Я молчал.

Слова Шера надо было положить внутрь и посмотреть, как они там лягут. А легли они плохо. Как-то неровно. Будто в старую рану кто-то всунул камешек — маленький, почти незаметный, но такой, что теперь каждое движение будет напоминать о нём.

Мог Шер врать? Да, ещё как. Но с тем же успехом он мог и говорить правду. Или полуправду. Говорить её просто потому, что желал подорвать мою решимость. И кажется, был уверен, что мы и правда не найдём ни Стоуна, ни Сашу.

Я стоял у койки, смотрел на Шера и чувствовал, как после омана мир всё ещё остаётся слишком резким. Лампа на столике коптила тонкой чёрной струйкой. В углу из умывальника капала вода — раз, потом ещё раз, потом долго ничего. Пахло йодом и сырой кровью. Снаружи Зайцев на кого-то старательно ругался.

Шер лежал тихо. Даже слишком тихо для человека, только что сказавшего такую вещь.

— Кто купил? — Веденин разогнал тишину своим вопросом.

Голос у него был спокойный и решительный, а ещё — казался очень деловитым. Но я успел заметить, как изменилось лицо майора. Уголки рта стали жёстче, напряглись. Глаза сделались уже. Стали смотреть с внимательным прищуром. Он не поверил Шеру сразу. И правильно сделал. Но и отмахнуться от его слов уже явно не мог. Опыт не позволял ему. Как и мне.

Шер перевёл взгляд с меня на него. Перевёл так, будто само движение глаз требовало от него серьёзного усилия.

— Карим-Баша, — повторил он.

— Откуда знаешь? — спросил Веденин.

Шер усмехнулся. Почти беззвучно.

— Я служу ему.

— Это не ответ, — сказал Веденин.

— Это лучший ответ, который ты получишь, шурави.

Мальцев оттолкнулся плечом от шкафчика. На лице у него было то самое выражение, которое я уже видел ночью у землянки. Нетерпение, злость и уверенность в том, что вся эта возня — пустая трата времени.

— Он нас за нос водит, товарищ майор, — сказал старлей. — Видно же. Набросал красивых слов, теперь смотрит, куда мы дёрнемся.

Шер закрыл глаза. Будто голос Мальцева ему просто надоел.

— Может, водит, — сказал Веденин. — А может, нет.

Мальцев недовольно сжал челюсть и засопел. Но всё же промолчал.

Искандаров всё это время сидел на табурете, чуть наклонившись вперёд. Руки у него были сцеплены между коленями, большие пальцы медленно тёрли друг друга. Я уже знал этот его жест. Он думал. Причём не о том, верить или нет. Скорее прикидывал, какие двери открываются, если Шер говорит правду, и какие захлопываются, если врёт.

— Где сейчас Махди? — спросил Веденин.

Шер молчал.

— Где держат американца? — добавил майор. — В Дашти-Арча или нет? Где будет передача?

Шер продолжал молчать.

Я видел, как у него под веками ходят глаза. Он не спал и не терял сознание. Просто решал, стоит ли говорить что-нибудь ещё.

Я наклонился ближе.

— Шер.

Он открыл глаза.

— Ты сказал достаточно, чтобы мы поняли: ты что-то знаешь, — сказал ему я. — Но недостаточно, чтобы мы решили, будто ты просто тянешь время.

— А тебе что до этого, Дагдар? — спросил он тихо. — Ты ведь всё равно пойдёшь.

— Пойду. Но мне надо знать куда.

Шер смотрел на меня долго. На шрам. В глаза. На руку, которой я держался за край койки. Может, заметил, что пальцы опять начали слегка дрожать. Может, нет. А может, заметил и понял, что я всё равно не отступлю.

— Вверх от старого русла, — сказал он наконец. — Там, где камень похож на зуб. Где течёт старый ручей.

Веденин сразу чуть подался вперёд.

— Какой камень?

— Один. Большой. Белый. Под ним тропа уходит влево. Если пойти прямо — попадёшь к сухому дереву. Там вода под камнем. Там люди Махди иногда стоят.

— Стоянка? — спросил Искандаров. — Стоянка Махди?

Шер повернул к нему голову.

— Иногда. Пастухи прозвали это место «Тишак».

— Сколько у Махди там людей? — спросил Веденин.

— По-разному.

— Сейчас сколько?

Шер не ответил.

Мальцев усмехнулся.

