себя веду, Карутерс?

Он прижимает меня обратно к сиденью, вжимается в меня всем телом и накрывает мой рот своим. Я обвиваю руками его шею, чувствуя на его губах свой собственный вкус. Я стону, поцелуи становятся жёстче и быстрее, под моей кожей будто взрываются хлопушки, пока его губы скользят вниз по моей шее. Он продолжает двигаться ниже, под грудью, по животу, а затем кусает изгиб, где бедро переходит в таз.

– Хантер, – стону я.

– Ты всё ещё принимаешь противозачаточные? – выдыхает он.

Я киваю. С пятнадцати. В нашей семье все всё знают друг о друге. Мама сказала, что это чтобы наладить цикл, но я почти уверена, что все родители используют это оправдание.

Он смотрит на меня сверху вниз.

– Можно без презерватива? – спрашивает он. – Я хочу... – Он сглатывает. – Я хочу всё чувствовать в свой первый раз.

Его первый раз...

Мы оба первые друг для друга.

Я смотрю ему в глаза и шепчу:

– Можешь кончить в меня.

Я хочу этого.

Он снова набрасывается на меня с поцелуями, и я чувствую только его. Запах Хантера, который я знаю всю свою жизнь, – запах его кожи, зубной пасты и геля для душа.

Он нащупывает и высвобождает себя, и головка его члена касается моего входа. Я задерживаю дыхание.

– Что ты там говорила про Карутерса, который не доводит дело до конца? – дразнит он.

Я моргаю. Что?

– Да, я так и думал, что ты это скажешь, – ухмыляется он, скользя своими губами по моим.

– Заткнись, – задыхаюсь я.

Он входит в меня, и я вздрагиваю.

– Хантер... – всхлипываю я. – Я волную...

Но он уже снова делает толчок.

И ещё один.

Я дышу поверхностно, чувствуя, как растягиваюсь, когда он погружается в меня, его бёдра вновь и вновь прижимаются ко мне. Я обнимаю его тело, чувствуя, как он задыхается, и после ещё нескольких движений боль уходит.

Я прижимаюсь лбом к его груди, сжимая его бёдрами, на минуту застыв в оцепенении.

Он берёт моё лицо в руки и откидывает мою голову назад, глядя мне в глаза.

– С тобой всё в порядке?

Я слегка расслабляю ноги, раздвигая их шире.

– Не останавливайся. – И целую его в губы, снова откидываясь на сиденье и позволяя ему смотреть на меня, пока я двигаюсь под ним.

Меньше чем через минуту его губы снова на моих, наш ритм ускоряется, он хватает меня за задницу, погружаясь всё глубже.

Его член ударяет в нужную точку, заставляя всё моё тело содрогнуться, и я стону ему в губы.

– Продолжай делать так, – умоляю я. – Прямо там. Да.

Упираясь одной рукой в дверь, он приподнимается, чтобы видеть меня, пока движется.

– Так хорошо... Ты туже, чем моя, блять, рука.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не улыбнуться. Мне нравится это слышать.

Он скользит внутрь и наружу, а я вращаю бёдрами в такт ему, глядя вниз, как он входит и выходит. Я притягиваю его к себе сильнее и быстрее, оргазм снова нарастает, дразня и поднимаясь.

Я снова и снова поскуливаю.

– Кончи в меня, – умоляю я, касаясь его губ своими.

– Скажи ещё раз.

Я касаюсь его губ своими.

– Кончи в меня.

Он стонет.

Я беззвучно шевелю губами: «Кончи в меня».

– О, Дилан...

Он приподнимается, а я выгибаю спину, принимая то, что он уже не может сдержать. Он делает жёсткий толчок, а я обвиваю его ногами, держа его, пока он проникает всё глубже и глубже. Мои глаза закатываются, когда оргазм наконец прорывается, накрывая меня, и я кончаю, дрожа под ним.

Его тёмно–русые волосы прекрасно растрёпаны и падают на глаза, когда он стонет у моих губ.

– Чёрт, Дилан.

Он делает один сильный толчок, затем ещё один, и... ещё раз, изливаясь в меня. Выдохнув весь воздух из лёгких, он опускает свой лоб на мой. Я держу его, проводя большими пальцами по его щекам и чувствуя дождь или пот – я не знаю, но что я точно знаю, так это то, что мне понравилось всё, что здесь произошло.

Через минуту он приподнимается, слегка выходя из меня, и именно тогда замирает, и вздрагивает.

– Что? – спрашиваю я.

Он просто моргает, а затем качает головой.

– У меня нет полотенца.

А затем он смеётся, скорее про себя, и я чувствую, что что–то упустила.

Опустившись снова, он спускается ниже, обхватывая мою голову руками.

Я улыбаюсь, но стараюсь скрыть это.

– Что? – на этот раз спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

– Я тоже была твоей первой.

Он выбрал меня, как и я выбрала его, но, вспоминая все эти годы, я думаю, насколько это вообще было выбором. Находясь здесь и сейчас, мне интересно, как я не предвидела этого.

– Ну, ночь ещё только начинается. – Он касается своим носом моего. – Хочешь стать также моей второй и третьей?

Я снова обвиваю его ногами и прячу улыбку у него на шее.