— Мы должны проникнуть в изнанку! Надо найти способы, поймать и изучить тварей, которые способны с ней работать! Если понадобится, заключить под стражу Донского! Выпытать у него все явки и пароли! Кто он такой, чтобы единолично общаться с богами? — мерзкий визгливый голос разносился на весь коридор.

— Алексей Николаевич, я же правильно понимаю, что это первый советник сейчас разоряется? — услышав столь пламенную речь, решил уточнить я.

— Дмитрий, я тебя прошу… — Соловьёв выпучил на меня глаза, когда тоже это понял. — Нет, я тебя умоляю, сейчас все на взводе… Очевидно, что без тебя и твоих друзей в этом вопросе не обойтись, просто он высказывает всё это в крайне радикальной форме…

— А вам не кажется, что он это уже переходит все границы дозволенного? — ухмыльнувшись, спросил я.

Не знаю, почему мне стало так смешно. Наверное, потому, что этот мир никогда не изменится. Всегда найдутся упыри, которые попытаются отнять у вас всё и даже больше, потому что считают себя пупами земли. Вот и сейчас первый советник нашёл самый простой для себя способ решить проблему — всё отнять, якобы в пользу Российской Империи, но, что-то мне подсказывало, что на этом он не остановится.

— Тимофей Владимирович! — послышался грозный голос князя Потёмкина. — Вы забываетесь! Дмитрий не абы какой мальчишка, которого можно взять в оборот! В первую очередь он генерал-губернатор Иркутской области, и вы не вправе выдвигать подобные предложения. А во-вторых, он Посланник Бога Борея! Не знаю, что конкретно это значит, но он уже прикончил двух Хранителей нашего мира по его приказу. Если не хотите накликать на себе беду, то я бы на вашем месте был более избирательным в том, что говорите!

— Видишь? — Соловьёв приободрился. — Не всё так плохо. Просто ситуация…

— Алексей Николаевич, хватит мне рассказывать про ситуацию. — я начал раздражаться. — Я и без вас прекрасно понимаю, что происходит. Меня пытаются слить, причём крайне дерзким способом. Не удивлюсь, если этот советник замешан в деле пяти генералов. — выдал я, сам того не ожидая.

А что? Имею право! Почему я должен впитывать всякое дерьмо, как губка? Советник? Да пошёл он в жопу! Нашёлся тут ферзь, и не таких обламывали! Я разозлился ещё больше. Развели здесь чёрт-те что и теперь сидят, руками разводят, не зная, что предпринять. Хоть с самого начала было известно, что без меня дело даже с места не сдвинется!

— Мы проверим. — Соловьёв посмотрел на меня совершенно другим взглядом, профессиональным, что ли.

— Проверьте. — я кивнул. — А если хотите, я сам его вам в подвалы приволоку. Как он там сказал? Выпытать у него все явки и пароли? С радостью!

Не знаю, слышал ли наш разговор глава службы безопасности, но, когда мы подошли к дверям, он что-то начал выговаривать гвардейцам, которые их охраняли. Оказалось, что одна из створок была не полностью закрыта. Теперь понятно, почему мы слышали визг этого урода…

— Владимир Александрович! — первый советник не отступал. — Вы же понимаете, что на кону стоит жизнь цесаревича Николая! Героя нашей эпохи! Великого мага, который…

— Достаточно! — в зале послышался голос Романова. — Вы забываете, что Дмитрий — необычный маг. А ещё он наш союзник, весьма сильный союзник, благодаря которому мы всё ещё в состоянии вести войну. Поэтому никто не будет трогать Дмитрия или его друзей.

— Ваше Величество, как будет угодно. — первый советник моментально смирился с ситуацией. — Возможно, у кого-то ещё будут предложения?

Зал ответил гробовым молчанием. Как я и предполагал, отвечать им было нечего и совершенно непонятно, зачем меня мариновали на допросе целых два часа.

— Ваше Величество, я считаю, что мы должны пригласить на обсуждения Дмитрия. — голос Потёмкина прорезал воздух. — Без него мы не сможем даже коснуться Николая.

