Глава

17.

Дилан

По крайней мере, Хантер не взял с собой подмогу в Фоллз. Когда он сказал, что ему нужно кое–что сделать, я испугалась, что он хочет увидеться с Кейдом. Надеюсь, что так и есть. Я просто рада, что он, кажется, пошёл туда, куда собирался, один, поскольку Бунтари бы только подстрекали к драке.

Хантер пошёл своей дорогой, а мы, все остальные, по пути домой заехали в «Брейкерс» за чизбургерами. Сейчас они там напиваются прямо на улице, но мне нужен душ.

На всякий случай, если ночь ещё не окончена. Я улыбаюсь про себя, мой мозг лихорадочно перебирает возможные сценарии.

Я закрываю входную дверь и слышу звонок телефона наверху.

Но мой телефон при мне. Я вытаскиваю его из джинсов. Почему я слышу звонок...?

А, точно, я же забыла про «левый» телефон, который дал мне Хоук. Я лечу по лестнице, врываюсь в спальню, рывком открываю тумбочку и сдергиваю второй телефон с зарядки.

Провожу пальцем по экрану.

– Привет.

– Привет, – отвечает Хоук. – Получил твоё сообщение. Извини, был завален учёбой.

– Зачем ты звонишь на этот номер?

– Потому что твой обычный уходил на голосовую. Он сел?

Правда? Я нажимаю кнопку питания и вижу, что он действительно разрядился. Ставлю его на зарядку.

– Ну так что там? – спрашиваю я, вспомнив, что отправила ему вчера краткий пересказ истории от Бастьена.

– Я проверил имена. – На фоне слышится шелест и гул голосов. Он, наверное, в общежитии. – Конор Доран был признан мёртвым двадцать два года назад. Предположительно, похоронен на кладбище на Эспланаде. Проверь это, ладно?

– И что ты хочешь, чтобы я сделала? – Я подхожу к окну, глядя на тёмную спальню Хантера. – Откопала его?

– Просто подтверди, что могила существует, и сфотографируй её для меня.

– В этой могиле может быть кто угодно, – парирую я.

– Ты смотришь слишком много сериалов.

Ну и ладно. Закон Мёрфи он знает не хуже меня. Всё, что может случиться, обязательно случится, а надгробие Конора Дорана ничего не доказывает.

– Я проверяю Уинслет, – говорит он, – пытаюсь выяснить, отслеживали ли её где–то после того года.

– А...

– И я ищу Дикона, – заверяет он меня. – Дикона Дорана. Пока ничего. Ни соцсетей, ни кредитной истории, ни документов о переводе в колледжи... Только свидетельство о рождении.

– А свидетельства о смерти нет?

Он замирает, но лишь на мгновение.

– Нет.

Значит, он скрывается. Вероятно, потому что убил девушку двадцать лет назад и пытается не попасться.

Но это слишком просто. Если бы всё было так очевидно, откуда бы взялась вся эта тайна? Почему существуют разные версии? Почему такая путаница в том, что именно произошло?

Нам нужно начать собирать воедино все, чем она здесь занималась. Она ходила на занятия, знакомилась с новыми людьми, наверное, пережила несколько розыгрышей, как и я...

И тут я замираю на месте, думая.

Как и я...

– Если опыт Уинслет хоть как–то похож на мой, значит, не только Бунтари были её целью, – указываю я.

– То есть?

Я начинаю ходить по комнате.

– Есть ли вообще доказательства, что это были Бунтари?

– Кроме тех жутких переписок, которые мы нашли?

Я закатываю глаза, но на себя. Это правда. Судя по тем телефонам, которые Хоук нашёл в Карнавальной башне, у братьев Доран был зловещий план.

Но всё равно это не доказывает, что они действительно что–то совершили.

– Пиратам не нравится, что я здесь, – указываю я. – Что, если это были они? Что, если Шелбурн–Фоллз убил её?

Он молчит, и я почти представляю, как он закатывает глаза к потолку, слышу его тихий вздох, потому что я только что сделала его расследование этой легенды намного сложнее.

– Сообщу, если что–то найду, – наконец говорит он.

– Люблю тебя, – говорю я, и в моём тоне слышится извинение.

– Пока.

Мы кладём трубки, и я смотрю на время. Чуть позже десяти.

Я снова бросаю взгляд на окно спальни Хантера – света там всё ещё нет.

Я не собираюсь прокрадываться к нему в комнату за своим вибратором. Я лучше использую его вместе с ним.

Но я пока ещё не устала.

Собрав волосы в хвост, я снимаю свитер, натягиваю чёрную футболку и, выходя из дома, хватаю куртку.

