Месяц спустя.

Броуди

В «Терновнике и чертополохе» сегодня битком жителей Черри-Пика. Молодых и старых, шумных и молчаливых, все толпятся, разделяя радость от открытия нового заведения. Салон Анны полностью переделали изнутри, стены покрасили в нежно-розовый цвет, а старую мебель заменили на новую яркую. До того, как Анна взяла управление в свои руки, во всей парикмахерской отчетливо чувствовалась личность Ванды, но теперь, спустя месяц, никто и не догадался бы, что у салона когда-то была другая хозяйка.

Грудь чуть не лопается от эмоций, когда я вижу собравшихся, их искреннее восхищение и гордость. Не каждый день у нас здесь бывают массовые вечеринки, куда приходит весь город. Поддержать Анну.

Я тут же начинаю искать ее в толпе и нахожу в плотном окружении Поппи, Брайс и незнакомой женщины, как две капли воды похожей на Анну, хоть и старше. Я начинаю проталкиваться мимо гостей, по пути улыбаясь тем, кто оборачивается.

Первой меня замечает Поппи, машет и подмигивает. Я вполголоса фыркаю и, встав рядом с Анной, инстинктивно обнимаю ее за талию. Она разворачивается в моих объятиях, смотрит на меня снизу вверх, и ее губы растягиваются в радостной улыбке.

– Привет, детка! – здороваюсь я с ней уже во второй раз за сегодняшний вечер, целуя в макушку.

Волосы у Анны причудливо уложены, а под светлой джинсовой курткой на ней темно-синее обтягивающее фигуру платье. Мне не нужно смотреть ей на ноги, я и так знаю, что она выбрала удобные кроссовки. Не рискнула надеть туфли на каблуках после того, как вчера до волдырей стерла ноги в новых ковбойских сапогах. От одного воспоминания об Анне, на которой нет ничего, кроме этих сапог, и о том, как мы занимались любовью на кухонной стойке прошлой ночью, в джинсах у меня становится тесно.

– Привет, Броуди! – чуть не нараспев приветствует меня Брайс, и на ее лице появляется улыбка.

Анна, не обращая внимания на своих друзей, разговаривает только со мной.

– Куда делись твои дедушка с бабушкой?

– Бабушка ходит общается и деда таскает за собой.

Хотя на вечеринку их привез я, не прошло и пяти секунд, как к бабушке подошла одна из ее приятельниц по игре в бинго. Я бы переживал за деда, но он уже давно привык.

– Неудивительно, – говорит Анна, беззаботно смеясь. – Ну, ты тут, и я хочу познакомить тебя со своей мамой, Лариссой. Мама, это Броуди.

Мама Анны, уже вовсю улыбаясь, пожимает мою протянутую руку. В уголках глаз у нее собрались морщинки, а сами глаза такого же теплого карего цвета, как у дочери.

– Я так много о тебе слышала, Броуди. Очень приятно наконец познакомиться лично, – говорит она.

– Взаимно. Очень рад встрече, мэм. – Я оборачиваюсь к Анне. – Значит, ты обо мне рассказывала?

– Только когда выпадала возможность, – невозмутимо отвечает она.

Прижав Анну к себе покрепче, я наслаждаюсь ее теплом, заполняющим каждую мою клеточку.

– Тогда у нас ничья.

– Кстати, мама – большая поклонница твоего творчества. Не принимай на веру ее застенчивый вид.

Ларисса, изумленно взглянув на дочь, смотрит на ее подружек, будто обращаясь к ним за поддержкой. Но они ей не помогают, а изо всех сил сдерживают смех.

– Я правда очень польщен, – говорю я.

– Предательство от собственной дочери! Тебе повезло, что я слишком сильно тебя люблю, Аннализа!

Анна наставляет палец на мать.

– Ты бы поступила точно так же, и даже не пытайся это отрицать!

– Хотела бы я на это посмотреть, – вставляет Поппи.

– И я, – одобрительно подхватывает Брайс.

– Ах вы! – возмущенно вскрикивает Анна.

– Прости, детка, но я бы тоже не отказался от такого зрелища, – усмехаюсь я, поглаживая ее бок.

– Ни на кого нельзя положиться! Смотрите теперь, как бы я вас не выгнала, – ворчит Анна, но в ее словах нет никакой обиды.

Ларисса, сдерживая улыбку, похлопывает Анну по плечу.

– Ох, милая! Нам так жаль!

– Не ври! Ничего тебе не жаль!

Мама что-то ей отвечает, но я не слышу, обернувшись, потому что кто-то хлопает меня по плечу. Анна отлипает от меня, и я вижу у себя за спиной Калеба с микрофоном в руках.

