К северо-западу от Новокузнецка, в районе Прокопьевского рудника, должен был разместиться другой сибирский соцгород – Тырган. В 1929 г. здесь приступили к строительству крупнейшей в СССР «шахты-гиганта», впоследствии получившей название «Коксовая-1». Многочисленные шахтерские поселки, выросшие вокруг рудника в предшествующие годы, находились на угленосных территориях, что побуждало искать новое место для соцгорода. Таким местом стало неосвоенное и безугольное Тырганское плато, в 6,5 км западнее «старого Прокопьевска».

Можно говорить о том, что строительству Тыргана первоначально уделялось особое внимание. Согласно пятилетнему плану строительства городов Кузбасса с 1930/31 по 1934/35 г., сумма капиталовложений в Прокопьевск (включая соцгород Тырган) была даже большей, чем на строительство Новокузнецка, – 149 и 104 млн рублей соответственно[205], – хотя оба города возводились, по сути, с нуля, в одинаково тяжелых условиях.

Ключевую роль в проектировании соцгородов Сибири чаще всего играли приглашенные специалисты; так было и в Левобережном Новосибирске, и в Новокузнецке. В случае с Тырганом обстоятельства сложились по-другому. Главный застройщик Прокопьевского рудника – трест «Сибуголь» – не стал заказывать проект планировки столичным архитекторам или проектным институтам, а поручил эту работу собственному проектному отделу, располагавшемуся в Новосибирске. Заведующий этим отделом, гражданский инженер Измаил Аркадьевич Лалевич, имел солидный архитектурный опыт. На рубеже 1920–1930-х гг. он (по-видимому, вполне искренне) стал ярым апологетом конструктивизма и обобществления быта. «Подлинное социалистическое строительство», по мнению архитектора, заключалось в возведении домов-коммун[206]. Заинтересованность Лалевича в решении жилищного вопроса выразилась в его участии в работе Сибирской краевой планировочной комиссии, созданной для рассмотрения проектов соцгородов.

Место постройки будущего соцгорода Тырган. 1929. Новосибирский городской архив. Ф. 798. Оп. 5. Д. 18. Л. 5

В декабре 1929 г. он вместе с коллегами Сергеем Тургеневым и Николаем Фукиным начал разработку проекта планировки Тыргана. Первоначальный вариант был вдохновлен идеей города-сада. В планировке были совмещены радиальная система улиц и прямоугольная сетка кварталов, на основных магистралях предусматривалась разбивка бульваров. Главные лучи сходились к железнодорожному вокзалу; от него жители города добирались до шахты. На этих формальных деталях сходство с городом-садом заканчивалось. Тырган должен был застраиваться не индивидуальными особняками, а большими домами-коммунами. Сразу же обозначилась проблема адаптации их потенциальных жителей к новой социально-бытовой среде. Об этом первыми заговорили архитекторы. Предполагалось, что в обсуждении проекта, помимо них и инженеров, будут участвовать и будущие жители – шахтеры[207]. Однако точных сведений о том, как это происходило и происходило ли вообще, пока что не обнаружено.

Концепцию соцгорода красочно описал сам Лалевич: «Город Тырган – город домов-коммун. В нем нет квартирок-особняков, со стайками, с кладовушками и пр. Здесь дома – протест против старого быта, дома, объявившие войну лоханкам. <…> Отрицая всякую попытку приспособления квартиры старого типа (буржуазной) для современной структуры общества, мы строим, стремясь к скорейшему осуществлению коллективизации быта…»[208] (см. приложения)

Проектный отдел «Сибугля» (Измаил Лалевич и др.). Проект планировки Тыргана. 1930. Новосибирский городской архив. Ф. 798. Оп. 5. Д. 18. Л. 1

Проект планировки, выполненный под руководством Лалевича, рассматривался Научно-техническим советом каменноугольной промышленности (НТС КУП) при ВСНХ СССР. Параллельно намечалось проведение конкурса на лучший проект планировки. Однако темпы пятилетки и жилищный кризис не позволяли ждать, поэтому было принято решение начать застройку соцгорода домами-коммунами еще до утверждения генерального плана (такая ситуация бюрократического хаоса являлась нормой для градостроительства рубежа 1920–1930-х гг.). Краевая планировочная комиссия рассмотрела три варианта домов-коммун для Тыргана: первый – проектного отдела «Сибугля»; второй – московского архитектора-конструктивиста Бориса Улинича; третий, рассчитанный на 100 жителей и приспособленный для «неровностей почв», – Измаила Лалевича. Все три проекта были приняты НТС КУП и одобрены краевой планировочной комиссией как «опытные», т. е. экспериментальные[209]. В работе над планировкой Тыргана участвовали и творческие группировки архитектурного авангарда, в частности АРУ, которая предложила в 1930 г. свой вариант застройки соцгорода кварталами-жилкомбинатами (в каждом – пять типовых корпусов с пристроенными к ним яслями, детсадом, общественным сектором)[210].

