В конце 1920-х гг. идея обобществления быта проникла в рабочие коллективы и жилищно-строительные кооперативы, где получила довольно широкое распространение среди радикально настроенных активистов. К примеру, пайщик новосибирского кооператива «Просвещение» предлагал оборудовать в новых кооперативных домах одну коллективную кухню вместо индивидуальных в каждой квартире[130]. В январе 1930 г. целый поток жалоб был излит на собрании уполномоченных Новосибирского городского союза жилищной кооперации (горжилсоюз). Утверждалось, что в городе строятся «не социалистические жилища, а клетушки», к тому же без обслуживающих учреждений[131]. Тогда же, в годовщину смерти Ленина, рабочие будки осмотра новосибирского железнодорожного узла решили продать все свои дома и на вырученные средства построить дом-коммуну на 1000 человек с общей столовой, клубом, библиотекой, детским очагом и школой[132]. Весной того же 1930 г. в Омске была предпринята попытка упразднить часть кухонь в кооперативных домах и переоборудовать их в жилые комнаты, а местный жилсоюз объявил конкурс на лучшее переустройство отдельных кварталов. По условиям конкурса один из домов в квартале должен был стать коллективным общественно-бытовым центром с детским садом, столовой, прачечной и другими помещениями[133].
«До сего времени наше городское жилищное строительство ни в коей мере не отражает элементов нового быта, – писал конструктивист Александр Огородников. – Хуже того, и вновь проектируемые жилдома намечаются с теми же индивидуальными квартирами, с отдельными кухнями, уборными, кладовками и всеми остальными атрибутами типичной старой квартиры. Обычно и внешнее оформление проектируемых жилдомов с жалкими, робкими потугами отразить современные течения в архитектуре вполне гармонирует с внутренним убожеством. <…> Совершенно бесспорны и экономические преимущества домов-коммун перед обычным типом жилых домов…»[134]
Павел Лесневский. Проект жилого дома кооператива «Рабочая пятилетка» в Новосибирске. 1930. Перспектива. Рисунок из газеты «Советская Сибирь». 18 мая 1930
Чтобы избежать подобных критических выпадов, архитекторам приходилось приспосабливать новые жилые дома к требованиям нового быта. В новосибирском доме кооператива «Медработник» (1929–1930 гг.; ул. Ленина, 17) архитекторы Федор Рамман и Павел Лесневский запроектировали квартиры как с ванными комнатами, так и без них. Обобществленные душевые и ванные размещались в подвале. В 1930 г. новосибирскими жилищными кооперативами «Рабочая пятилетка» и «Красный кожевник» были заложены два больших четырехэтажных дома-коммуны по типовому проекту, выполненному Павлом Лесневским. Проект отличала установка на раздельное проживание возрастных групп: для престарелых отводились комнаты на первом этаже, а на третьем и четвертом размещались спальни взрослых и детей до 16 лет[135]. В домах также планировались комнаты-читальни, столовая, прачечная, продуктовые склады.
Новосибирск. Жилой дом кооператива «Медработник». Фото Ивана Моторина из альбома «Новосибирск 1891–1934»
Как только в такие дома въезжали жильцы, начинался новый трудный этап – поддержание работы обслуживающих помещений. Для красных уголков требовалось событийное наполнение (лекции, доклады, самодеятельность, книжный клуб и пр.), для читален – постоянно пополняемый запас книг, для столовых – продукты, оборудование и компетентный персонал со стабильным жалованьем. Соблюсти все это было трудно, поэтому, как правило, в скором времени после сдачи дома общественно-бытовые помещения тихо упразднялись и переделывались в жилые комнаты. В некоторых случаях «обобществленный сектор» поддерживался силами ответственных жильцов или ведомств. Так, в новосибирском доме кооператива «Заготзерно» (1933–1935 гг.; ул. Урицкого, 1 и 3) были предусмотрены ванное отделение, детская комната с игрушками и спортивным инвентарем, радиоузел, красный уголок с книгами и роялем – словом, многофункциональный досуговый центр, хорошо оснащенный даже по современным меркам. Он успешно проработал весьма долгий срок – несколько лет, пока директор организации, в ведение которой перешел дом, не приказал закрыть все общественно-бытовые помещения (видимо, в целях экономии средств)[136]. Что стало с накопленным за время работы оборудованием, неизвестно.
Вслед за кооперацией к вопросу строительства коллективных жилищ обратились и местные власти. В Новосибирске в один большой комплекс домов-коммун собирались преобразовать «дома квартального строительства»[137] на Вокзальной площади, которые упоминались ранее. Они были возведены в 1928–1929 гг., а уже в начале 1930 г. Борис Гордеев, Сергей Тургенев и Иван Воронов выполнили проект дома-коммуны, который должен был расположиться рядом с существующими зданиями. Дом-коммуна состоял из двух корпусов – детского и взрослого – и обобществленного центра, соединенного с ними переходами на уровне второго этажа и подземными тоннелями (схожую композицию имел дом СКСНХ Дмитрия Агеева). В трехэтажном детском корпусе предполагались ясли, детский сад и врачебная консультация. Пятиэтажный взрослый корпус возводился со спальными комнатами в 15 кв. м каждая, душевыми и ванными (по две на этаж) и без кухонь. В трехэтажном обобществленном центре, который служил ядром дома-коммуны, проектировались зрительный зал на 300 человек, столовая-кухня, библиотека-читальня, кружковые комнаты, гимнастический зал, комнаты отдыха, прачечная, ванные, душевые и другие помещения[138]. Кроме того, в уже возведенных в 1928–1929 гг. домах квартального строительства предполагалось переделать кухни в жилые комнаты[139]. Строительство дома-коммуны на Вокзальной площади началось в марте 1930 г., к маю здание обобществленного центра было выведено до второго этажа. Окончить постройку планировалось к осени. Изменившаяся политико-идеологическая ситуация повлияла на то, что проект осуществили лишь частично, завершив только один корпус – взрослый (ул. Ленина, 90).