На прошлое Рождество я позволила Брэкстон уговорить меня поехать с ней к ее свекрам. У Хаттонов большая и шумная семья, и они такие любящие, что в это трудно поверить. Если бы я своими глазами не видела их отношения, я бы сказала, что это неправда.

Никогда я не встречала такого дружного семейства. Преисполненного любви и энергии. До знакомства со Стилами.

Пусть у Броуди с дедом сейчас не все ладно, но в глубине души они крепко любят друг друга. Их разногласия происходят из этой сильнейшей привязанности, а потому они такие непримиримые и всепоглощающие. Такой и должна быть любовь. Она должна делать из нас дураков, которыми движет желание никуда не отпускать любимых и которые оттого-то иногда говорят и совершают всякие глупости.

Мне здесь так хорошо. Тут царит такая атмосфера, словно все так, как должно быть, и она пронизывает меня насквозь всякий раз, когда я оказываюсь на ранчо Стилов. Эта семья, маленькая, но где каждый с большим сердцем, кое-что для меня значит. Очень много значит.

Провести с ними Рождество для меня как подарок судьбы.

Крепко держа меня за руку своей одетой в перчатку рукой, Броуди идет по заснеженной дорожке, ведущей к пастбищам. Я ощущаю прилив радости. Несмотря на холод, мне еще никогда так не нравилось гулять. Свежий воздух и чистое небо что-то пробуждают во мне, нечто незатронутое прежде.

– Ты купил мне лошадку на Рождество? Ты же знаешь, что я даже еще не умею ездить верхом? – Я чуть не подпрыгиваю на ходу, потому что мне кажется, что мы идем слишком медленно.

Он от души смеется.

– Нет, я не подарю тебе лошадку, Анна.

– Ладно, хорошо.

– Твой подарок чуть дальше за конюшней. Когда мы придем, ты его не пропустишь.

Мы проходим мимо конюшни, и через несколько мгновений я замечаю что-то крошечное на первом пастбище. Что-то… розовое?

Прибавляя шагу, я тяну Броуди за собой. Он смеется, на этот раз еще громче, но я не обращаю на него внимания и не отрываю глаз от розовой штуки, которая вырисовывается все четче.

– Броуди!

– Анна! – Я слышу, что он улыбается.

– Зачем это?

– Зачем что?

– Даже не думай меня сейчас дразнить.

Я поворачиваюсь к нему и забываю, как думать. Забываю, как дышать. В его глазах светится такая сильная любовь, что сердце замирает.

– Иди, детка. Посмотри, – подгоняет меня он, кивая головой, увенчанной шляпой, в сторону крошечного хлева.

Мне больно отворачиваться, но радостное волнение помогает унять боль, и, выпустив руку Броуди, я бегу к розовой постройке.

Чем ближе я подхожу, тем яснее вижу, в какой именно оттенок розового выкрашены длинные гладкие доски – в пастельно-розовый, который на ярком солнце кажется почти персиковым. На задней стенке виднеются какие-то слова и пара рисунков. Прежде всего мое внимание привлекает ярко-желтый банан, и, остановившись в полуметре от постройки, я читаю написанное рядом с ним имя.

– Не может быть, чтобы Уэйд это одобрил! – выдавливаю я, и от избытка эмоций у меня перехватывает горло.

Броуди встает у меня за спиной. Мне не нужно оборачиваться, чтобы в этом убедиться. Я чувствую по мурашкам на шее и теплу, разлившемуся по спине. У меня слабеют колени, и я жду его прикосновения.

Когда он заботливо обнимает меня сильной рукой за талию, на глазах выступают слезы и скатываются по щекам.

– Ты еще не видела самого главного, а уже плачешь, – говорит он и просовывает руку мне под куртку, прижимая ладонь к моему животу и гладя все, до чего он может дотянуться.

– Мне не нужно заглядывать внутрь, я и так знаю. Ты меня слушал.

– Я всегда тебя слушаю.

– Небо не упало на землю, – говорю я, выдыхая.

– Определенно нет.

– Ты сказал, что вы не держите крупный рогатый скот в качестве питомцев.

– Я сказал, что мой дед не держит. Ничего не говорил о себе. Или о тебе, – поправляет меня он.

– О тебе или обо мне, – повторяю я, а у самой руки чешутся открыть дверь. – Я этого не ожидала.

– В этом и заключается сюрприз, Лютик. Когда ты его не ожидаешь.

– Мне кажется, таких сюрпризов мало кто ожидает, Броуди.

– Бросай бурчать и иди за мной.

