Я сижу, откинувшись на спинку стула и крепко прижимая к себе Анну, а мышцы живота у меня горят от смеха. Большой круглый стол заставлен пустыми тарелками, а также бокалами и бутылками из-под пива. Винный кулер[5] в руках у Анны, наверное, уже стал теплым, но она не ставит банку на стол. Потягивая фруктовый напиток, она постукивает по жестяному боку банки в такт басам, лишь бы оставаться в моих объятиях. Ее стул придвинут вплотную к моему, но я бы предпочел, чтобы она переместилась мне на колени.

К счастью, компания за нашим столом не обращает на нас никакого внимания, поэтому пока нам не приходилось переживать, что нас побеспокоят. Хотя это и не тот стол, где я должен был сидеть, я подумываю от души поблагодарить Уокера за размещение гостей.

Я зарываюсь лицом Анне в волосы и обвожу большим пальцем ее пупок, скрытый шелковым платьем. Привалившись еще ближе ко мне, она трется щекой о мой лоб, позволяя упиваться ею сколько угодно.

Клянусь, я мог бы остаться здесь навечно.

– Так откуда ты знаешь Уокера, Броуди? – спрашивает Мэддокс, поставив запотевшую пивную бутылку с длинным горлышком рядом с бокалом жены, где плещется вода.

– Мы вместе выросли в Черри-Пике и играли в одной команде в Калгари. Он всегда играл лучше меня, ясное дело! Так что я ушел, а Уокер продолжил восхождение. Я его не видел уже пару лет.

– Ты играл в хоккей? – удивляется Анна.

– Угу. Никогда не воспринимал это всерьез, зато было чем заняться. Это была возможность побороть большинство подростковых комплексов.

– Хоть ты тресни, не могу поверить, что Уокер Моралес родом из этого крошечного захолустного городишки, – размышляет Мэддокс, а потом мычит от боли, когда Анна ерзает, и ухмыляется. – Без обид, парень.

– Если сказать «без обид» после какой-нибудь грубости, это не значит, что никто и правда не обидится, Мэддокс, – наставляет его моя девушка.

Я целую Анну в висок и беспечно смотрю на выжидающего Мэддокса.

– Все нормально. Уокера ковбоем не назовешь, так что я понимаю. Он всегда был таким. Яркой личностью с соответствующими мечтаниями.

– По-моему, ты тоже мечтаешь о многом, при твоей-то карьере, – говорит Брэкстон.

– Да, наверное. Я один из тех счастливчиков, кому удается зарабатывать на том, что он любит.

– И это мягко сказано. У тебя потрясающе получается. Наверное, все со мной согласятся, – добавляет Анна, положив руку мне на бедро.

Я еле удерживаюсь, чтобы не затащить ее к себе на колени прямо сейчас.

– Но передохнуть тоже было неплохо. Я так давно не приезжал домой помочь своим.

Двое напротив нас кивают, в их глазах на миг мелькает, но тут же исчезает сочувствие, сменяясь пониманием.

– Я знаю, о чем ты. Ничто не сравнится с тем чувством, когда возвращаешься домой после долгого отсутствия, – говорит Мэддокс, глядя на жену таким влюбленным взглядом, что я плюю на все и притягиваю Анну к себе на колени.

Она не сопротивляется, а послушно соскальзывает в мои объятия, склонившись мне на грудь, словно именно тут и хотела оказаться. Я кладу подбородок ей на плечо и радуюсь, что ее родственники не таращатся на нашу пересадку. Брэкстон переводит взгляд с мужа на меня, ласково улыбаясь и слегка задрав подбородок, отчего у меня перехватывает дыхание.

– Долго ты пробудешь дома, Броуди? – осторожно спрашивает она.

Недостаточно долго.

– Еще несколько недель.

– А потом?

– А потом посмотрим, – вмешивается Анна, напрягшись так, что я это замечаю.

Я дотрагиваюсь губами до ее плеча, чуть выше тонкой бретельки платья и нежной кожи под ней, а потом за талию подтягиваю Анну повыше у себя на коленях, прижимаясь грудью к ее спине.

Кто-то позади меня откашливается, и я оборачиваюсь. В паре шагов от нас, скрестив руки на груди, стоит Рита и постукивает длинным пальцем по циферблату часов на запястье.

– Публика ждет, – шепчет Анна, разворачиваясь лицом ко мне.

Ободряющий блеск в ее взгляде – словно удар под дых. Не знаю, заслуживаю ли я ее. Как бы то ни было, она все равно моя.

– Подождет. Сначала мы с тобой потанцуем.

У Анны округляются глаза, будто она не может поверить, что я на такое отважусь. Одного этого мне хватает, чтобы кулаки зачесались расквасить физиономию ее бывшему. Этот козел действительно плохо с ней обходился, раз девушке кажется удивительным, что мне хочется проводить с ней больше времени.

– Правда? – шепчет она.

Я на время откладываю свой гнев и киваю, проводя пальцами по ее щеке и подбородку.

– Я скоро вернусь, и ты окажешь мне честь и пойдешь со мной на танцпол. Ни за что не упущу такую возможность.

У Анны дрожат ресницы, скрывая от меня красивые карие глаза, и она прижимается ко мне.

– Ладно. Буду ждать.

Я нехотя опускаю руку на колени, а Анна пересаживается обратно на свой стул. Без нее мне становится непривычно холодно. За спиной снова раздается кашель, и я встаю из-за стола, с улыбкой извиняясь перед Мэддоксом и Брэкстон.

– Скоро вернусь. Прошу прощения.

Оба кивают и продолжают беседу с Анной, а я направляюсь к своему менеджеру. Рита минует столы, из-за которых начинают вставать гости, направляющиеся к танцполу, и ждет меня у стены, спрятавшись за впечатляющей башней из пончиков. Когда она пригвождает меня к месту суровым взглядом, я радуюсь, что вокруг гремит музыка.