Проектный отдел «Сибугля» (Измаил Лалевич и др.) Проект типового дома-коммуны для Тыргана. Перспектива. 1930. МИАС им. С.Н. Баландина. Фонд городов Сибири. Оп. 13. Л. 141. Фото 3

В итоге для застройки Тыргана был выбран типовой проект дома-коммуны, разработанный проектным отделом «Сибугля» под руководством Лалевича. Этот проект является показательным примером советских архитектурных опытов в области перестройки быта. Здание имело зигзагообразную форму в плане и состояло из двух трехэтажных корпусов, примыкающих торцами к центральному объему. Строгое следование принципам конструктивизма выразилось в полном отсутствии декора, больших площадях остекления, протяженных балконах и, конечно же, в устройстве открытой террасы-солярия на плоской кровле центрального объема.

Внутренняя организация тырганского дома-коммуны описывалась так: «Дом рассчитан на 500 чел<овек> и имеет две жилых секции и расположенную в центре их секцию обобществленного пользования со столовой, детскими яслями и детским садом, клубными комнатами, медицинским изолятором и др<угими> помещениями, обслуживающими коллективные потребности»[211]. Схожее описание, которое отличается только количеством жильцов, оставил писатель Максимилиан Кравков, посетивший Тырган незадолго до начала возведения соцгорода:

«…к концу сезона здесь положено выстроить девять домов-коммун, девять каменных гигантов, которые должны вместить по 750 человек каждый. Это будут сложные комбинаты помещений для отдыха и для сна, рабочих кабинетов, отделений физкультуры, столовых, специальных детских секторов и т. д. Механизированные, снабженные всеми удобствами, дома эти будут началом будущих городов, которыми застроится Кузбасс…»[212]

Строительство домов-коммун Тыргана. 1931. Из книги «На угольных пластах Кузбасса» (1931)

В отличие от соцгорода Новокузнецка, где к строительству домов-коммун так и не приступили, в Тыргане все же был сделан первый шаг к максимальному обобществлению быта. 29 мая 1930 г. состоялась торжественная закладка домов-коммун Тыргана. Отправив приветствия ЦК партии и Сталину, рабочие пообещали закончить стройку города, рассчитанного на 200 тысяч жителей, к концу первой пятилетки[213]. «Первый камень в фундамент социалистического городка лег грузом на крышку гроба капитализму. <…> Первый камень заложен, здесь нет никакого сомнения в том, что здания необычного города будут воздвигнуты в срок…» – сообщил очевидец[214]. Строители, видимо, не знали о том, что в тот же день в газете «Правда» было опубликовано постановление ЦК ВКП(б) «О работе по перестройке быта». Жилые здания, заложенные на Тырганском плато, отныне воспринимались как опасный «левацкий» эксперимент. Однако стройка уже началась, повернуть вспять было невозможно.

Чрезвычайно трудный, неспешный ход строительства домов-коммун удивительным образом напоминает сюжет «Котлована» Андрея Платонова[215]. Нехватка стройматериалов, задержка чертежей, отсутствие механизации, низкое качество произведенных работ – это только те проблемы, которые упоминались в прессе[216], а реальная ситуация складывалась еще хуже. Строительство растянулось до середины 1930-х гг., тогда были достроены четыре дома. Они лишились эффектных конструктивистских элементов, таких как плоская кровля с террасой; не работали «обслуживающие секции» домов. Несмотря на упрощенную реализацию, тырганские дома-коммуны стали ярким примером этого типа жилья и не имеют прямых аналогов ни в Кузбассе, ни в других городах Сибири[217].

В феврале 1931 г. в Научно-техническом совете Главного управления коммунального хозяйства НКВД состоялось обсуждение проекта планировки Тыргана, выполненного под руководством Измаила Лалевича. Проект был раскритикован за отсутствие «связи с производством», использование устаревшей радиальной системы планировки, а также сосредоточение основных магистралей у вокзала (вместо этого транспортного хаба их следовало направить сразу к району шахт, чтобы избежать транспортной перегрузки[218]). Представителям треста «Кузбасстрой», где теперь работал Лалевич, не удалось отстоять свой проект.

Работа по планировке соцгорода была передана бригаде Эрнста Мая. 22 февраля 1931 г. германский архитектор лично осмотрел стройку. Газета «Советская Сибирь» опубликовала его весьма сюрреалистичный отзыв:

«На меня произвело колоссальное впечатление строительство этого города для рабочих. Тырган должен быть образцовым социалистическим городом. <…> При существующих темпах и обеспеченности материалами рабочие закончат строительство досрочно»[219].

