Проведя все утро в дороге и перекусив жареной картошкой и молочным коктейлем в самом лучшем автокафе, где я в жизни бывала, следующий час мы выбираем сапоги. В лучшем обувном во всей провинции Альберта, по словам Броуди.

– Что думаешь об этих? – спрашивает Броуди, возвышаясь надо мной: я сижу на банкетке.

Я едва удерживаюсь от смеха, глядя на него: он стоит у высоких полок с обувью в бейсболке с низко опущенным козырьком и в огромных солнцезащитных очках, скрывающих его прекрасные глаза. Броуди в узких джинсах «Ливайс», темно-коричневых ковбойских сапогах и толстой куртке «Кархарт», и эти очки слегка портят образ крутого парня. То, что ему все же удается не терять марку, доказывает, какой он красавчик. Хоть я и не сомневаюсь, что Броуди под силу все что угодно.

– Анна? Они тебе нравятся? – повторяет он, глядя на меня с непринужденной ухмылкой.

Я откашливаюсь и игнорирую его нахальство.

– Они классные.

Броуди помахивает красновато-коричневой парой с квадратными носами и черными спиралями по бокам. Не совсем в моем стиле, но мы уже перемеряли не меньше дюжины разных сапог, и ни одни мне не приглянулись.

– Мне не очень нравятся квадратные носы. И красный цвет, – говорю я, пытаясь сузить поиски, пока нам не пришлось уходить с пустыми руками.

Броуди ставит сапоги обратно и вновь поворачивается ко мне, прикусывая щеку изнутри. С решительным видом уперев руки в боки, он коротко кивает.

– Сейчас вернусь.

Я складываю руки на коленях и смотрю ему вслед, подавшись вперед и заглядывая за ряд полок, чтобы еще раз взглянуть на его задницу. В зале сегодня малолюдно. Не знаю, обычное ли это дело для такого магазина. Наверняка. Сомневаюсь, что ковбои любят тратить время на болтовню, когда идут за новыми сапогами.

Как бы то ни было, я рада, что нам не пришлось бегать от толпы покупателей. Маскировка у Броуди не слишком искусная. Никому не составит труда его узнать, несмотря на очки, поэтому я очень ценю, что ради меня он пошел сегодня на этот риск.

Я поджимаю пальцы в толстых шерстяных носках, которые он захватил с собой, – это очередное проявление его заботы, от которого я снова чувствую бабочек в животе. Я никогда не любила автомобильные путешествия, но с Броуди я, пожалуй, могла бы к ним привыкнуть. Сегодняшняя поездка с ним по тем же дорогам, по которым я накануне добиралась из аэропорта, ощущалась совсем иначе. Два с половиной часа не показались ни скучными, ни утомительными. Совсем наоборот. Они были заняты смехом, весельем и вдумчивыми разговорами.

Думаю, я уже с уверенностью могу сказать, что с Броуди для меня многое будет по-другому.

– Ладно, попробуй-ка эти.

Повернувшись, я вижу, что Броуди направляется ко мне с темно-коричневой коробкой в руках, расплетаю пальцы и упираюсь ладонями в колени.

– Где ты их нашел? – спрашиваю я.

Он подмигивает и открывает крышку, чтобы я заглянула внутрь.

– Секрет. Бери, примеряй!

Я разглядываю принесенную пару, и у меня перехватывает дыхание. Я медленно достаю из коробки один сапог. Он мягкий, со скругленным носком, на небольшом каблуке. Светло-коричневые бороздки на чуть более темной коже складываются в очертания подсолнухов, и я всматриваюсь в мягкое, спокойное лицо Броуди, жалея, что не могу заглянуть ему в глаза.

– Они очень красивые, – шепчу я.

– Примерь!

Так я немедленно и поступаю. Надеваю сначала один сапог и тут же жадно тянусь за другим. На шерстяные носки они садятся плотно, но не жмут. Броуди встает на колени передо мной и проводит рукой вверх и вниз по голени и щиколотке, будто бы проверяя посадку, но мне кажется, он просто нашел повод меня потрогать. От этой мысли я чувствую страшное головокружение. И возбуждение. Но это не новость.

