Никогда не понимала зимних свадеб.

Холодно, на улице недостаточно красочно для хороших фотографий, а путешествовать частенько бывает затруднительно. Но, наверное, когда не знаешь, куда девать деньги, как большинство игроков НХЛ, время года не имеет значения. Температуру деньгами не поднять, зато можно накупить зелени и компенсировать непредвиденные расходы на путешествия.

Если начистоту, последние несколько недель я и не вспоминала о свадьбе, куда Брэкстон заставляла меня пойти. Я разрывалась между работой, танцами на пилоне и попытками провести как можно больше времени с Броуди, и мне казалось, что моя жизнь летит на тройной скорости. Уже середина декабря, и меня ждет первая безжалостно холодная зима и поездка в Оттаву, на свадьбу, которой я страшно боюсь.

С того первого и последнего раза на прошлой неделе я больше не бывала на ранчо Стилов, но я по-прежнему вижусь с Броуди при любой удобной возможности. И удивляюсь, как ему еще не надоело повсюду меня катать.

К тому же с того раза в конюшне мы больше не целовались… сколько раз я ни пыталась намекнуть, что было бы неплохо повторить. Женская гордость в состоянии вынести не так уж много деликатных отказов, прежде чем отступиться. И, как нарочно, из-за его медлительных прикосновений и милых поступков я в последнее время стала такой озабоченной, что только на этой неделе мне пришлось три раза заряжать вибратор.

Это жестоко, и я начала задумываться, что такого натворила в прошлой жизни, чтобы заслужить подобное издевательство.

Из-за постоянных встреч с Броуди я почти полностью прекратила переписку с Бо. Вскоре после того, как я побывала в гостях на семейном ранчо Броуди, мои подозрения подтвердились, и я не желала поддерживать обман. Эти двое – один и тот же человек, но по какой-то причине он, хоть и знал, кто я, не потрудился сказать мне, что ему это известно.

Возможно, он не хочет снова целоваться из-за угрызений совести оттого, что не сообщил мне о своих выводах. Что-то подсказывает, что я недалека от истины. Я могу и сама это сделать, но из упрямства хочу, чтобы первым был он. Ведь он же первый догадался.

– Вживую это платье смотрится на тебе еще лучше, – задумчиво говорит Брэкстон.

Сжимая свои кудрявые пряди руками, покрытыми средством для укладки, она восхищенно разглядывает меня в зеркале. Моя старшая сестра – красотка, поэтому комплименты от нее всегда приятнее, чем от других.

Главная ванная комната в их с Мэддоксом новом доме выглядит как на картинке из журнала, и мне до сих пор приходится отскребать свою челюсть с пола от ее великолепия. Это белый мраморный дворец с джакузи в три раза больше моей обычной ванны, с витражным окном и длинным туалетным столиком, с двумя раковинами и шкафчиком между ними. Душевая выглядит так, словно туда поместится десять человек. Я уже взяла с Брэкстон обещание, что до отъезда она даст мне ею воспользоваться хотя бы один раз.

Когда она только рассказала мне, что Мэддокс, если получится, собирается завершить хоккейную карьеру в Оттаве, я поняла, что переезд из их первого дома в постоянное жилище – вопрос времени. Это место им идеально подходит, и я так рада за сестру. Она заслуживает всего, что у нее есть: красавец-сын, успешная карьера и муж, который готов лечь на горячие угли вместо мостика, лишь бы она не обожгла себе ноги.

– С такой красивой спутницей мне сам бог велел надеть все самое нарядное, – отвечаю я.

– Сообщить об этом Мэддоксу придется тебе. Бедняга думает, что я пойду на свадьбу с ним.

Я фыркаю, проводя пальцем по краю нижней губы и стирая лишнюю помаду.

– Ну конечно!

– Вот и я о том же. Ко мне приехала сестра – очевидно же, что мы будем не разлей вода.

