Можно подумать, я мог отказать Анне, когда она подняла на меня эти свои невинные глаза. Мне кажется, взгляни она на меня так еще раз, я отдам ей все, что бы она ни попросила.

Вот я влип!

– Я никогда раньше не бывала на ранчо. Тебе придется подсказывать мне, что там можно делать, а что нельзя, – говорит Анна, когда мы поворачиваем из города в направлении нашей фермы.

Я не ожидал, что она будет в таком восторге. Конечно, ей явно хотелось поехать, но что меня изумляет, так это как искренне она радуется возможности попробовать то, что я делаю каждый день. Я еще никогда не привозил девушек на ранчо, но мысль о том, что Анна окажется у нас на ферме, не пугает меня так, как я ожидал. Я хочу, чтобы она лучше узнала меня, а более подходящего для этого способа, пожалуй, и не придумаешь.

– Ладно. Для начала нужно смотреть под ноги, чтобы не вляпаться в коровью лепешку по самые щиколотки.

Кстати, ее симпатичные зимние ботинки совершенно не годятся для фермы. К счастью, у нее почти такой же размер, как у бабушки, поэтому мы можем стащить для нее подходящую пару на сегодня.

Анна согласно мычит.

– Что еще?

– Если бабушка предложит пообедать, соглашайся. Так она выражает свою любовь – пытаясь всех накормить.

Молчание, словно она обдумывает мои слова.

– Для меня сто лет никто не готовил.

Я ушам своим не верю.

– Как это?

– У нас в семье как-то не принято ужинать вместе. Так было всегда, – смущенно отвечает Анна.

– Даже с сестрой?

– Сестра вот уже несколько лет как переехала в Оттаву, а когда они приезжают, готовлю всегда я.

– Твоя мама ведь до сих пор живет в Ванкувере?

Я не могу не искать веской причины, почему у этой женщины никогда не было такого чувства семьи. Пусть большую часть моей жизни меня воспитывали дедушка с бабушкой, мне их хватало с лихвой. Для них семья всегда была на первом месте.

– Так и есть. Но когда она снова вышла замуж, то будто заново родилась. Ей вдруг захотелось путешествовать и жить так, как не удавалось, пока она была связана с моим отцом. Я не хочу проявлять эгоизм, ведь ей десятки лет приходилось иметь дело с таким, как он. Поэтому нет, у нас не бывает семейных ужинов, и да, на праздники она чаще всего уезжает, но я за нее рада, – объясняет Анна. В ее голосе звучит нежность, потому трудно ей не верить.

– Ладно. Чего тебе сегодня делать не нужно – рассказывать это моей бабушке. Она наверняка тебя удочерит, и ты никогда от нас не отвяжешься, – говорю я, пытаясь разбавить вдруг ставшую такой серьезной атмосферу. – Ты еще захочешь, чтобы такой семейный ужин никогда не повторился.

– Мне почему-то кажется, что это было бы не так уж плохо.

Вдалеке показываются ворота на ранчо Стилов, и я бегло улыбаюсь Анне, чувствуя, как невероятно мне повезло, что она рискнет заглянуть в мой мир. Трудно не отвлекаться от дороги, когда она, заметив ворота, ахает от восторга при виде каких-то обычных железяк. Это ерунда по сравнению с самим ранчо, особенно летом. Нам не подфартило, что впервые Анна оказалась здесь посреди зимы.

– Добро пожаловать на ранчо Стилов, Анна! Оно гораздо лучше, чем кажется на первый взгляд.

– Оно большое?

– Около двенадцати тысяч гектаров, плюс-минус.

Она снова открывает рот от изумления.

– Какое огромное!

– Мы не всю землю используем. – Почти всю, но все-таки.

– Значит, часть вы оставляете как есть?

Я киваю, заворачивая в открытые ворота. До дома ехать недалеко: первое поколение Стилов-скотоводов построило его ближе к дороге, чтобы вид бескрайних просторов не угнетал вновь прибывших. Неизвестно, работает ли это, но, по-моему, нет. Нужно лишь заглянуть за дом – и увидишь истинные размеры ранчо.