– Встань, посмотри, как тебе в них, – советует он.

Я перекатываюсь с пятки на носок, а потом начинаю прохаживаться взад и вперед по коврику.

– Мне удобно. Они мне нравятся.

– Настолько, чтобы ходить в них часто?

– Настолько, чтобы никогда их не снимать.

Он смотрит на меня, опустив голову, а потом снова поднимает подбородок. Я не могу удержаться и, встав на цыпочки, снимаю с него очки. По всему телу у меня пробегает трепет, когда я наконец вижу, что пряталось за темными стеклами, вижу выражение его глаз – в них жар, от которого разгорается пламя, уже занявшееся у меня между ног. Жар, который распаляет его, умоляя выплеснуться наружу.

Я для этого слишком слабовольна, потому что при взгляде в эти сексуальные голубые глаза мне хватает пяти секунд, чтобы начать игру с огнем.

– Что ты думаешь? Они тебе нравятся?

– Думаю, что мне хочется закинуть тебя на плечо и утащить к себе в грузовик. Думаю… – Он в два шага оказывается рядом. – Неведомо, почему мне посчастливилось называть тебя своей.

Я изо всех сил стараюсь дышать ровно, но все впустую.

– Меня еще никто никогда не закидывал на плечо.

Броуди медленно выгибает бровь.

– Не искушай меня, детка.

– Ладно, если мы тут закончили, то можем идти. Вернемся в город и поужинаем.

– Где будем ужинать? Пойдем куда-нибудь? – спрашивает он, избегая вопроса, который, как мы оба понимаем, ему хочется задать.

Я медленно качаю головой.

– Анна, ты приглашаешь меня к себе? – Он говорит так тихо, чуть слышно.

– После сегодняшней поездки единственное правильное решение – отблагодарить тебя ужином.

Мозолистыми руками он обхватывает меня за щеки и обжигает мне губы горячим дыханием, склоняясь ко мне ближе и шепча:

– Я приду. Но не только ради ужина. Я не откажусь и от десерта.

Я вспыхиваю от макушки до кончиков пальцев. Трусы у меня намокают – почти рефлекс, когда дело касается этого парня. Я прерывисто выдыхаю и, подавшись вперед, нежно его целую. Он прижимается ко мне губами, лаская меня, чтобы в полной мере почувствовать мой вкус, и отстраняется.

– Эта поездка домой будет самой долгой в моей жизни, – признается он.

Я тихо, с придыханием смеюсь.

– И не говори!

* * *

Проходит час, и я едва не задыхаюсь от сексуального напряжения, которое пронизывает темную кабину грузовика Броуди. Джинсы с внутренней стороны бедер у меня, наверное, протерлись оттого, что я то и дело ерзаю на сиденье.

После того как Броуди заплатил за мои дорогущие сапоги – по его собственному настоянию, – мы вышли из магазина и тут же пустились в обратный путь до Черри-Пика. Когда мы выехали на шоссе, я надела новые сапоги и с тех пор не могу оторвать от них глаз.

Страстные взгляды Броуди я тоже заметила. От этого мое возбуждение только возросло. Сколько бы я ни переключала радиостанции и ни проверяла телефон, у меня не получилось отвлечься и мне по-прежнему хочется откинуть центральную консоль и забраться ему на колени.

Желание сворачивается кольцами внизу живота, по коже от малейшего дуновения воздуха из обогревателя бегут мурашки, а в груди жжет от отчаянных попыток выровнять дыхание.

Скрипит кожа, и я вижу, что Броуди нещадно сжимает руль, так что костяшки пальцев у него белеют. Он перехватывает его то так, то эдак, и – чтоб мне провалиться! – вены на тыльной стороне его рук вздуваются и напрягаются. Я откидываю голову на подголовник и, прикрыв глаза, постукиваю по окну.