Выхожу на крыльцо и вижу, как Констин и Лука подъезжают к дому Хантера и достают из багажника спортивную сумку. Они относят её к Фэрроу, который стоит прямо у входной двери. Он заглядывает внутрь, кивает и забирает сумку. Они смотрят на меня, а я отвожу взгляд, внезапно почувствовав, будто увидела то, чего не должна была.

Фэрроу работает на Грин–стрит. Я всё время забываю об этом.

Он же не станет хранить в доме что–то нелегальное? С Хантером?

Я замечаю машину Корал через дорогу и вижу группу девушек в парикмахерской. Для неё уже поздно, но, кажется, тот парень не придерживается обычного графика работы. Вывеска «Флетчер», буквы которой всё ещё горят, светится постоянно.

Я перебегаю дорогу.

Заходя в салон, я вижу Корал в кресле, она поставила одну ногу на стойку, пока пожилой мужчина бреет ей затылок. Волосы выше ушей разделены и убраны в два пучка, слева и справа, нижняя часть ещё не полностью выбрита, и он выводит бабочку у неё на затылке. Она потягивает из стакана со льдом что–то розовое.

Мэйс сидит в кресле у витрины, и я почти не замечаю Томми Дитрих, прислонившуюся к противоположной стене рядом со старым автоматом с колой.

Она уставилась на меня.

Никто не говорит «привет».

Я подхожу к Корал.

– Сколько ты уже выпила?

Она поднимает на меня глаза, а я опускаю взгляд на её стакан.

– А что, тоже хочешь? – спрашивает она, жуя жвачку.

– Нет, мне нужно, чтобы ты села за руль. – Я натягиваю куртку и застёгиваю её. – Я хочу избавиться от того, что у тебя в багажнике.

Я не особо переживаю, что у меня будут неприятности из–за кражи шкафчика. Любой поймёт, почему я от него избавилась, но я не хочу, чтобы его вернули на место. Мне нужно убедиться, что его никто никогда не найдёт.

– Деньги есть? – спрашивает меня Корал.

Я воздерживаюсь от напоминания про фейерверки и вечеринку, за которые заплатила я... то есть, Хоук. Просто говорю:

– Нет.

– И как же ты собираешься оплатить моё время?

Я открываю рот, чтобы поинтересоваться, насколько ценным она считает остальное своё времяпровождение, но решаю вести себя прилично.

– Что ты хочешь?

Позади меня кто–то прочищает горло, я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Мэйс. Она протягивает руку, и я буквально прикусываю язык, прекрасно понимая, что ей нужно.

Я расстёгиваю пуговицы и снимаю куртку. Сделав три шага, протягиваю её ей.

– При одном условии, – говорю я. Она тянется за ней, а я отдергиваю руку.

– Если победят Пираты, – говорю я ей, – ты её вернёшь.

Она встаёт и выхватывает куртку у меня из рук.

– Идет.

Мужчина, который, как я полагаю, и есть мистер Флетчер, берёт кисть и смахивает волосы с шеи Корал. Она спрыгивает, суёт ему в руку деньги, а затем достаёт ключи из кармана штанов.

– Куда едем? – спрашивает она меня.

Но я выхватываю у неё ключи. – Я поведу. Ты уже опьянела.

– Никто не водит мою машину.

Но я уже выхожу из парикмахерской.

– Дай ей поводить свою тачку, – бормочет Мэйс.

Я придерживаю дверь для них и встречаюсь взглядом с Томми, которая всё ещё стоит у стены.

– Идёшь? – спрашиваю я её. – Думаю, тебе стоит в этом поучаствовать.

Я не жду. Подойдя к машине, я сажусь на водительское место, двери захлопываются, и я завожу двигатель. Пока я переключаю передачу, одна из задних дверей снова открывается, и в зеркале заднего вида я вижу, как Томми забирается внутрь.

Я жму на газ и выезжаю на улицу.

Мне даже не нужно долго думать, чтобы понять, где лучше всего его закопать. Я еду к мосту.

Пожалуй, им всем не обязательно было ехать со мной. Мне нужна помощь только одного человека, чтобы поднять шкафчик. Но я уверена, Корал никуда бы не отпустила меня на своей машине без неё.

И всё же. Я рада, что они здесь.

Я заезжаю на мост, проезжаю до середины и прижимаясь как можно левее, паркуюсь. Они выходят вслед за мной, пока я подхожу к задней части и открываю багажник. Распахнув его, я вижу жёлтый шкафчик, лежащий среди кучи другого барахла. Одеяло, холодильник, воздушный змей и лопата. Я качаю головой. Разберусь с этим позже.

