Первоначально в Сибири были запроектированы три главных соцгорода. Один из них – Левобережный Новосибирск – располагался на реке Оби при заводе «Сибкомбайн»; два других – Новокузнецк и Тырган – находились в южной части Кузбасса при металлургическом комбинате и угольной шахте соответственно. Эти поселения, заложенные почти одновременно (весной 1930 г.), провозглашались Сибирским крайисполкомом «городами последовательного социалистического типа»[166]. Еще до начала строительства городов было определено, что их жилая застройка будет состоять из домов-коммун или жилых комбинатов. Михаил Богуславский предостерегал от излишне упрощенного понимания такого жилищного строительства:

«Анекдоты о том, что в социалистическом городе все должны будут хлебать щи из одной миски, что дети будут отобраны от родителей, что весь распорядок внутренней жизни жильцов будет регламентироваться обязательным постановлением и т. п., – дребедень, <они> должны быть не только отброшены, но с этим нужно сразу же повести непримиримую борьбу»[167].

В перечень второстепенных соцгородов вошли уже существовавшие населенные пункты: Щегловск (с 1932 г. – Кемерово), Ленинск-Кузнецкий и Анжеро-Судженск – центры коксохимической и угольной промышленности Кузбасса, в которых создавались «условия к переходу» к будущему полному обобществлению быта[168].

Проектирование и строительство сибирских соцгородов привлекло архитекторов самого широкого диапазона: отечественных и зарубежных, местных и столичных, авангардистов и традиционалистов. Над проектами новых городов работали представители всех ключевых творческих группировок рубежа 1920–1930-х гг. – ОСА, АСНОВА, АРУ и ВОПРА.

Бригада Эрнста Мая трудится над проектом соцгорода Щегловск (Кемерово). 1931. Из журнала Das neue Frankfurt. 1931. Heft 7

В этом деле проявил себя и германский градостроитель Эрнст Май – выдающийся идеолог и практик западноевропейского функционализма, прибывший со своими единомышленниками в СССР в 1930 г. по приглашению Цекомбанка. Бригада Мая насчитывала более 20 молодых специалистов из Австрии, Венгрии, Швейцарии, Голландии, чья деятельность хорошо освещена исследователями[169]. Метод бригады Мая заключался в разработке типовых планировочных модулей, из которых, словно конструктор, «складывалась» городская территория. Отличительной особенностью проектов являлись полное (либо частичное) игнорирование предшествующей застройки и использование «строчек» домов меридиональной ориентации, расположенных перпендикулярно главным магистралям. «Процесс работы был такой: группа выезжала на место, и после осмотра отведенного под новый соцгород участка Э. Май, натянув на подоснову (ситуационный план) кальку, углем делал первый эскиз планировки. Затем подключались другие члены проектного бюро и совместно размещали на генплане различные типы жилых, коммунально-бытовых и общественных зданий, многие из которых уже были заранее разработаны и только “привязывались” к данному конкретному соцгороду»[170].

Надо сказать, что, в отличие от большинства мастеров советского архитектурного авангарда, Эрнст Май лично побывал в Сибири и составил собственное представление о реальном ходе постройки новых поселений. Деятельность бригады Мая в Сибири, наряду с проектной работой АИК «Кузбасс», – это беспрецедентный для региона пример активного участия европейских специалистов в преобразовании городской среды. Такого в сибирском архитектурном процессе не случалось ни до ни после.

В феврале – марте 1931 г. Эрнст Май посетил Левобережный Новосибирск, Щегловск, Ленинск-Кузнецкий, Тырган и Новокузнецк, а его бригада составила новые проекты планировки этих соцгородов. Сибирское турне знаменитого архитектора превратилось в пропагандистскую кампанию.

«Лишь в малой степени уясняем мы [европейцы], что народ здесь, столетиями задержанный в культурном развитии, теперь в несколько десятилетий героическим напряжением творит буквально сверхчеловеческое, – так местные газеты передавали слова Мая. – Русский народ впервые в мире в тяжелой борьбе и лишениях подводит нас к новой эре в истории человечества»[171].

Однако восторженное настроение довольно быстро сменилось разочарованием, когда проекты бригады Мая стали выбраковываться за схематизм, примитивность и художественную безыдейность, а сам он столкнулся с конкуренцией со стороны местных проектных организаций. В конце 1930-х гг. советская пресса и вовсе заклеймила его как «фашистского агента», хотя он имел еврейские корни; после трехлетней работы в СССР Эрнст Май не стал возвращаться в нацистскую Германию, а уехал в Африку.