Прежняя Анна ни за что не взяла бы на себя такую смелость… Никогда бы не сделала того, что собираюсь сделать я.

Когда я откидываю консоль и отстегиваю ремень безопасности, Броуди поворачивает ко мне голову. Солнце село, и меня это успокаивает. Никто, кроме него, не видит, как я пересаживаюсь на центральное сиденье и кладу ладонь на его бедро, а потом накрываю ею бугорок под ширинкой. У меня округляются глаза оттого, какой он большой и такой горячий, что я чувствую жар даже через плотные джинсы.

Я первый раз трогаю его так. Кровь у меня закипает от пьянящего желания. Я смотрю на Броуди из-под ресниц и вижу, что он стискивает зубы, с трудом переводя дыхание. Я останавливаюсь, чтобы убедиться, что он так напрягся не от неприятных ощущений.

Броуди переводит на меня взгляд своих потемневших голубых глаз, такой страстный, что я чувствую между ног прилив острого наслаждения, будто от невидимого прикосновения к клитору.

– Анна, клянусь, если ты сейчас вытащишь меня из штанов, я овладею твоим прелестным ртом. Я тут еле держусь.

Меня захлестывает волна облегчения, которая тут же сменяется решительностью. Трясущимися от желания пальцами я расстегиваю и стягиваю с него джинсы. Броуди приподнимает бедра, помогая мне, и я ахаю, когда его член оказывается на свободе. Длинный, толстый, влажный – для меня одной.

– Поцелуй меня, – хрипло командует Броуди.

Я разворачиваюсь и, встав коленями на сиденье, прижимаюсь губами к его рту. Он уже ждет меня. Как только мы соприкасаемся, он кладет руку мне на затылок и, не отрывая взгляда от дороги, жадно впивается в мои губы.

Это безрассудство. Даже под покровом ночи на шоссе еще оживленное движение. Фары встречных машин то и дело освещают кабину, но я не отсаживаюсь и не прячусь. Пока он не даст мне добро. Мне нравится его вкус. Ощущения невероятные.

Мне очень хочется, чтобы он получил удовольствие, и, когда я обхватываю его член рукой и совершаю первое движение, мой рот заглушает вырвавшееся у него шипение. Броуди, потянув меня за волосы, на долю миллиметра отрывается от моих губ.

– Постарайся, чтобы мы не разбились. У меня ценный груз, – шепчет он.

От меня не ускользают властные нотки в его дразнящем тоне. Я нашла себе любителя доминировать, и эта мысль меня возбуждает.

Я сползаю вниз по его телу, словно жидкость, растекаясь по сиденью у его бедер. Все его мускулы напряжены, когда он меняет положение и раздвигает ноги, насколько ему позволяют джинсы. Я крепче сжимаю руку, и Броуди трепещет, его тело на сиденье сотрясается, а пальцы впиваются мне в волосы.

– Я буду очень стараться, – обещаю я, переводя взгляд на его промежность.

Мое собственное возбуждение – как навязчивая мелодия в голове, но я его игнорирую ради такого момента. Я медленно и старательно работаю рукой, почти бессознательно выгнувшись в талии и наклонившись к самой головке его члена, красной и влажной.

Моя задница оказывается выше головы, а пуговица джинсов впивается в живот, но я не меняю положение, не в силах оторваться. Вожделение пьянит меня, кружит голову его запах, вкус и ощущения. Я провожу языком по головке, собирая каплю скопившейся в выемке жидкости. С громким и чувственным стоном я повторяю это раз за разом.

– Черт! Вот так! Еще! – сквозь стиснутые зубы шипит Броуди.

Я делаю, как он велит, но недолго. А потом забираю его полностью затвердевший член в рот насколько могу и снова выпускаю, чтобы отдышаться. Броуди крепко держит меня за волосы, но не шевелит рукой. Я снова опускаюсь и двигаю головой из стороны в сторону, стараясь не задеть его зубами, но надеясь, что он не упустит намек.

