Палитра переживаний в отношениях с матерью пестра, а проявления многообразны: от полной диссоциации до аффекта. Иногда клиенты выносят эмоции и чувства, возникающие в контакте с реальной мамой, как отдельную тему в терапии. Они говорят о неадекватности, противоречивости, невыносимости, недопустимости своих реакций и в то же время о непонимании, бессилии, невозможности с ними совладать.

По сути, вся эта книга – попытка разобраться в феномене сложных чувств к матери. Для чего же выносить эту тему в отдельную главу?

Прежде всего, чтобы снова напомнить о том, что чувства к матери – это многослойный «пирог». Или «луковица», кому что больше нравится. Пока мы не выдерживаем то, что чувствуем к человеку, мы не можем быть с ним в отношениях. А значит, необходимо внимательно изучить все эти слои, очистить от шелухи, чтобы добраться до сердцевины. И обнаружить там Любовь!

Вспомним, что материнский образ в психике и реальный человек – это не одно и то же. И что на восприятие поведения и на отношение к реальной маме, как своеобразный фильтр, влияет этот самый образ: грандиозный, аффективно заряженный, амбивалентный и поляризованный (прекрасный и ужасный одновременно).

Образ складывается из причудливого сочетания наших эмоционально-чувственных впечатлений, которые относятся к разным периодам нашей жизни. Вот покинутость грудничка в роддоме; здесь жгучий стыд четырехлетки за разбитую вазу и страх, что мама рассердится; а вот подростковый гнев из-за надоевших нотаций. Кто сейчас выйдет на сцену, для нас загадка, тем более что сами ситуации мы вряд ли можем осознать. А даже если и помним, то взрослый человек, которым мы являемся, считает, что уже давно «простил и отпустил», и вдруг с замешательством констатирует свою реакцию из-за безобидного маминого замечания.

Есть такая шутка:

– Моя мать знает все мои кнопки и рычаги.

– Еще бы, ведь это она их установила.

Знакомое выражение лица, интонация, ассоциативный ряд – и мы «сдетонировали» агрессией, обидой, страхом, виной, стыдом, отвращением. Или наоборот: умилением, счастьем (правда, на это психологу обычно не жалуются). Или грустью, тоской по утраченному или не случившемуся… А если мама, в свою очередь, пользуется неэффективными, манипулятивными и деструктивными способами коммуникации и меняться не собирается?

Мама – человек, с которым мы долгое время находимся в слиянии. Даже когда взрослеем, мы продолжаем испытывать к маме весь набор горячих чувств: любовь и благодарность, страх и вину, обиду и ненависть.

Некоторая доля слияния со значимыми людьми допустима как отголосок младенческого симбиоза: мы буквально воспринимаем близкого человека частью себя, частью нашей жизни. Чем больше эта доля слияния, тем больше фрустрации будет вызывать обнаружение различий и несовпадение с ожиданиями. К тому же наши ожидания подогреваются фантазиями об идеальной матери. И все эти переживания активируются в момент общения с мамой!

При работе с эмоциями и чувствами к матери, таким образом, мы много внимания будем уделять выслушиванию и поддержке клиента в проживании его эмоций. Помним, что ему может быть непросто признаться в табуированных чувствах: ненависти, гневе, ревности, зависти, злорадстве, страхе…

Эти переживания вызывают стыд и вину, о которых не менее сложно говорить. А в глубине таится детский страх наказания, отвержения, покинутости, уничтожения грандиозной карающей материнской фигурой, к которой наш клиент посмел испытывать «недозволенные» чувства. Либо не менее грандиозно-инфантильный ужас при мысли о возможности разрушить материнский образ или даже навредить маме, просто испытывая эти «ужасные» эмоции. А в случае, когда опыта «хорошей мамы» было очень мало, есть страх утратить связь пусть с дефицитарной, «негодной», но хоть какой-то матерью.

Необходимо проявить и эти чувства, нормализовать их для клиента.

Если клиент говорит о «негативных» чувствах к матери, признает их – это уже хороший знак. Хуже, когда он подавляет и отрицает эти чувства, замещает их или перенаправляет, например, на партнера, детей, психолога или самого себя. В такой ситуации нам придется проводить настоящее расследование, избегая поспешных интерпретаций, выстраивая доверительный контакт с клиентом и поддерживая его.

Когда переживания названы, мы исследуем их. Важно разделить ситуативные эмоции, которые являются сигналом о потребностях здесь и сейчас, и более глубокие чувства, включающие оценочный и ценностный когнитивный компонент. Например, гнев как реакция на назойливые советы мамы и любовь к ней как чувство к близкому человеку.

Можно заметить более сильные эмоции, которые являются вторичными, защитными, – и попробовать определить первичные чувства, обнаруживающие уязвимость клиента. Например, тот же гнев и ярость могут быть реакцией на чувство покинутости. Или вина может скрывать за собой разрушительные фантазии.

Также мы можем заметить разные части психики клиента, которые могут находится в конфликте, исследовать эмоции и потребности (или чувства и убеждения) каждой из этих частей любым доступным нам методом. Например, Покинутый Ребенок может тосковать по любви, Бунтующий Подросток отрицать и обесценивать ее, Хорошая Девочка испытывать вину за свой бунт и ужас перед материнским гневом, а Критикующий Родитель стыдить за неподобающие импульсы. Вот эта удивительная сложность и многогранность психики обеспечивает амбивалентность и перегруженность отношений с матерью отголосками давних непереработанных чувств, реактивных эмоций и актуальных потребностей, приправленных идеализированными фантазиями и противоречивыми убеждениями.

Мы предлагаем клиенту занять наблюдающую, взрослую позицию, чтобы постепенно распутать этот клубок.

В работе психологу можно опереться на различные приемы:

• дифференцирование фактов («что именно произошло?»);

• интерпретации («как вы думаете, почему вы так среагировали?»);

• поиск альтернатив («можно ли в этой ситуации испытать другие чувства?»);

• расширение возможностей («какие мысли и фантазии возникли у вас в связи с событием?»).

Необходимо обратить внимание клиента на возможность авторства и выбора способов действовать в повторяющихся конфликтных ситуациях, не прибегая к импульсивному, выученному реагированию; найти возможность согласовать разные части внутреннего мира клиента. Выработать более адаптивные убеждения и более реалистичные ожидания к себе и матери: не только клиент не обязан следовать всем запросам матери, но и она не обязана удовлетворять всем его представлениям об идеале.

Здесь, вероятно, мы столкнемся с гореванием по неслучившемуся или невозможному. Некоторые реакции клиента можно рассматривать как застревание на какой-то из стадий горевания (отрицание, торг, гнев), даже если это утрата иллюзии о безграничном материнском либо собственном всемогуществе.