Я начинаю поднимать шкафчик, Мэйс хватается за другую сторону.

– Так в чём история с этой штукой? – спрашивает она меня.

Мы обносим его вокруг передней части машины.

– Просто какое–то дерьмо из семейной истории, которому пора сдохнуть.

Я бросаю взгляд на Томми, которая прислонилась к крылу. Выражение её лица бесстрастно, но она не спорит.

Мы поднимаем шкафчик над перилами моста, Корал встаёт с другой стороны от меня, а я смотрю вниз на тёмную воду. Ветер дует, создавая рябь на реке, но мне чудится, будто я вижу внизу тёмный силуэт машины.

Но затем он исчезает.

Я крепче обхватываю шкафчик, колеблюсь и перевожу взгляд на Томасин, ожидая, что она запротестует. Всё–таки это старый шкафчик её мамы.

Но она даже глазом не моргнула.

– Готова? – спрашиваю я Мэйс, наклоняя его.

– Ты уверена, что он пустой? – переспрашивает она.

Но он уже исчез.

Стальная коробка несётся вниз, к реке, медленно наполняется водой и тонет, а мы все свешиваемся через перила, наблюдая, как она присоединяется к другим призракам на дне. Внутри ничего нет. Мы бы услышали, как что–то перекатывается, когда несли его.

Девчонки отходят, и за моей спиной слышится болтовня и смех, остаёмся только я и Томми у края. Она стоит в нескольких футах от меня, и меня охватывает дежавю: последний раз, когда мы стояли вместе на мосту – на железнодорожном, вниз по дороге, два месяца назад, мы все прыгали с него.

– Кейд уедет в конце года, – говорю я, всё ещё глядя на воду. – А ЭйДжей и Джеймс появятся только после того, как ты окончишь школу.

У неё будет целых три года в старшей школе Шелбурн–Фоллз без каких–либо Трентов или Карутерсов.

– Станет легче, – говорю я ей.

Хотя сомневаюсь, что у ЭйДжей или Джеймса будут к ней такие же претензии, как у Кейда. Он – её обуза, и, думаю, куда большая, чем он позволяет нам знать, потому что понимает, что нам не нравится его поведение по отношению к ней. Но всё равно ей будет приятно не слышать наши фамилии в коридорах, даже если иногда мне хочется, чтобы мы были ближе по возрасту. Учись мы дольше в одних школах, я бы, возможно, смогла лучше защитить её от него.

Небо, затянутое густыми тучами, висит низко, наполняя воздух запахом дождя. Пряди волос хлещут меня по лицу, я запрокидываю голову и закрываю глаза.

– Бахнем по стаканчику? – слышу я голос Корал, которая подталкивает меня в бок.

Боже, да. Но не сейчас.

– Завтра, – говорю я ей, открывая глаза. – Надвигается шторм.

Думаю, будет вечеринка.

Я снова смотрю вниз, вспоминая слова учителя о том, что Конор ждал штормовой ночи. Возможно, он надеялся, что течение унесет его тело.

– Вода поднимается, – улыбаюсь я про себя.

Завтра мне стоит держаться подальше от реки – на случай, если они попытаются избавиться от меня навсегда.

Я снова направляюсь к машине.

Корал начинает говорить, следуя за мной:

– Эй, так, э–э... мы извиняемся, ладно?

Извиняются?

– За что? – я оглядываюсь через плечо, открывая дверь со стороны водителя. – За попытку меня арестовать? Похищение? Сталкивание с дороги?

– Повторяю, это были не мы, – вступает Мэйс. – Это Пираты.

– Только отчасти мы, – добавляет Корал. – Ну, мы же тоже за тобой гнались.

Мэйс закатывает глаза, глядя на подругу, потому что та не помогает. Я тихонько усмехаюсь.

– Извини, что напугали, – наконец произносит Корал.

– Фэрроу заставил вас извиняться?

– Да, – быстро отвечает Мэйс.

Я снова смеюсь.

– Но... – Корал указывает на меня своим стаканом. – Ролики были классные, и фейерверки.

– И ты, кажется, всегда готова на всё, – признаёт Мэйс. – И не боишься, что за удовольствия приходится платить. Мне это нравится.

– И спасибо, что была добра к Коди, – добавляет Корал.

Я оглядываюсь, понимая, что её здесь нет. Как и Арлет.

– Но не нужно давать ей деньги, – указывает Мэйс. – Мы о ней позаботимся.