Я ждала его разрешения. И немедля прохожу через ворота и выхожу на пастбище. Сначала я вижу открытую часть хлева, которая смотрит на пастбище. А потом – пушистое существо высотой до колена, которое вприпрыжку скачет к нам из-под навеса. У меня отвисает челюсть, когда теленок, справившись с явным волнением, бежит к Броуди и бодает его колени.

– Соскучилась за пару часов, да? – спрашивает тот, почесывая теленка за ухом.

Господи, уши у нее тоже пушистые.

У этой милой малышки густая грязновато-белая шерсть с длинным чубом, свисающим между ушами до самого кончика розового носа. Она с любопытством следит за мной безмятежными карими глазами, и я улыбаюсь, будто она поймет, что я хорошая, по одной моей улыбке. Смешно, конечно, ну и ладно.

– И давно она здесь? – тихо спрашиваю я.

– Три дня. Ее пришлось поискать, но, кажется, она стоит этой охоты. Бабушка ее тоже полюбила. Она даже пару раз пускала ее в дом, когда дед задерживался допоздна. А в остальное время она здесь, с другими коровами. И уже заслужила звание мисс Популярность.

Брови у меня взлетают.

– В дом? Ей можно в дом?

– По-видимому. Как я уже сказал… разбалованная.

– Я даже не знаю, что сделать или сказать, или… не знаю, – признаюсь я.

– Дай ей обнюхать твою руку, и познакомьтесь. Она почти такая же милая, как ты.

– Я не всегда милая, – многозначительно говорю я.

– Ты совсем чуть-чуть недотягиваешь.

Я прикусываю губу, скрывая улыбку, и протягиваю руку телочке. Бананне, судя по надписи на хлеву.

– Ты дал ей имя, – шепчу я.

Бананна утыкается в мою ладонь мокрым носом, и я сдерживаю смех, не желая ее отпугнуть.

– Если тебе не нравится, дадим другое имя. Ей-то все равно.

– Ты мне подарил пушистую коровку, – говорю я, почти беззвучно.

Броуди фыркает.

– Так и есть.

Я поднимаю глаза, глядя на него с распахнутой душой, ничего не скрывая.

– Никто никогда не делал для меня ничего подобного.

– Что ж, я рад быть первым.

«И последним», – я молю, чтобы он так сказал. Скажи, что ты будешь единственным, кто будет делать такое для меня. Еще долго-долго. Но он этого не говорит, и мне так больно, что самой противно. Искорка сомнения увеличивается в размерах вдвое.

– Эй! – Запустив пальцы мне в волосы, Броуди поворачивают мою голову к себе, пока я не встречаюсь с ним взглядом. – Ты где?

Бананна тычется мордой в мою раскрытую ладонь, пытаясь привлечь к себе внимание. Я бы засмеялась, если бы не была в таком раздрае. Меня вдруг охватывает приступ любви к ней, и это помогает восстановить равновесие.

– Кажется, что если не буду осторожна, то скоро в тебя влюблюсь. – Эти слова вылетают у меня сами собой.

Наступает тишина. Вокруг становится так тихо.

Но вот Броуди отмирает. Телочка забыта. Положив руки мне на бедра, он прижимает меня к себе всем телом. По мне пробегает дрожь, и я понимаю, что соврала.

Выходит, я все-таки была недостаточно осторожна. Ведь я уже влюбилась.

Услышав его слова, я радуюсь, что он крепко меня держит, потому что колени подгибаются.

– Я влюблюсь в тебя быстрее, Аннализа Хайтс. И мне никогда не нравилось осторожничать.

* * *

Я не считаю, сколько времени мы проводим на пастбище с Бананной. Броуди, прислонившись к внутренней стене хлева, зажимает меня ногами, пока наша телочка жует розовую веревку, пытаясь то съесть ее, то вырвать у меня из рук.

Я успела полюбить эту милашку. И вскоре мне уже хочется переехать к ней жить. Разумеется, это невозможно. Но, если бы было можно, я бы так и сделала.

Я радуюсь, когда узнаю, что Броуди все продумал: и про нее, и про то, как она будет здесь жить.

Он сам построил этот хлев, позвав на помощь работников ранчо, которые охотно отозвались и не возражали задержаться после целого дня работы. Он будет служишь лишь укрытием, если оно понадобится Бананне и другим коровам. В глубине пастбища есть еще один хлев, побольше. Бананна кормится с остальными коровами, но, конечно, ей перепадает больше угощений. А летом у нее будет сколько угодно травы, и она сможет пастись целый день.

Она избалованная. Совершенно разбалованная. Почти как я.

Я со счастливым вздохом прислоняюсь к Броуди спиной, когда он обнимает меня за талию. Он кладет подбородок мне на плечо, и его борода сексуально и рискованно царапает мне щеку.