— Если он поделится с нами своими секретами… — уже более спокойно продолжил советник. — То мы и сами сможем помочь Николаю.

— Тимофей Владимирович, не вы ли говорили, что, собрав консилиум, справитесь с хворью Николая в два счёта? — голос Романова стал твёрже.

— Ваше Величество! Я и сейчас так считаю, если бы у меня был доступ… — начал было возражать советник, но император его перебил.

— Но у вас ведь его нет, не так ли? — Романов продолжил. — Не очень понимаю, зачем вам понадобилось задерживать Дмитрия и его свиту. Устраивать допросы с бесконечными уточнениями… В итоге мы потеряли драгоценное время…

— Ваше Величество! Я действовал согласно протоколам… — советник вновь попытался возразить…

— Дайте угадаю, которые вы сами же и написали? — с нотками иронии спросил император. — Всё, хватит. Дмитрий уже здесь, и я попрошу вас больше поднимать подобного рода вопросы во избежание конфликтов.

— Как будет угодно, Ваше Величество… — ответил советник и поклонился.

Что происходило в зале, я уже видел. Двери приоткрылись раньше, чем они успели договорить, но мне ситуация всё равно не понравилась. Это всё равно, что крошить на меня батоны за спиной, а после мило улыбаться, словно ничего и не случилось. У меня терпение не резиновое, могу и в лоб прописать, чтобы мозги на место у всех встали.

— Ваше Величество! Дмитрий Иванович Донской прибыл! — послышался чей-то голос.

— Пусть войдёт. — Романов тут же отреагировал, и двери моментально распахнулись перед нами окончательно.

— Прошу. — глава службы безопасности указал на вход, — Теперь вы можете войти.

— Благодарю. — я кивнул ему и проследовал в зал.

Примечательно, что Соловьёв за мной не последовал. С другой стороны, он лишь пешка, которая обслуживает всех, кто прямо сейчас сидел за массивным столом напротив зала.

— Судилище… — едва слышно прошептал я, когда понял, что зал больше походил на помещение суда. — Ладно…

— Дмитрий! Мы рады приветствовать тебя на консилиуме. — Потёмкин попытался сгладить ситуацию.

— Ваше Величество! Князь… — подойдя ближе, я поклонился, всё как подобает в высшем обществе.

Хотел бы я спросить, куда пристроить свою пятую точку, но, судя по всему, мне отведена роль подсудимого.

— Дмитрий Иванович, прошу сюда. — первый советник с явным удовольствием указал мне на отдельное место, перед всеми присутствующими.

Ну точно. Я заметил, что слева была похожая скамья со столом, на котором находились какие-то бумаги. Получается, он у нас сегодня в качестве обвинителя…

— Благодарю, Ваша Светлость. — я слегка поклонился ему и прошёл на указанное место. — Могу я узнать, как продвигаются дела с лечением цесаревича? Удалось до чего-нибудь додуматься во время моего вынужденного отсутствия?

Я решил взять инициативу в свои руки. Нельзя, чтобы этот пёс продолжал руководить процессом.

— Надеюсь, вы уже обсудили, чем накормить цесаревича? — я произвёл первый выстрел. — Он, знаете ли, пока сюда летел, сильно проголодался. Я докладывал об этом Соловьёву.

— Еда? — удивился первый советник. — Он же порождение скверны. Зачем ему нужна еда?

— Это вы мне ответьте. — я развёл руками. — Вы же специалист по скверне. Но сразу скажу, выглядит Николай не очень. Я бы покормил, если будет на то воля императора…

— Тимофей Владимирович, немедленно предоставьте образцы еды! — Потёмкин начал краснеть и поделом, больше слушать всяких дураков будут. — Дмитрий, что ты нам посоветуешь?

— С позволения Его Величества я бы посоветовал жидкую питательную кашу. — я продолжил. — Здесь, Тимофей Владимирович прав, мы не знаем, как еда повлияет на организм, но в том, что он сильно ослаб, я нисколько не сомневаюсь.