Он любезно дожидается, пока я не извинюсь и, чмокнув Анну в покрытые блеском губы, не оставлю женскую компанию. Через толпу Калеб ведет меня к подмосткам, установленным в углу салона.

Мы останавливаемся в нескольких шагах, и он вручает мне микрофон.

– Звук уже должен быть налажен. Просто включи микрофон, когда будешь готов. Как себя чувствуешь, дружище?

– На седьмом небе от счастья. И от гордости распирает. Я никем еще так не гордился.

И это еще мало сказано, просто я пока не могу подобрать слов.

Я слишком занят, прокручивая в голове то, что собираюсь сказать через несколько минут. Раньше у меня не было проблем с тем, чтобы высказаться. Но это неудивительно: для описания моих чувств к Анне слов всегда не хватает.

– Приятно видеть тебя таким. Смотрю на твою глупую улыбку, и сердце радуется.

– Я и до встречи с Анной улыбался.

– Но не так. Не так, словно у тебя в жизни есть что-то стоящее. Словно ты по-настоящему счастлив.

Я кладу руку ему на плечо и смотрю прямо в глаза, пытаясь выразить, как я ему благодарен.

– Не вздумай ржать над моей речью, скотина!

Калеб хохочет, как ненормальный.

– Отвали! Иди пой дифирамбы своей подружке.

– Захватил блокнот? Наблюдай за работой мастера.

– Буду записывать, чего нельзя делать.

Показав Калебу средний палец, я разворачиваюсь и иду на сцену. Включив микрофон, я перевожу дыхание и обращаюсь к собравшимся.

– Добро пожаловать в новый салон «Терновник и чертополох»! Спасибо, что отважились прийти к нам в такой мороз и отпраздновать открытие вместе с нами. – Теперь все смотрят на меня, но я вижу только Анну. – Рискуя показаться вам влюбленным придурком, я хочу сказать всего пару слов, прежде чем передать микрофон фантастической хозяйке этого прекрасного заведения.

На лице у Анны появляется любопытство, и она смотрит на меня, постукивая кончиком пальца с накрашенным розовым лаком ногтем по уголку улыбающегося рта. Я сглатываю слюну, а сердце у меня в груди колотится, словно дикий зверь.

– Если кто-то еще не знаком с Анной, я очень надеюсь, что вы еще успеете это сделать. Я и не подозревал, что она ворвется в мою жизнь и перевернет ее с ног на голову, но теперь бесконечно ей за это благодарен. Анна, я безмерно горжусь тобой и жду не дождусь узнать, что нам готовит будущее. Для меня большая честь – любить тебя. – Анна прикладывает ладонь к сердцу и шепчет три моих самых любимых слова. Я повторяю ее жест и заставляю себя окинуть взглядом собравшихся. – Давайте ей хорошенько похлопаем? Спасибо вам всем, что пришли.

Тут же раздаются аплодисменты, но я не обращаю на них внимания. Ведь Анна уже идет ко мне через толпу. Я немедленно подхватываю ее на руки и кружу по маленькой сцене, уткнувшись лицом ей в шею, а ее смех звенит у меня в ушах, словно любимая мелодия.

– Броуди, спасибо тебе за все! – шепчет она мне в самое ухо.

Я смотрю ей в глаза и прижимаюсь к ее губам в поцелуе, прекрасно зная, что ей не нужно больше слов. Ведь для этого у нас целая вечность впереди.

* * *

Через три часа я еду мимо гостевого дома и рощицы вокруг верхом на Скае, прижимаясь грудью к Анне. Мы мирно и безмятежно молчим.

– Итак… куда мы направляемся? – наконец не выдерживает она.

– Осталось пару минут.

– Тебе повезло, что я не против сюрпризов.

Губы у меня изгибаются в улыбке.

– Как тебе, понравилась вечеринка? Как настроение? Все были от тебя в восторге.

– Смотрю, меняешь тему. Не думай, что ты самый хит– рый, Броуди Стил! Но, отвечая на твой вопрос, – настроение у меня потрясающее. Все еще нервничаю, но уже жду не дождусь, когда мы откроемся по-настоящему.

Все прежние клиенты и сотрудники салона Ванды решили остаться в салоне, когда хозяйкой стала Анна, поэтому на следующей неделе в ее первую смену в этом качестве хлопот будет немало.

Я никуда не поеду, буду помогать ей – я предусмотрел это, когда планировал дальнейшие мероприятия со студией «Свифт Эдж». Учитывая мой вклад, Реджи был вполне доволен, а вот убедить Гаррисона оказалось сложнее. Только ему не повезло, потому что я и не думал уступать.