– Я по тебе безумно скучала, – признаюсь я, прислоняясь к столешнице.

Брэкстон приваливается к ней бедром, и глаза у сестры наполняются нежностью.

– Я сильнее. Ты разговаривала с мамой?

– Нет, уже несколько недель. Когда мы говорили последний раз, они с Клиффом ждали посадки на рейс в Аризону. А ты?

Брэкстон кривит губы.

– Примерно тогда же, когда и ты. А с отцом? На прошлой неделе он написал мне по электронной почте – спрашивал наш новый адрес, чтобы отправить подарки Лиаму на Рождество.

– Надеюсь, ты послала его куда подальше, – ворчу я.

– Почти. Я сказала, чтобы он отправил их родителям Мэддокса, а мы заберем, когда приедем на праздники.

Наш отец никогда не виделся с моим племянником и не увидится. Его желание отправить подарки – лишь способ втереться в жизнь Брэкстон, где его не ждут. Такой чести он не заслуживает.

– Прости. Нельзя, чтобы из-за него у тебя испортилось настроение. Он того не стоит.

Брэкстон расправляет плечи и отталкивается от столешницы. Желтое платье до колен, которое она выбрала для свадьбы, естественно облегает ее формы и подчеркивает ярко-голубые глаза. Покусывая губу, я тереблю золотой браслет на запястье.

– Не думай, все эти разговоры о родителях не значат, что я не хочу слушать о твоих делах. Мне все еще не терпится узнать о твоих новых друзьях. Ты все время с ними и больше не звонишь так часто, как мне хотелось бы, – говорит она, вставляя сверкающий бриллиантовый гвоздик в ухо.

Я смеюсь, разглаживая платье на животе.

– Ты немножко ревнуешь, Брэкс?

– Я? Ревную? Вот еще! – прищуривается она.

– Хм-хм. Мне кажется, Брайс с Поппи тебе очень понравятся. Брайс иногда напоминает мне Эдалин.

Эдалин, младшая сестра Мэддокса, невероятно дружелюбный человек, и я наслаждалась каждой минутой в ее компании. В жизни Брэкстон найдется мало тех, кого я бы не знала, особенно среди родственников ее мужа. Брэкстон с Мэддоксом дружили с самого детства, поэтому я довольно часто виделась с его близкими.

– И они правда затащили тебя на танцы на пилоне?

– Неужели в это так трудно поверить?

– Я вовсе не думаю, что у тебя не получится. Мало такого, что у тебя не выходит. Просто ты никогда ничем подобным не занималась. Я за тебя рада, Анна.

Я ласково ей улыбаюсь.

– Спасибо. Это уж точно вне моей зоны комфорта, но, наверное, поэтому мне и нравится. Я чувствую себя сильной.

– Ты и есть сильная. Пожалуй, и мне нужно как-нибудь попробовать сходить на такое занятие.

Я сдвигаю брови.

– Зачем? Ты что, больше не чувствуешь себя сильной?

– Мы же сейчас не обо мне разговариваем. Не думай, что, если отвлечешь меня, я перестану тебя расспрашивать. Не только же с этими двумя подругами ты проводишь время, – многозначительно замечает сестра.

Я отворачиваюсь, пряча румянец, который заливает мне щеки, и выхожу из ванной.

– Аннализа! Не заставляй меня за тобой бегать.

– Я просто иду надеть туфли.

И я бросаюсь в спальню, где на ковре стоят черные туфли на каблуках.

– Угу. А я просто выпытываю у тебя секреты, вовсе не собираясь их слушать.

– Ты невыносима.

– Как и ты, детка.

Главная спальня светлая и просторная, с огромной двуспальной кроватью под балдахином и электрическим камином напротив. Одну стену полностью занимает окно от пола до потолка, а двойные стеклянные двери ведут на уединенный балкон. Ходить по пушистому белому ковру в туфлях кажется преступным, хоть я ни разу не выходила в них на улицу.

