– Чувак!

Этот басовитый возглас исходит от старого приятеля, с которым мы много лет вместе играли в хоккей в Черри-Пике, пока он не оказался в НХЛ. Уокер Моралес – начинающий вратарь в команде «Бобровые хвосты из Оттавы», а сегодня он – новобрачный.

– Столько лет прошло, а ты все как подросток! – шучу я, крепко его обнимая.

Он обрушивает на мою спину кулак, оглушительно хохоча над моей жалкой подколкой. Его густая борода не идет ни в какое сравнение с той растительностью, которую удается отрастить на лице мне.

– А ты все такая же глухая деревенщина! Что, так трудно было оставить шляпу дома хоть на денек?

Я с ухмылкой провожу пальцем по краешку полей упомянутой шляпы.

– Тебе напомнить, какой ты сам был деревенщиной, пока тебя не похитили тренеры из НХЛ? И не гони на мою шляпу. Я в костюме – тебе мало?

– Мне и от родителей напоминаний хватает. Они не дадут забыть, откуда я родом. – У Уокера улыбка до ушей и выражение чистой, редкой радости на лице. – Честно говоря, я бы не удивился, если ты бы явился в джинсах и грязной рубашке. Костюм и шляпу одобряю. Отлично выглядишь, приятель. Уверен, что справишься сегодня?

– Не был бы уверен, меня бы здесь не было.

Это маленькая невинная ложь. Меня здесь не должно быть, и мой врач с этим согласен. Первый прием в центре восстановления голоса у меня назначен на следующую неделю, и, когда я сообщил врачу о планах на сегодня, он был очень встревожен. Петь сегодня – глупый, неоправданный риск, но я дал Уокеру обещание задолго до травмы, а я человек чести. Я не отступаюсь от обещанного.

Всего-то – пару часов понапрягать связки. Если я не справлюсь сегодня, можно с таким же успехом оставить всякую надежду на скорое возвращение на сцену. Утром я порепетировал, выпив на всякий случай пару таблеток обезболивающего, и голос звучал нормально. Я и чувствую себя нормально. Это – мой организм. Мой. И я знаю свои возможности. И в тот раз их знал, просто решил проигнорировать. Такого больше не случится.

– Рад слышать! Уже видел остальных гостей?

– Почти всех, – отвечаю я.

Церемония бракосочетания прошла в семейном кругу, присутствовали только самые близкие. Пока молодых венчали, я готовился к мероприятию в банкетном зале отеля. Вокруг сновал персонал, заканчивая последние приготовления, и я радовался, что им не до того, а то вдруг мое пение похоже не на ожидаемое выступление Броуди Стила, а на предсмертный хрип раненого зверя.

Жена Уокера – милое создание родом из Оттавы, она говорит с легким французским акцентом, который, по ее словам, пристал к ней, когда она ребенком жила в Монреале. Уокер смотрит на нее так, словно жить без нее не может, и я с удовольствием отметил, что и она смотрит на него так же. Пусть мы с ним уже не так близки, как в детстве, но некоторые друзья остаются с тобой навсегда, какой бы безумной ни становилась жизнь.

– Отлично! Терпеть не могу всех представлять друг другу, а сегодня я такого уже нахлебался, – говорит Уокер.

– Но ведь оно того стоит? Всей этой свадебной суматохи?

– Несомненно. С того самого мига, как я увидел, как она идет к алтарю.

Сунув руки в карманы брюк, я прислоняюсь к стене раздевалки, где сегодня утром переодевались друзья жениха. Остается всего несколько минут до тех пор, когда жених с невестой должны совершить свой парадный выход в зал, а меня позовут исполнить песню для их первого танца.

Выступать перед публикой всегда волнительно, но я привык к стадионам и фестивалям. Перед выходом на сцену у меня редко сосет под ложечкой. Однако сегодня я как на иголках.

– Удивлен, что ты еще не со своей новоиспеченной женушкой. Разве вы не должны быть сегодня не разлей вода? – дразню я.

– Хотел сначала проведать тебя. Ты нам оказываешь огромную услугу!

– Мне это ничего не стоит, приятель!

– Может, и так, но я все равно благодарен.

Его глаза светятся искренностью, и я хлопаю друга по руке.

– Всегда рад помочь! Давай, иди к жене!

– Смотри не испорть мой первый танец! В раздевалке мне этого не забудут. Я, пожалуй, слишком много тобой хвастался до сих пор, – говорит Уокер.

Я киваю, смеюсь, и напряжение немного меня отпускает.

– Будет сделано!

– Найди потом время, выпей со мной, идет? Хочу узнать, как у тебя дела, пока ты снова не уехал в ЧП.

– Идет!

– Тогда увидимся, приятель!

Снова оставшись один, я вытаскиваю телефон и бессознательно открываю переписку с Бананной. Последнее сообщение было больше недели назад. Можно с уверенностью сказать, что все тайное стало явным для нас обоих.

Я слишком долго раздумывал, как мне заговорить об этом с Анной. Совсем не собирался тянуть до своего выступления на этой свадьбе.

Я сообразил, что она будет здесь, всего пару дней назад, когда пролистал нашу переписку и перечитал ее первое сообщение. Упоминание свадьбы Моралесов необязательно имело бы значение, если не знать, что сестра Анны замужем за Мэддоксом Хаттоном. В команде «Бобровые хвосты из Оттавы» только один Моралес, который сегодня сочетается браком.