И он понимает. Я коварно ухмыляюсь, а он начинает направлять меня руками, задавая желаемый ритм. А я и рада стараться, я так напряжена, что каждый его стон входит в меня, словно палец. Никогда еще мне не было так приятно делать минет. Я вся наэлектризована и только и жду, чтобы он взял меня. Я сжимаю бедра, извиваясь и зажмуриваясь, перед глазами искрит от возбуждения.

Мои телодвижения не ускользают от Броуди. Дождавшись, пока я возьму его поглубже, он рывком проталкивает член еще дальше.

– Поласкай себя, Анна. Покажи мне, какая ты мокрая.

Я давлюсь до слез, расстегиваю джинсы и сую руку себе в трусы. Я вся мокрая, кружевное белье промокло насквозь, но я и так это знала. Стоит мне дотронуться до клитора, как я встаю на дыбы и выпускаю член Броуди изо рта.

– Покажи, – шепчет он.

– Вот! – стону я.

Я всего лишь один раз погружаю в себя палец и протягиваю руку Броуди. Обнимая его член губами, я смотрю, как он, отпустив мои волосы, берет меня за запястье, подносит мой палец ко рту и обсасывает его. Меня сотрясает внутренний спазм, из глаз сыпятся искры.

– Прекрасно! – стонет он, снова впиваясь пальцами в мои волосы. Я зажмуриваюсь, подчиняясь его руке. – Кончи для меня, детка. Вместе со мной.

Я уже совсем близка к оргазму и знаю, что это не займет много времени. Просунув ладонь в джинсы, я всхлипываю от удовольствия. Быстрыми и уверенными движениями пальцев я вожу по клитору, а большего мне и не нужно.

Броуди проталкивает член мне в рот, ускоряя толчки бедер, пока я помогаю себе руками с тем, что в меня не поместилось, и, не стесняясь, стону. Щеки у меня горят от усилий, а спина начинает болеть от неудобной позы, но боль меня только подстегивает. От переизбытка наслаждения я кончаю меньше чем через минуту и кричу, не выпуская изо рта член. Руки и ноги у меня трясутся, в глазах темнеет от удовольствия, и тут я слышу, как Броуди, выругавшись, вытаскивает из меня член.

Я заставляю себя открыть глаза и, обхватив ладонью, начинаю совершать быстрые и сильные движения. У Броуди вырывается проклятье, и на его голый мускулистый живот вылетает толстая струя густой спермы. Вяло хлопая глазами и нахмурившись, я ложусь щекой ему на бедро и перевожу дыхание.

– Почему ты не дал мне закончить? – шепчу я.

Пальцы Броуди в моих волосах расслабляются, он нежно гладит меня по голове и дышит так же прерывисто, как и я.

– Я спрашивал тебя, как ты хочешь, но ты не слышала. Не хотел рисковать.

Я невольно улыбаюсь, вытаскивая руку из джинсов и вытирая ее об себя.

– Да, похоже, слух мне на время отказал. Кстати, в следующий раз можешь не вынимать.

– Ладно, – мягко отвечает он.

Продолжая глупо улыбаться, я помогаю ему натянуть и застегнуть джинсы, а потом, сев на сиденье и достав из бардачка салфетку, вытираю ему живот. Броуди бросает грязную салфетку в пакет и закидывает на заднее сиденье. Я неохотно собираюсь пересесть на свое место, но он останавливает меня, положив тяжелую ладонь мне на колено.

– Останься здесь. Где-то между сиденьями должна быть пряжка ремня. Не хочу, чтобы ты была так далеко.

Сердце у меня радостно бьется.

– Ладно, но не могу обещать, что не усну на твоем плече.

Он дергает им и улыбается уголком рта.

– Оно твое, Лютик.

Его слова действуют на меня сильнее, чем было задумано. Теперь я еще больше уверена в том, что и я сама в его полном распоряжении.