— Если это поможет… — наконец-то слово взял сам Романов. — Николай любил манную кашу на молоке, с добавлением сливок, мёда, варенья и сухофруктов.

— Подойдёт, Ваше Величество, но от сухофруктов мы с вашего позволения откажемся. — я поклонился Романову. — Велика вероятность, что он может подавиться.

— Конечно, никаких сухофруктов! — решительным взмахом первый советник перечеркнул воздух. — Я уже связался с лучшим поваром. Гурьев, наш министр финансов. Кулинар от бога.

— Хороший выбор. — хмыкнул Потёмкин. — Недавно был у него на приёме, так там… — стоило князю заговорить не по теме, как он удостоился гневного взгляда императора. — Молчу, Ваше Величество.

— Дмитрий, у нас нет абсолютно никаких идей по поводу того, что делать со скверной. — Романов перевёл взгляд на меня. — У нас даже образцов скверны не имеется.

— Понимаю, Ваше Величество. — я кивнул. — Позвольте, я расскажу о своём опыте всем присутствующим, возможно, вместе нам удастся найти подходящий вариант лечения…

Пока готовилась каша, я приступил к короткой лекции. Особо говорить было нечего, для меня скверна была и в Африке скверна. Всего лишь одна из разновидностей погани, которая вторглась в наш мир.

— Во-первых, нужно понимать, что все без исключения порождения скверны обладают живой бронёй, которая защищает их от внешних угроз. — начал я. — Стоит пересечь черту дозволенного, и вас моментально атакуют заострённые гарпуны. Не знаю, насколько они смертельны, но ничего хорошего ждать от них не приходится. Даже сейчас, после смерти своего предводителя, они охраняют тело Николая.

— Почему бы не срезать эту броню? — предложил один из учёных, сидевший на скамье первого ряда. — Вырежем эту погань, и, вполне возможно, ему полегчает.

— Нельзя! — возразил ему другой учёный. — Есть риск, что живая броня и Николай — одно целое! Ты чем слушал?

— Ушами я слушал. — парировал первый учёный. — Давайте срежем гарпуны. Дмитрий, скажите, вы сможете их срезать и передать сюда? Хотя бы взглянем на эту погань.

— Думаю, могу. — я кивнул. — Один момент.

Недолго думая, я перепрыгнул в изнанку под удивлёнными возгласами участников консилиума и направился к Николаю. Они даже крышку саркофага с него не стали снимать…

Приоткрыв крышку, я удостоился выстрела гарпуном, который целился мне прямо в глаз. Ловко ухватив чёрное щупальце, я срезал гарпун «волшебной нить» и сразу же выскочил из изнанки.

— Прошу. — я бросил обмякший отросток на стол к первому советнику. — Как видите, скверна отмерла мгновенно, даже десяти секунд не прошло.

Распихивая друг друга, учёные бросились к столу, чтобы в первых рядах изучить чужеродную субстанцию.

— А ещё вы можете наблюдать, что после того, как я отсёк её от тела цесаревича… — я хмыкнул, поняв, как это неприглядно звучало. — Она начала распадаться…

— И правда, — заметил первый советник. — Выходит, если мы переборщим…

— Да. — я кивнул. — Николая может постигнуть судьба этого отростка.

— Исключено. — император поднялся со своего места и уже через секунду оказался около толпы учёных.

— Ваше Величество! — первый советник бросился к императору. — Прошу! Дайте дорогу! Столпились здесь, понимаешь ли!

Романов подошёл к столу и взял в руки тлеющую щупальцу.

— Он весь в этой… — он поморщился. — Скверне?

— Частично. — сразу ответил я. — Живая броня «гуляет» по поверхности кожи, стараясь предчувствовать опасность.

— Ваше Величество, каша готова! — доложил советник. — Разрешите провести эксперимент?