Как бы мне ни нравилась моя новая шляпа – подарок Поппи, – я рада, что он снял ее, когда мы сели. Теперь ничто не мешает ему ласкать меня как угодно.

– Ты оставишь бороду, когда вернешься? – не могу удержаться я.

Броуди жестче проводит упомянутой бородой по моей коже.

– Ага. Думаю, пока не буду ее сбривать.

– Хорошо. Она тебе идет.

– С ней я выгляжу суровее, чем при первой нашей встрече.

– Суровее, но все такой же красавчик!

Он губами заглаживает царапины от щетины.

– Вот уж не ожидал после той первой встречи, что окажусь здесь с тобой.

– Неужели? Не мог представить, что купишь девушке, словесно надравшей тебе задницу перед всеми, пушистую коровку, которая будет жить на твоем семейном ранчо?

– Не-а, а жаль. Сэкономил бы время и не ходил бы вокруг да около.

– А мне, пожалуй, нравится, как мы начали. Это было своеобразно, – признаюсь я, выпуская из рук веревку и позволяя Бананне выиграть этот бой.

Она мило отскакивает назад, потом вперед, а затем бросает свою игрушку и ищет что-нибудь новенькое.

– Тебе придется часто приезжать и навещать Бананну, – говорит Броуди, словно я и так не знаю. Или не планирую это делать.

– Даже когда ты уедешь?

Пауза.

– Особенно когда я уеду.

– Ты уже знаешь когда?

Я не хочу знать, но в то же время мне это необходимо. Он может отложить свое возвращение в Нэшвилл лишь ненадолго.

– На следующей неделе. Вчера вечером Рита прислала мне билет на самолет.

У меня начинает сосать под ложечкой, и я зажмуриваюсь, отгоняя накатившую тошноту.

– Как долго тебя не будет?

– Всего несколько дней. Я встречусь с представителем студии, но это не займет много времени.

– А потом?

Он прижимает меня крепче, и я не возражаю.

– Потом я вернусь, пока не пойму, что делать дальше. Пока мы не решим, что делать дальше.

– Мы – это ты и я?

– Да, детка. Ты и я. Я не хочу расставаться, когда вернусь к работе. Планирую быть с тобой как можно дольше.

Я разворачиваюсь в его объятиях, прижав колени к груди. Его ноги обвивают мое тело, и он обнимает себя за колени, удерживая меня в кольце своих рук и внимательно наблюдая, как я обхватываю его за шею и сцепляю пальцы у него на затылке.

– Думаешь, на расстоянии это сработает? – спокойно спрашиваю я. Пожалуй, чересчур спокойно.

У Броуди напряженное выражение лица, такое сосредоточенное. Но в его глазах такая искренность, что я немного успокаиваюсь.

– Я в этом уверен. Я постараюсь, чтобы сработало, ради тебя. Нам нужно многое обсудить, но у нас еще есть время. И сегодня неподходящий момент для таких разговоров. Я хочу просто побыть с тобой. Провести праздники со своей девушкой. Я достаточно в нас уверен, чтобы попросить тебя мне это позволить.

Услышав мольбу в его голосе, я смягчаюсь. Словами тут не ответишь. Я встаю на колени и смотрю Броуди прямо в глаза, наслаждаясь тем, как он следит за кончиком моего языка, когда я облизываю губы. Ощущая тяжесть своих рук у него на плечах, я преодолеваю расстояние между нами и прижимаюсь ртом к его губам.

Поцелуй из нежного и ласкового становится жестким, неистовым. Сказались недели сексуального напряжения. С каждым вздохом я чувствую, что все так, как должно быть. Мы оба долго дразнили себя, но развязка наступит сегодня. Сегодня ночью. Сейчас. Мне все равно, лишь бы поскорее.

Броуди стонет, не отрываясь от моих губ, и я впитываю его стон в нетерпении услышать следующий. Я запускаю пальцы ему в волосы, соски у меня твердеют и ноют. Между ног все пышет жаром, мною движет такое страстное желание, что я отключаюсь от окружающей реальности. Здесь только мы. Я и Броуди.

Большими ладонями он накрывает мои ягодицы, массируя их через джинсы. Я хочу почувствовать его руки на своем обнаженном теле, хочу сорвать с себя штаны.

Но, боже, я знаю, что мы не можем это сделать прямо сейчас. Прямо здесь.

Чего мне стоит оторваться от его губ!

– Сегодня. Не здесь, – шепчу я.

Броуди, не открывая глаз, прислоняет лоб к моему лбу.

– Чертова Бананна.

Я громко смеюсь. От всей души. Броуди открывает глаза, такие пронзительные и ярко-голубые, что у меня бегут мурашки.

Да, можно уверенно сказать, что я готова почти на все, чтобы быть с ним. В том числе на расстоянии.