Мне разрешили записываться в новой студии компании «Свифт Эдж» в Калгари, когда она в этом месяце откроется, а когда запись альбома завершится, я объявлю о своем первом турне по Северной Америке. У нас ушло несколько часов на переговоры по видеосвязи, чтобы согласовать даты и города, но мы наконец все решили, и Анна все одобрила.

Меня снова грозит охватить беспокойство, неизменно переполняющее грудь при одной только мысли об отъезде на гастроли, но Анна отвлекает мое внимание, трогая меня за бедро и плотнее прижимаясь ко мне спиной.

– Я слышу, как ты думаешь, – говорит она.

– Прости, любимая, – шепчу я ей в волосы.

Она ездит верхом на Скай уже непринужденнее, ловчее с каждым рывком и подскоком. Я крепче обхватываю ее за талию и, прижавшись к ней, расслабляюсь.

– Хочешь поговорить? – тихо спрашивает она.

Скай узнает тропинку, ведущую к тому участку ранчо Стилов, где мы с ней бывали раз десять за последние несколько недель, и я ослабляю поводья, позволяя лошади идти самой.

– Я много о чем думал, Лютик. И все так или иначе связано с тобой.

– Расскажешь мне?

Я тыкаю пальцами ей под ребра и ухмыляюсь, когда она, хохоча, меня отталкивает.

– Не сейчас.

Глубоко вдохнув, чтобы выровнять дыхание, она замечает:

– Ты меня сюда раньше не приводил.

– Нет. Этот участок не использовался ни разу за все время, что Стилы владеют этой землей.

– Жаль! Тут красиво!

Отсюда хорошо видны горы, устрашающие, но прекрасные. Вдоль внешней границы участка растут деревья, летом густые и зеленые, скрывающие изгородь и грунтовую дорогу за ней. Здесь так спокойно, даже еще спокойнее, чем на остальной территории ранчо. Хлопотливыми буднями сюда не доносится шум от скота и техники. Идеальное место для начала жизни с женщиной, которую я люблю.

Надеюсь, она с мной согласна.

– Рад, что ты так думаешь. Потому что я тебя сюда привез не просто так.

– И зачем же?

Я соскакиваю со Скай и протягиваю руку Анне. Она берет ее, и я помогаю моей девушке спешиться. Мы обходим Скай, и я устраиваюсь позади Анны, глядя на пустой участок земли.

– Я подумывал, не переехать ли нам подальше от главного дома. Гостевой дом меня раньше устраивал, может, он и сейчас годился бы, если бы мне не хотелось чего-то более уединенного. Только для нас. Для нас с тобой. Что ты об этом думаешь? – спрашиваю я не спеша, не обращая внимания на свое волнение.

Прошло всего несколько месяцев, и пусть это безумие, но я не хочу отпускать ее обратно в город, в ее отдельное жилище. Я хочу, чтобы мы жили вместе.

– Весь прошлый месяц, даже дольше, ты приезжала сюда каждый день. Мы уже не первую неделю спим вместе. Здесь живет Бананна, и я знаю, как ты любишь с ней возиться, – добавляю я.

– Броуди, – выдыхает Анна, и в этом единственном слове слышится трепет. – Гостевой дом очень красивый. Зачем тебе другой только из-за меня?

– Другой дом – для нас, Анна.

Она обхватывает мои руки, нежно, но крепко, однако не разворачивается ко мне лицом.

– Ты предлагаешь к тебе переехать?

– Только если ты этого хочешь. Я знаю, что ты независима и только рада этому. Я не хочу тебя этого лишать. Блин, этого я хочу меньше всего.

– Ты меня ничего не лишаешь. Я ни за что не стану ввязываться, если не буду готова.

Я силюсь найти что ответить. Она наконец разворачивается ко мне лицом, и при виде любви в ее глазах у меня чуть земля не уходит из-под ног. И только тут мне удается подобрать слова.

– Один последний шаг. Еще одно новое начинание. Но на этот раз ты будешь не одна. Мы сделаем это вместе.

В ее светящихся любовью глазах стоят слезы. Я их смахиваю, прежде чем они успевают скатиться по ее порозовевшим щекам.

– Я люблю тебя, Броуди Стил, и очень хочу с тобой съехаться, – объявляет она и, проведя пальцами мне по подбородку, берет мое лицо в ладони.

– Правда?

– Чистая правда! Но нам действительно необязательно строить новый дом. Я буду более чем счастлива в гостевом.

Я трясу головой, взявшись за ее бедра.

– Больше никаких гостевых и съемных домов. У нас будет постоянное жилье. На этом самом месте.

– «На этом самом месте» звучит идеально, – шепчет она, и тут ее губы, такие теплые и мягкие, прижимаются к моим.

Я целую ее в ответ, и знаю, что это навсегда.