– На большей части земли просто пасется скот. Меня лучше не расспрашивать о чем-то, кроме техники, конюшен и самых несложных работ. Я никогда не интересовался коровами, когда они вырастают и перестают быть телятами.

К большому разочарованию деда. Мое нежелание участвовать было первым сигналом к тому, что ему придется искать кого-то, чтобы передать свое дело. Сколько себя помню, как только кто-нибудь заговаривал о сезоне отела, мои мысли тут же оказывались где-то далеко.

– Лучше обратиться к деду, если захочешь узнать побольше. Мои познания ограничиваются самыми азами, – добавляю я.

У Анны такой любопытный взгляд, что я не могу удержаться, чтобы не спросить, о чем она думает.

– И как твой дедушка смотрит на твою незаинтересованность?

Я протяжно вздыхаю.

– Именно так, как ты подумала.

– Мне жаль.

– Не о чем жалеть. Мы разберемся. Я все еще надеюсь, что, пока я дома, мне удастся наладить наши отношения.

– И как успехи?

Я фыркаю.

– Так себе.

– Он не будет против, что я приехала?

– Нет. Он наверняка удивится, что я вообще кого-то привез сюда, а кого именно – неважно.

Даже если деду что-то не понравится, это ничего не изменит. Я хочу, чтобы она побывала здесь. А остальное не имеет значения.

Я оборачиваюсь к Анне и замечаю, как она улыбается, прежде чем успевает отвернуться к окну. Заметив какое-то движение слева от себя, я отрываю от нее взгляд. Рядом с грузовиком бежит рысью вороной конь, на седоке такого же цвета шляпа и толстая зимняя куртка. Подавшись вперед в седле, дед заглядывает в кабину и выгибает бровь как раз перед тем, как я останавливаюсь возле дома.

– Это он? – спрашивает Анна.

– Ага, – ворчу я. – Похоже, вы познакомитесь раньше, чем я планировал.

Кажется, ее это не смущает. Вовсе нет, ее радостная улыбка нисколько не похожа на смущенную.

– Пошли! – торопит Анна, хлопнув себя по бедрам.

Сдерживая улыбку, я делаю, как она велит. Я выскакиваю из кабины и оказываюсь нос к носу с дедом, ожидая увидеть раздражение на его усталом лице, но вижу любопытство.

– Твоя бабушка была права, – только и говорит он, снова заглядывая в кабину. – Тогда шевелись. Не заставляй ее ждать.

Только тут я понимаю, что Анна ждала, пока я открою ей дверцу. И грудь у меня распирает от гордости, даже если она решила подождать, чтобы избежать очередного выговора от меня. И все равно меня как мужчину переполняет чувство удовлетворения.

Вот уже много недель как я не слышал, чтобы дед при мне смеялся, и, когда я обхожу капот грузовика, этот звук застает меня врасплох.

– Что такое? – кричу ему я.

Дед пожимает плечами и перехватывает вожжи.

– Ничего. На буфете тебя ждет список дел. Со второй парой рук ты быстро управишься.

– Ладно. Бабушка на кухне?

– Угу. Она будет рада опять повидаться с твоей новой подружкой.

Услышав его тон, я трясу головой, несмотря на мурашки по коже.

– Не начинай. Я этого еще наслушаюсь на кухне.

– Меня-то ты с ней познакомишь?

– А ты ее не отпугнешь?

Дед поджимает губы.

– А нужно?

– Нет.

– Тогда не буду.

Я поднимаю голову и наконец открываю пассажирскую дверь. При виде встревоженного лица Анны у меня внутри все опускается.

– Все нормально?

– Да. Он просто удивлен. Готова к знакомству? Знаю, я вроде как толкаю тебя в самое пекло, но…

Она кладет ладонь мне на руку, и я теряю дар речи. Я хватаю ртом воздух, утонув в ее ласковых карих глазах и спокойствии, которое способно принести одно ее прикосновение.