Скрывать от нее, что я знаю, было трудно, но прежде, чем открыть рот, я должен точно знать, что буду делать. Сегодня я все ей расскажу, и она будет моей. Откуда-то доносится еле слышное «ненадолго», словно мрачная шутка, но я не обращаю внимания – так я поступал с тех пор, как решил, что Анна мне нужна.

Нельзя повстречать женщину вроде Аннализы Хайтс и не захотеть быть с ней. Особенно когда вас так тянет друг к другу. Когда у вас такая искренняя потребность друг в друге.

Захочет она или нет решиться на отношения со мной, пока под вопросом. Я точно не успокоюсь, пока не узнаю ее ответ. Пока это самое главное мое выступление, и звезда моего шоу даже не подозревает, какая важная роль ей отведена.

Сердце у меня сжимается, пока я листаю наши сообщения, старые и недавние. Некоторые такие смешные и фривольные, что я в полном ужасе от того, что не догадался обо всем раньше. Я встретил девушку своей мечты дважды, но все равно тянул с первым шагом слишком долго.

А еще труднее поверить в то, что до встречи с Анной я и сам не знал, чего на самом деле ищу в женщине. Не знал, что мне нужна веселая городская девушка, острая на язык, когда злится, и с безудержным желанием помогать другим. Анна не только безудержная, но еще и невероятно приятная собеседница. Нет такого, чего бы я не мог ей рассказать, даже если мне не нужно, чтобы она поддерживала разговор, лишь бы слушала. Но, если нужно, она всегда даст самый лучший совет.

Понадобилось лишь раз поцеловать ее, попробовать ее на вкус. Да я согласен, чтобы она хоть целую вечность морочила мне голову, лишь бы повторить этот поцелуй.

Кто-то откашливается на пороге, и, заблокировав телефон, я убираю его в карман. Лицо у Риты бесстрастное, хотя во взгляде сквозит нетерпение. Судя по мелким морщинкам в уголках глаз, когда-то она часто улыбалась. Можно по пальцам пересчитать, сколько ее улыбок посчастливилось лицезреть мне.

– Готов? – спрашивает она, глядя в экран собственного телефона.

В миллионный раз после возвращения домой я задаюсь вопросом, почему я продолжаю работать с этим менеджером. Чаще всего она резка и неприветлива, ее ничем не прошибешь. Вскоре после того, как я заключил договор со студией «Свифт Эдж Рекордс», они предложили мне с ней сотрудничать, а я был слишком наивен, чтобы быть поразборчивее.

– Готов, – отвечаю я.

– Молодец, что не отказался, Броуди. Сегодня вечером видео попадут в интернет, и весь мир узнает, что ты готов вернуться и поешь лучше прежнего.

Я скребу щеку, отмечая, что щетина у меня начала расти гуще. Это напоминает мне молодость. Я всегда хотел бороду, но Гаррисон был не в восторге, поэтому пришлось бриться.

– Я пока не готов вернуться. Мне нужно еще несколько недель.

Рита наконец отрывается от телефона и смотрит на меня.

– В каком смысле «не готов»?

– В самом прямом, Рита. Я хочу остаться дома еще ненадолго.

– Хочешь или нужно? Потому что это две разные вещи. Особенно в нашем бизнесе, – едко замечает она. Ее снисходительный тон действует мне на нервы.

Я провожу языком по пересохшим губам, уже настолько на взводе, что начинаю дергаться.

– И то, и другое. Реджи говорил, что у меня целых три месяца, если надо. Этот срок еще не вышел.

– Реджи не твой босс.

– Он мне такой же босс, как его сын. Я тебе благодарен за все, что ты для меня сделала, Рита, но ты работаешь на меня. Хорошо бы тебе не забывать об этом!

– Очень похоже на угрозу.

От ее агрессивного тона я еще больше напрягаюсь.

– Я не собирался тебе угрожать, но могу и передумать.

Трех недель с Анной мне будет мало, но начало будет положено. Мне нужна отсрочка, чтобы побыть с ней рядом. По-настоящему рядом. Показать ей: а вдруг (только вдруг) то, что возникло между нами, необязательно закончится с моим отъездом. Эта мысль слишком обнадеживает, но в последнее время я только об этом и думаю. Когда встает вопрос о возможности отношений со мной за пределами Черри-Пика, действует так много переменных. Поэтому-то сегодняшний вечер так важен!

Я вот-вот введу ее в свой мир. Остается только молиться, что она не сбежит.

– Яйца у тебя крепче, чем я думала, – ворчит Рита.

Я хмурюсь.

– Это был комплимент?

– Я бы так не сказала. Передам Гаррисону, что тебе нужно время, так что спорить тебе придется не со мной, а с ним.

– Мне даже врач пока не дал добро. Я не до конца восстановился, даже если не брать в расчет, что я хочу остаться в Черри-Пике подольше.

Поджав губы, Рита некоторое время осмысливает сказанное.

– Отлично! – У нее звонит телефон, и, взглянув на экран, она кивает. – Мне пора.

– Какие-то слова моральной поддержки напоследок? – Я сдерживаю панику, пока она не воспользовалась случаем вырваться наружу.

Рита одаривает меня спокойным взглядом без всяких признаков обычной неприветливости.

– Песни ты знаешь. Тональность знаешь. Ни разу не слышала, чтобы ты плохо выступил.

Я в удивлении поднимаю голову.

– Спасибо!

– Спасибо скажешь после того, как успешно выступишь. Это свадьба, а не концерт в Нью-Йорке. Постарайся не забывать об этом.

Если бы она только знала, что, раз среди гостей Анна, эта свадьба для меня куда важнее, чем выступление на любом стадионе.