– Ты должен был быть готов выйти на сцену еще десять минут назад. Вместо этого я вижу, как ты у всех на глазах обжимаешься с этой девицей. Можешь себе представить, сколько твоих фотографий сегодня уже выложили? Ты выступаешь на свадьбе одного из лучших хоккеистов НХЛ во всем мире! Это тебе не пустой караоке-бар, где ты решил оттянуться после пары одиноких ночей!

Я ожидал, что она рассердится. Что будет язвить. Но фотографии… Я должен был об этом подумать. Когда Рита отрывисто кивает, словно прочитав мои мысли, я понимаю, что, наверное, не слишком хорошо скрыл свою гри– масу.

– Она знает, что будет красоваться на фотографиях вместе с тобой? Что к завтрашнему дню они будут во всех соцсетях?

Оглянувшись на стол, я еле сдерживаю улыбку при виде яростно жестикулирующей Анны, которая что-то бурно обсуждает с сестрой. Глаза у нее светятся так, что видно даже здесь. Я уже по ней соскучился. Вот ведь!

Стиснув зубы, я оборачиваюсь к Рите.

– Моя личная жизнь тебя не касается, Рита. Она знает, кто я и что из этого следует. А что до выступления, так у меня еще есть время до выхода. И я собираюсь отлично провести его и потанцевать со своей девушкой.

– С твоей девушкой? Броуди, я серьезно тебе этого не советую. От фото вдвоем за столом еще можно отмахнуться, а вот танцы – совсем другое дело. Это будет кошмар для нашего представителя по связям с общественностью.

Договаривая последние слова, Рита уже набирает сообщение на телефоне.

– Значит, хорошо, что я не собираюсь от нее отмахиваться. Я пошел танцевать со своей девушкой, Рита. И точка.

Она резко втягивает воздух, поднимая глаза от экрана.

– С твоей девушкой?

Я расправляю плечи и скрещиваю руки на груди.

– Да, со своей девушкой. Сообщай об этом кому нужно, но я никогда на такое не подписывался. Как хочешь, Рита, но я не собираюсь больше разговаривать об этом сегодня.

– У тебя… – говорит она, снова глядя на экран, – семь минут. Используй их, как хочешь, а потом, будь добр, закончи то, зачем тебя сюда пригласили.

Моя проклятая воспитанность не позволяет мне уйти без ответа.

– Понял. Наслаждайся вечером. Бар бесплатный.

– Буду иметь в виду, – огрызается Рита, но я уже возвращаюсь к столу.

Когда я встаю за спиной у Анны и кладу руки ей на плечи, она уже допила свой теплый коктейль и оставила банку рядом с грязными тарелками, которые еще не унесли.

Она смотрит на меня, и ее прекрасные глаза светятся от счастья. Я не в силах сдерживаться и готов наклониться к ней и жадно впиться поцелуем в ее губы. Я чувствую запах фруктового напитка, смешанный с ее естественным сладковатым ароматом, и отступаю, борясь с желанием закинуть ее себе на плечо.

– Со всем разобрался? – спрашивает Анна шепотом, чтобы никто не слышал.

Я запускаю пальцы в шелковистые гладкие волосы на ее затылке и слегка запрокидываю ей голову. Меня так и тянет ее поцеловать, но я держусь. Любопытным ее взгляд показался бы невинным, но он прожигает меня насквозь.

– Да, детка. Разобрался. – Я отступаю на шаг и протягиваю ей руку. – Потанцуешь со мной?

Прислушавшись к играющей мелодии, Анна бросает взгляд на диджея и, приподняв бровь, снова оборачивается ко мне.

– Я не дружу с тустепом.

– Пока мы туда дойдем, он уже включит что-то другое. Только не говори бабушке. На всех свадьбах, куда нас приглашали вместе, она беспрестанно танцует.

– Тогда придется обратиться к ней за советом.

– Если хочешь заработать бонусные очки, спроси про «Ранчо Кадиллак». Это ее любимый танец.

– Заметано, ковбой! – отзывается Анна, вложив ладонь в мою руку.

Я помогаю ей встать и, сжав ее пальчики, веду на танцпол. Как я и рассчитывал, диджей ставит мелодию для медленного танца, но услышать собственный голос я не ожидал. Когда Анна смеется, мне и самому становится смешно.

– Думаешь, он это нарочно? – спрашивает она, сдерживая улыбку.

Заметив, как Уокер машет мне из-за стола молодоженов, я качаю головой и недоверчиво смеюсь.

– Да, наверняка.

– Он хотя бы выбрал одну из лучших твоих песен, – говорит Анна, слегка поддразнивая меня.

Выйдя на танцпол, я заключаю Анну в объятия, с улыбкой прижимая ее к груди. Она крепко обнимает меня, непринужденно закинув руки мне на шею. Нежный изгиб поясницы как подарок в моих руках, и мы начинаем покачиваться в танце.

– Аннализа, ты намекаешь, что не все мои песни хороши? – дразню я.

Она дергает бровями.

– О нет! Ты назвал меня полным именем? Неужели я задела тебя за живое, Броуди?

Я впиваюсь пальцами в ее крутые бедра и притягиваю к себе так близко, что мы могли бы удержать между нашими телами лист бумаги, не уронив. Ее глаза светятся таким счастьем, что я чуть не перестаю дышать от этой красоты. Она…

– Никто не задевает меня за живое так, как ты. Я никого к себе не подпускаю, – признаюсь я.

– Однако вот она – я.

Мой вздох тяжелый, как мои мысли.

– Да. Вот она – ты, – киваю я.

И так оно и будет, если это в моих силах.