Мало того, что я не могу вымолвить ни слова, я еще и ничего не соображаю, повторяя про себя только ее имя: Анна, Анна, Анна.

– Мне все равно, когда и с кем знакомиться. Я просто очень рада быть здесь с тобой.

Со мной.

Я не успеваю хорошенько подумать, просто накрываю рукой ее ладонь, которую она положила мне на предплечье, стискиваю ее и переплетаю наши пальцы. Я прижимаю наши руки к груди, продолжая смотреть ей в глаза и впервые радуясь, что она не надела перчатки. Мне нравится прикасаться к ее коже, такой нежной, что невозможно оторваться.

Она слегка улыбается уголком рта.

– Пожалуй, тебе стоит все же сначала отпустить мою руку. А то ты будешь представлять меня совсем в другом качестве.

– Одним выстрелом убью двух зайцев, – говорю я, мысленно пиная себя изо всех сил, едва слова срываются у меня с языка.

Это нечестно. Нечестно и преждевременно. Что бы ни происходило между нами, это не может продолжаться. Она приехала в Черри-Пик навсегда, а я собираюсь уехать. Рано или поздно нам придется распрощаться.

Я привез ее сюда и впустил в свою жизнь – это уже серьезное решение, о котором я, возможно, потом еще пожалею. Еще немного – и я оставлю за собой одни руины.

Почему же я тогда не могу остановиться и не прикасаться к ней? Почему же с ней я словно очнулся ото сна, в котором провел пару прошлых лет? Мне кажется, я не успею найти ответы на все свои вопросы.

Особенно если скрываю от нее свое второе «я», не рассказывая, под каким номером я записан у нее в телефоне. Скоро мне придется во всем признаться. Желательно сегодня, чтобы уже не чувствовать этого груза всякий раз, как мы встречаемся.

Отпустив ее руку, я выдавливаю из себя улыбку и надеюсь, что она не выглядит такой натянутой, как мне кажется.

– Ну, пойдем, ковбой! – дразнит Анна, сунув руки в карманы.

Моя куртка смотрится на ней куда лучше, чем когда-либо на мне, и я стискиваю зубы, ведь одного беглого взгляда на ее фигуру мне хватает, чтобы окаменеть.

Я подвожу Анну к деду, бессознательно положив руку ей на поясницу. Я вытягиваюсь по струнке, когда дед спрыгивает с Кипа и в первый раз как следует на нее смотрит, слегка прищурившись. Взгляд у него не колючий, но и нежности в нем нет. Я понимал, что так и будет. Остается надеяться, что Анна тоже это понимает.

– Уэйд Стил, – представляется он, протягивая ей руку.

Анна крепко пожимает его ладонь.

– Аннализа Хайтс, но можно просто Анна.

– Приятно познакомиться, Анна. Добро пожаловать на ранчо Стилов. Надеюсь, мой мальчик немного рассказал тебе о нашей земле, прежде чем привезти сюда.

Я слышу, как он ласково называет меня, и сердце сжимается в груди.

– Я рассказал достаточно.

– Почему бы вам не зайти в дом и не поздороваться с моей женой? Насколько я слышал, при первой встрече ты произвела на нее приятное впечатление. Она захочет, чтобы ты переобулась, пока не испортила тут у нас свои ботинки.

Анна опускает глаза на свои ноги, а потом снова смотрит на деда.

– И верно! – Она переводит взгляд на меня. – Тогда нам, наверное, пора.

Подвинувшись поближе к Анне, я оборачиваюсь к деду.

– Позвони, если что-то понадобится.

Он коротко кивает и вскакивает в седло.

– Было приятно познакомиться, Анна. Надеюсь, мы будем чаще видеться.

От меня не ускользает двойной смысл его слов.

Он надеется, что будет чаще видеть нас обоих.