– Может, ты знаешь меня уже не так хорошо, как раньше, – говорю я, прекрасно понимая, что несу чушь.

Судя по хохоту Брэкстон, она это тоже понимает.

– По твоей реакции я уже узнала все, что мне нужно.

– Отлично! Тогда и рассказывать нечего.

Сестра щиплет меня за локоть, усаживает на край кровати, забыв про мои каблуки, и встает руки в боки. Я вздыхаю.

– Что происходит? Ты никогда не отказывалась посплетничать. Особенно о парнях.

Лицо у меня опять вспыхивает, и я хочу обхватить щеки руками, но вспоминаю о макияже, на который потратила целый час. Уронив руки на колени, я откидываю голову и гляжу в потолок.

– Просто с этим я немного теряюсь, – лепечу я.

Когда я перевожу взгляд на Брэкстон, она смотрит на меня с недоверчивым изумлением.

– Ты о чем? Раньше ты никогда не скрывала от меня парней с таким усердием.

– Я и не скрываю.

– Ты просто вышла, чтобы не говорить о нем. С ним что-то не так? Он тебя обидел? – В ее голосе сквозит такое сильное желание меня защитить, что я даже вздрагиваю.

Покачав головой, я тяжело вздыхаю.

– Ничего подобного.

– Тогда объясни. – Сестра садится рядом и берет меня за руку. – Ты можешь мне рассказать что угодно. Всегда.

– Обещай, что не будешь в шоке.

– Обещаю.

– Ты знаешь Броуди Стила?

Молчание. Брэкстон медленно хлопает глазами, открывая и закрывая рот, и наконец кивает.

– Ты прикалываешься?

– Даже не думаю.

– Как?

Сердце у меня на миг замирает.

– Он из Черри-Пика. Мы встретились в баре, и наше знакомство вышло жутко неудачным, а теперь… он просто все для меня. Броуди каждый день возил меня на работу и домой, потому что я не привыкла ездить за рулем по зимним дорогам. К тому же он постоянно заботится обо мне. Мы так хорошо ладим, что даже страшно. И он даже привез меня к себе на ранчо познакомить с бабушкой и дедом.

Я решаю не рассказывать историю про Бо, потому что это вызовет только еще больше вопросов, на которые у меня пока нет ответов. На эти вопросы он должен ответить мне при личной встрече.

– Так почему ты пыталась это скрыть? – Выражение лица у Брэкстон смягчается, как и голос.

– Я его не скрывала. Я просто пока не планировала рассказывать, – оправдываюсь я. Если вообще собиралась.

– Ничем не лучше. Я думала, ты захочешь всем о нем рассказать, раз он делает тебя такой счастливой.

– Он скоро уедет. Вернется в Нэшвилл. Черри-Пик – лишь временная остановка, – говорю я, и сердце у меня сжимается.

Брэкстон издает какое-то сердитое рычание.

– Я отказываюсь в это верить.

– Верь или не верь, Брэкс, а это так и есть. Вот я смирилась.

Сестра отпускает мою руку и, вскочив на ноги, сердито глядит на меня. С лютой решительностью.

– Знаешь, я три года ждала, чтобы услышать, чтобы ты с таким чувством заговорила о Стюарте, и не дождалась. О Броуди мы говорим в первый раз, и оно тут как тут. Больше мне ничего не нужно знать.

– Все не так просто, и ты это знаешь. У тебя с Мэддоксом тоже все было не так просто, – возражаю я.

– Мы с Мэддоксом – другое дело, и ты это знаешь.

Верно.

– Брось, я поступлю по-своему.

– Отлично!

Я выгибаю бровь.

– Отлично?

– Никто мне не помешает зажать его где-нибудь в углу и лично спросить, как он к тебе относится.

– Что?

Она расплывается в дьявольской улыбке, и у меня обрывается сердце.

– Ты разве не знала, что он будет выступать на свадьбе?