По проекту бригады Мая в Тыргане предлагалось разместить 100–120 тысяч жителей (в том числе 45 тысяч рабочих), при этом старый Прокопьевск должны были ликвидировать в течение 15 лет. Схема планировки имела веерообразную структуру, обусловленную рельефом местности, и состояла из трех районов, «нанизанных» на ось север – юг. Такая конфигурация отчасти напоминала проект, выполненный под руководством Лалевича. Как и в других проектах бригады, жилые дома размещались по принципу строчной застройки, ориентированной в меридиональном направлении. Рядом с каждым типовым кварталом предусматривалась большая школа. В центральной части города планировалось расположить общественный центр, связанный основной магистралью с железнодорожным вокзалом. Недостроенные дома-коммуны «Сибугля», заложенные годом ранее, были аккуратно «вписаны» в новую планировку.

Примечательно, что сам Эрнст Май, несмотря на хвалебный отзыв о строительстве Тыргана, выразил сомнение в необходимости заселять один город столькими тысячами человек. По его словам, рациональнее было бы рассредоточить жителей в трех-четырех отдельных поселениях[220].

Основные претензии к проекту бригады Мая были предъявлены уже в марте 1931 г. при обсуждении в Краевой планировочной комиссии. Инженеры «Кузбасстроя» и «Востугля» (бывший «Сибуголь») – т. е. тех организаций, которые участвовали в разработке предыдущего проекта планировки Тыргана, – обвинили германского архитектора в ряде технических ошибок: «слишком крупных» типовых кварталах, антигигиеничном размещении прачечных, самовольном переносе линии железной дороги и т. д.[221] В том же месяце «Советская Сибирь» привела слова Измаила Лалевича: «…у нас напрасно увлекаются иностранными специалистами»[222]. Внутрицеховой по своей сути конфликт привел к тому, что проект Эрнста Мая не был принят.

В 1933 г., пока мучительно шла постройка домов-коммун, московским институтом «Стандартгорпроект» был разработан проект планировки Прокопьевска (авторы Иосиф Гуревич, Лидия Букалова и Абрам Смолицкий). Теперь Тырган задумывался не как обособленный соцгород, но лишь как южный район Прокопьевска, рассчитанный на 100 тысяч жителей[223]. От проекта Эрнста Мая (с ним ранее работали проектировщики) была унаследована веерообразная структура района, хотя и заметно измененная. Но и этот вариант не был воплощен в жизнь. Стоимость строительства «нового Прокопьевска», включая Тырган, определялась в 1–1,2 млрд рублей, тогда как ежегодные ассигнования по линии жилищного строительства на территории всего Кузбасса составляли 50 млн рублей[224].

Бригада Эрнста Мая. Проект планировки Тыргана. 1931. Из журнала Das neue Frankfurt. 1931. Heft 7

Заметка о визите Мая в газете «Советская Сибирь». 25 февраля 1931

Эрнст Май (справа) во время осмотра площадки Тыргана. 1931. Немецкий музей архитектуры

Пока строительство Тыргана находилось в подвешенном состоянии, старая часть Прокопьевска, предназначенная к сносу, активно застраивалась новыми жилыми домами, клубами, кинотеатрами и универмагами. Многочисленные архивные документы отражают ведомственную разобщенность и даже противостояние местных властей по этому вопросу. «Если строительство города Тыргана будет и впредь вестись так же, как и в текущем [1935] году, то можно заранее сказать, что мы обречем на провал прекрасную саму по себе идею соцгорода», – говорилось в письме функционеров Прокопьевского рудника, адресованном главному инженеру треста «Кузбассуголь» Михаилу Строилову[225].

Предупреждение не сработало. К концу 1930-х гг. о Тыргане, казалось, и вовсе позабыли. В одной из книг, посвященных городам Кузбасса, прекращение строительства соцгорода объяснялось тем, что он находился в зоне залегания угольных пластов, хотя там же, на схеме Прокопьевского рудника, Тырганское плато было показано безугольной территорией[226]. Самый радикальный и последовательный эксперимент по коллективизации быта в Сибири обернулся драматичной, стыдливо замалчиваемой неудачей. Четыре дома-коммуны, несколько каменных жилых, училищных и школьных зданий, скопление деревянных бараков – вот и все, что удалось построить на степном плато, где планировали «захоронить капитализм» и поселить сотни тысяч человек. Массовая жилая застройка Тыргана возобновилась только после Великой Отечественной войны и полноценно развернулась в брежневскую эпоху. Новый Тырган (ныне Рудничный район Прокопьевска) уже не имел ничего общего с прежней идеей соцгорода; это был обычный спальный район, неотличимый от других.

Тырган (Прокопьевск). Полуразрушенный дом-коммуна 1930-х. 2018. Фото автора

Тырган (Прокопьевск). Полуразрушенный дом-коммуна 1930-х. 2018. Фото автора