— Разрешаю. — Романов кивнул, пристально вглядываясь в мои глаза. — Надеюсь, всё обойдётся…

— Я тоже, Ваше Величество. — я поклонился, направившись к котелку.

— Вот. — мужчина с пышными усами открыл крышку и помешал кашу. — Как и просили. Манная каша с добавлением молока, сливок, варенья и мёда. Без сухофруктов… — он начал зачитывать по памяти ингредиенты, параллельно накладывая половником кашу на тарелку.

Судя по тому, что мужчина находился в дорогом костюме, это и был сам министр финансов. Скорее всего, выдернули его с какого-то мероприятия, уж слишком сильно он надушился.

— Много не надо. — я сразу же осадил Гурьева.

— Как будет угодно… — он кивнул, передавая мне тарелку.

Ну, с… Я вздохнул и перепрыгнул в изнанку. Пришло время истины. Я и сам долго откладывал этот момент, не зная, сможет ли он питаться нормальной едой… «Волшебные нити» обмотанные антимагической паутиной, полетели вперёд, опутывая Николая с ног до головы. Живая броня, которая находилась на поверхности тела, моментально отступила на свободные участки.

— Уже хорошо… — прошептал я, оттесняя её в ноги.

Сейчас мне нужна была верхняя часть тела и рот… Я подошёл вплотную и, убедившись, что скверна не может до меня дотянуться, приподнял цесаревича. Одни «волшебные нити» крепко держали его, а другие осторожно открывали рот. Сам я делать это побоялся. Моими пальцами только калечить людей можно…

— Поехали… — вновь прошептал я, осторожно заливая тёплую кашу в рот. — Давай постараемся, приятель…

Я внимательно наблюдал за тем, что происходило с организмом цесаревича. Кашу я, понятное дело, не мог увидеть, а сокращение мышц, реакцию организма на инородную жидкость, вполне.

— Увы… — печальным голосом заключил я, когда увидел бурю.

Желудок Николая отказался от столь щедрого подношения, начав обратный процесс… Я вытащил цесаревича из саркофага и перевернул, чтобы этот процесс прошёл нормально. Его организм буквально взбесился. Так и знал, что это плохая идея.

— Кажется, у нас большие проблемы. — пропищал паразит.

— Да. — нахмурившись, согласился я. — Похоже, он уже не человек.

— Ну, это и так было понятно. — Хлад отнёсся к новостям спокойно. — Варианты?

— А чем питаются порождения скверны? — паразит задал крайне своевременный вопрос.

— Явно не кашей… — хмыкнул Хлад. — Может, мясом? Я видел в твоей памяти тварей, которые раздирали людей и других тварей на части.

— Не факт. — ответил я, укладывая Николая обратно. — Это могли быть остаточные рефлексы.

— Тоже верно… — согласился он.

Я вышел из изнанки и, посмотрев на Романова, покачал головой.

— Господа, у нас новые вводные. — я привлёк внимание учёных, повысив голос. — Желудок Николая отверг человеческую еду.

— Ужасно… — послышался голос из толпы.

— Возможно, его надо кормить скверной? — предположил ещё один учёный, указывая на полу распавшееся щупальце.

— Вы, пока гадайте, а я свяжусь с другом. — ответил я, направившись к выходу.

— Постойте! — возмутился первый советник. — С каким ещё другом?

— Который должен был быть здесь, — отмахнулся я. — Не знаете, кто этому препятствовал?

Наш небольшой конфликт моментально погас. Не будет же костерить сам себя за такую недальновидность.

— Слушаю. — ответил Толя серьёзным голосом.

Толя был с самого начала разговора максимально сосредоточен, неужели знал, что я с ним свяжусь? Так или иначе, я рассказал ему всё, что произошло в зале и свои мысли по этому поводу. Хотя какие там могут быть мысли? Отпустить его на вольные хлеба и посмотреть, что он будет делать? Это был последний вариант. Почему бы и нет?

— Идея хорошая, — задумчивым голосом ответил Толя. — А может, его концентратом напоить?