Не уверена, как они об этом узнали. Я всего лишь сунула пару двадцаток в карман её худи, но, видимо, не мне заботиться об одной из них. По крайней мере, пока не нужно.

Мы забираемся в машину, и я завожу двигатель.

– А чем вы, ребята, обычно занимаетесь в субботу вечером? – спрашиваю я, думая о завтрашнем дне.

Я ловлю улыбку Мэйс в зеркале заднего вида.

– Увидишь.

– Не думаю, что вы сможете меня шокировать. – Я разворачиваю машину на 180 градусов. – Фэрроу сказал, что я не покину этот город девственницей, а я уже на полпути.

– О, это вызов, – провозглашает Мэйс.

– Похоже на то, – добавляет Корал.

Томми смотрит в окно, её лицо очень бледное, а белые волосы собраны в хвост.

Мэйс опускает стекло со стороны водителя и свешивает голову на ветер.

– Мы можем и лучше.

– Намного лучше, – вторит Корал. – Ты не закончишь выходные девственницей.

У меня ёкает в животе, но я сохраняю спокойное выражение лица.

– А если закончу?

– Тогда мы набьём себе на задницах «Весёлого Роджера», – мурлычет Мэйс.

Я взрываюсь смехом, а Корал стонет:

– О нет, ты только что обрекла нас на это, – ноет она.

Я качаю головой, но потом начинаю беспокоиться, на какие ухищрения они пойдут, чтобы не делать эту татуировку. Я не привыкла принимать напитки, которые сама не приготовила, но в эти выходные буду особенно осторожна. Точно.

Всю дорогу домой мне приходят в голову другие вопросы: например, как они узнают, сделала я это или нет, и считается ли оральный секс? И тут же в голове вспыхивает образ Хантера между моих ног, и я тоже опускаю стекло, чтобы впустить прохладный воздух.

Вернув машину к парикмахерской, я выпрыгиваю и бросаю ключи Мэйс, а не Корал.

– Завтра, – напоминают они мне.

– Я принесу текилу.

Они, наверное, ещё долгие часы будут продолжать, но я уже устала. По крайней мере, так я говорю себе, потому что машины Хантера всё ещё нет перед его домом.

Закрыв входную дверь, я включаю свет и поднимаюсь в спальню, снимаю телефон с зарядки и ставлю обратно тот, что дал мне Хоук. Перезагружаю свой телефон и бросаю его на кровать, мне не терпится получить звонок или сообщение.

Мы просто играем.

Он сейчас в странном состоянии, а я неправильно понимаю то, что мы делаем. Точно так же, как неправильно понимала любые сигналы, которые, как мне казалось, подавал Кейд.

Мне нужно перестать думать о нём и просто лечь спать.

Я выдёргиваю резинку из волос и направляюсь к двери за водой, но слышу звук уведомления и бросаюсь обратно к кровати.

Я быстро проверю сообщения. Покончу с этим и лягу спать.

Но уведомление – из Instagram Куинн. Больше ничего. Ни пропущенных звонков, ни сообщений, и по мне прокатывается волна разочарования и облегчения, потому что отсутствие новостей – хорошая новость, наверное?

Но он же знает, что уже поздно. Разве он не хотел бы меня видеть? Или хотя бы сказать спокойной ночи?

Я нажимаю, чтобы посмотреть, что она выложила, и появляется фотография Хантера: он сидит, опустив голову, а Фэллон стрижёт его. Я расплываюсь в улыбке, видя, как ЭйДжей позирует рядом с ним и корчит рожицы.

Он поехал домой. Это хорошо. Я проверяю время публикации: фото было выложено почти два часа назад.

Это очень хорошо. Должно быть, он всё ещё там.

Но мне немного грустно. Его волосы не были длинными, но мне они нравились. Они всегда были сексуально–растрёпанными, и мне нравилось чувствовать их между пальцев.

Придётся отращивать снова. Я тихо смеюсь, бросая телефон обратно на кровать, но, как только поднимаю глаза и смотрю в окно, сердце замирает.

Живот сжимается, а по коже бегут иголки.

В его комнате темно, но я вижу её рыжие волосы, её голую спину...

Я щурюсь, подходя ближе к окну, наблюдаю, как её бёдра двигаются на его кровати, и пытаюсь понять, что происходит.

Наверное, это Фэрроу.

Или кто–то из других парней.

Они используют кровать Хантера.

Но затем он приподнимается, резко прижимает к себе бёдра Арлет и переворачивает её, его волосы теперь короче, а профиль не спутать.

В горле встаёт ком, и я не могу сглотнуть.

Это не может быть он. Он бы так не поступил.