Застройка Кемерова в соответствии с проектом бригады Мая («строчный» жилой дом). 2024. Фото автора

1–4 – промышленный район;

5 – кирпичные заводы;

6 – пищевой комбинат;

7 – фабрика-кухня и баня с прачечной;

8 – больничный городок;

9 – вокзал Транссиба;

10 – вокзал магистрали Новосибирск – Ленинск-Кузнецкий;

11 – речной порт;

12 – спортивный парк;

13 – деловой центр;

14 – площадь массовых собраний;

15 – парки;

16 – вузы и техникумы;

17 – складская зона с подъездными путями;

18 – крематорий;

19 – переходы через железнодорожные пути;

20 – линия Новосибирск – Ленинск-Кузнецкий

Бригада ВОПРА. Проект планировки соцгорода Левобережный Новосибирск. 1930. Из справочника «Весь Новосибирск» (1931)

Гипрогор. План типового квартала в Левобережном Новосибирске. 1931. Музей архитектуры им. А.В. Щусева

Несмотря на разные архитектурные концепции и подходы, соцгорода Сибири имели одну общую особенность: на первом месте для властей и промышленных ведомств всегда стояло градообразующее предприятие, а жилищное и культурно-бытовое строительство постоянно оттеснялось на второй план. Причины этого дисбаланса проанализированы исследователем Сергеем Духановым[172]. Главными негативными факторами являлись выбор практически неосвоенных мест для соцгородов, неподготовленность строительной базы, многократное преуменьшение затрат на жилищно-коммунальную сферу.

Трудности в нахождении единого подхода можно рассмотреть на примере Левобережного Новосибирска. Основанный при заводе сельскохозяйственных машин «Сибкомбайн», этот город располагался в местности, о которой гордо заявлялось, что здесь «нет никаких признаков жизни»[173]. Застройка города, по рекомендации Леонида Сабсовича, была ориентирована на полное обобществление быта. «Коттеджи похоронены», – констатировал журналист Мишле[174]. Проект соцгорода, рассчитанный на 120–150 тысяч жителей, был составлен сотрудниками московского проектного института «Гипрогор» Дмитрием Бабенковым, Александром Власовым и Николаем Поляковым («бригада ВОПРА»). Планировочная структура представляла собой прямоугольно-диагональную систему крупных кварталов, прорезанных широкими лентами озеленения. Заметное влияние на авторов оказала градостроительная концепция «Лучезарного города» Ле Корбюзье. Основным типом жилья в Левобережном Новосибирске являлся комбинат на 1000 человек, состоящий из нескольких жилых корпусов, общественного центра и детских учреждений. Предусматривалось возведение как обобществленных жилкомбинатов (70 % застройки соцгорода), так и индивидуальных, с традиционными квартирами (30 %)[175], при этом индивидуальные жилкомбинаты рассматривались сугубо как временное явление и могли быть быстро переоборудованы в обобществленные.

Торжественная закладка первых жилкомбинатов состоялась 31 мая 1930 г. Днем ранее в газете «Советская Сибирь» было перепечатано постановление ЦК ВКП(б) «О работе по перестройке быта», поэтому организаторы стройки были аккуратно предупреждены о его соблюдении[176]. Сложилась парадоксальная ситуация: дома Левобережного Новосибирска подпали под фактический запрет, хотя их уже начали возводить. Процесс шел трудно, рабоче-крестьянской инспекции даже пришлось официально «приравнять» строительство города к строительству самого «Сибкомбайна», чтобы хоть как-то обеспечить финансирование[177].

В 1931 г. за новый генеральный план соцгорода взялся Эрнст Май. Его проект предусматривал отказ от диагональных магистралей («Социалистические города исключают всякую необходимость острых углов в системе улиц…» – категорично заявил мастер[178]) и застройку блоками из «строчек» домов с обычными квартирами. Но и таких зданий построили немного, чуть больше десятка. Во второй половине 1930-х гг. в соцгороде возводились в основном небольшие полубарачные дома. В первое послевоенное десятилетие конструктивистские жилые комбинаты, официально признанные архитектурной ошибкой, были скрыты со стороны улиц несколькими монументальными домами-«ширмами». Андрей Крячков писал: «…левобережный город с разнотипно застроенными или вовсе пустыми кварталами, остающимися уже давно без озеленения и благоустройства, выглядит неуютно и бедно»[179].

Как отмечалось ранее, экономической базой соцгородов теоретически могли быть и сельскохозяйственные предприятия. В годы первой пятилетки иногда высказывались мысли о строительстве «агрогородов», которые должны были укрепить долгожданную «смычку города и деревни». Яркую, зловещую, но вполне логичную картину жизни в городе-колхозе будущего рисовал агроном Иванов из села Ново-Воскресенка Черепановского района Сибирского края:

«Рабочие часы коммунар проводит на производстве, обедает, ужинает и пр. – в столовой, учится в школе, отдыхает и развлекается в клубе и театре, моется в бане, белье отдает стирать в центральную прачечную, его дети-дошкольники – в яслях и детдоме, школьники – в школьных интернатах, нетрудоспособные – в доме стариков и инвалидов. Зачем же коттеджи или квартиры, когда нужна лишь одна комната с кроватью, умывальником, шкафом для одежды и книжной полкой?»[180] (см. приложения)

Однако в условиях ускоренной индустриализации, политического и экономического давления на крестьян, агрогорода так и остались мечтой радикально настроенных сельских интеллигентов.

Левобережный Новосибирск. Первые каменные дома (жилые комбинаты) соцгорода. Фото Ивана Моторина из альбома «Новосибирск 1891–1934»

Левобережный Новосибирск. Строчная жилая застройка по проектам бригад ВОПРА и Эрнста Мая. Фото Ивана Моторина из альбома «Новосибирск 1891–1934»

Левобережный Новосибирск. Строительство жилых комбинатов (современный 1-й пер. Пархоменко). Фото Ивана Моторина из альбома «Новосибирск 1891–1934»