— Хочешь в нём дырку прожечь раньше времени? — я отверг предложение друга. — Что, если обычная энергия его убьёт?

— А ты начни с капельки. — предложил он. — А ещё лучше, попробуй с ним поговорить.

Я буквально завис от осознания того, что ни разу с тех пор не пытался привести Николая в чувства. Что если он вполне себе вменяемый? Что если он сможет сопротивляться безумию? А что будет, если не сможет?

— У меня уже голова опухла от возможных вариантов. — я признался другу, помассировав виски. — Все идеи отличные, надо пробовать. Спасибо, пойду просить разрешение у императора.

Отключив связь, я направился обратно в зал с новыми предложениями. С момента моего ухода учёные стали смелее. Началась кипучая деятельность, споры, доказательства. Кто-то использовал доску для формул. Другими словами, учёные занялись своей непосредственной работой.

— Тишина! — заприметив меня, рявкнул Потёмкин.

— Ваше Величество, вариантов несколько. — сразу же начал я. — Первый, мы пробуем напоить Николая концентратом.

— Гениально! — первый советник чуть не взорвался от восторга. — Я немедленно распоряжусь…

— Он не смог съесть немного каши, возможно это ему навредит. — император начал рассуждать вслух. — Ты уверен? — он посмотрел на меня.

— Ваше Величество, здесь вы абсолютно правы. — я помотал головой. — Уверенности в том, что он после нашего угощения выживет, у меня нет.

— Тогда давай другой вариант. — Романов сразу отказался.

— Второй вариант, попробовать его пробудить. — продолжил я. — Возможно, он сможет прийти в себя и поговорить со мной.

— А если не сможет? — задал закономерный вопрос Потёмкин. — Растеряет ещё больше сил и на этом всё закончится.

— Такие опасения тоже имеются. — подтвердил я. — А сил у него немного.

— Ещё варианты. — приказал Романов.

— Отпустить его. — сказал я, чем вызвал удивление в зале. — Скверна обезумела, это факт, но, почему бы нам просто не выпустить Николая на прогулку и понаблюдать, чем он будет заниматься.

— Дмитрий Иванович! — первый советник моментально запротестовал. — Вы хоть понимаете, что случится, если общественность узнает…

— Можно подумать, она не знает. — отмахнулся я. — Вас тут около пятидесяти. Завтра в заголовках новых газет мы узнаем историю Николая с неизвестными подробностями.

— Дмитрий. — Романов прищурился. — Не стоит голословно обвинять уважаемых людей, или у тебя есть прямые доказательства?

— Прошу прощения, Ваше Величество, был не прав. — на автомате ответил я.

Моя природная подозрительность сыграла злую шутку. Я и правда не должен был никого обвинять. Да и не моё это дело, пусть сами разбираются.

— В таком случае я предлагаю устроить охоту. — я сразу же нашёл другой выход. — Объявим, что цесаревичу стало лучше, и полетим в Подмосковье, к какому-нибудь пробою. За время полёта он придёт в себя и, возможно, начнёт охотиться, пожирая обычных тварей. А там гляди и в себя придёт…

— Григорий Иванович, готовь поляну. — недолго думая, Романов сделал выбор. — Мы летим на охоту.

— Ваше Величество, полностью поддерживаю ваш выбор! — первый советник расплылся в улыбке. — Мы должны сделать всё возможное…

Всё для себя решив, Романов направился к выходу, даже не слушая, что там ещё бормотал советник, который поспешил вслед за ним. Вот же вонючая липучка…

— Дмитрий! — князь подозвал меня к себе. — Пойдём, поможешь мне подготовить рейд!

— С удовольствием, Ваша Светлость. — улыбнувшись, я направился к Потёмкину. — Полагаю, Николай идёт с нами?

— Забирай. — он остановил гвардейцев, которые уже частично оцепили невидимый саркофаг. — Нечего ему здесь лежать…

Выполнив приказ князя, я заметил, как первый советник остановился в дверях и взглянул на меня недобрым взглядом, как бы чего не вышло…