— Ну конечно.

— Тихо, — сказал Веденин.

Старлей вскинул на майора взгляд, но снова смолчал.

Я всё ещё смотрел на Шера.

— Это та самая стоянка, где могут держать Стоуна?

— Могут, — сказал он.

— А могут и не держать, — задумался я.

— Могут.

— Удобно, — я ухмыльнулся.

Шер слабо улыбнулся. Губы у него были сухие, серые и растрескавшиеся — может, обветренные, может, сделались такими от обезвоживания.

— В горах всё удобно, если знаешь тропу, — пространно сказал он.

— А если не знаешь? — спросил Веденин задумчиво. Да так, будто бы уловил во фразе Шера какую-то конкретику.

— Тогда умираешь, — помолчав немного, ответил Шер.

Он сказал это без угрозы. Почти спокойно. Как говорят о погоде, о болезни или о старости. Будто это было просто правило. Правило жизни.

Веденин шагнул ближе к койке.

— Кто тебе сказал про Карим-Башу и Махди? Ты сам слышал их разговор? Видел людей? Был на стоянке? Видел там американцев?

Шер молчал.

— Отвечай.

Шер вдруг нахмурился. На лице у него проявилось что-то странное. Эмоция эта походила и одновременно не походила на внезапный приступ боли. Но мне она показалась скорее раздражением человека, которого внезапно выдернули из мирного сна.

— Бахтиёр… — проговорил он вдруг.

Я замер.

Имя прозвучало тихо. Почти неразборчиво.

— Что Бахтиёр? — спросил Веденин.

Шер повернул голову в мою сторону, но смотрел уже не совсем на меня. Глаза у него сделались мутнее. Взгляд провалился внутрь самого себя.

— Не ходи вниз, — сказал он кому-то другому. — Там шурави…

Искандаров поднялся.

— Началось.

Мальцев выдохнул носом.

— Очень удобно у него началось.

Я повернулся к нему.

— Он теряет сознание.

— Или делает вид, — задумался Искандаров.

— Может, — сказал я. — Но вряд ли мы вытянем из него что-нибудь полезное сейчас.

Веденин не стал спорить. Он наклонился к Шеру и спросил очень отчётливо:

— Где сейчас американец?

Шер не ответил.

— Где брат Селихова?

Тишина.

Слышалось только дыхание Шера. Тяжёлое, даже натужное дыхание.

Веденин повторил:

— Где его брат?

Шер вдруг снова открыл глаза. Взгляд его на миг прояснился. Он нашёл меня, не обращая на остальных совершенно никакого внимания.

— Если пойдёте туда, шурави, — прошептал он, — умрёте.

— У Тишака нас ждёт ловушка? — спросил я, не сильно надеясь получить вразумительный ответ.

Он попытался улыбнуться, но лицо его перекосило от боли.

— Всё в этих горах ловушка, Дагдар.

После этого его грудь дёрнулась. Он закашлялся. Сначала глухо, потом сильнее. Тело под одеялом напряглось. На свежей повязке тут же выступило тёмное пятно.

Искандаров резко оглянулся к двери.

— Фельдшера сюда.

Мальцев дёрнулся было сам, но Веденин остановил его коротким жестом. Старлей остался на месте, только лицо у него сделалось ещё мрачнее.

Я отступил на шаг.

Шер уже не смотрел ни на кого. Глаза у него закатились, веки дрожали. Он дышал часто, срываясь на кашель. Потом вдруг обмяк. Но не всем телом — такие люди до конца не обмякают, даже когда у них кончаются силы. Но голова его всё равно ушла в сторону, рука съехала с одеяла и повисла вдоль койки.

В комнату влетел Чума.

Сонный, злой, в распахнутом кителе, с лицом человека, которому не дают заниматься тем, чем ему положено.

— Вызывали, товарищ майор? — начал он и тут же увидел Шера. — Да ёп твою…

Он кинулся к койке, стараясь не задеть Мальцева плечом.

— Прошу дать мне место, товарищи офицеры! Ему воздуху нужно больше!

Мальцев хотел что-то сказать, но Веденин сам отошёл первым. За ним — Искандаров. Я тоже сделал шаг назад.

Чума поднял одеяло, выругался ещё раз, но уже тише, деловитее. Принялся проверять повязку, пульс, зрачки. Лицо у него стало жёстким, собранным.

— Прошу всех выйти, товарищи офицеры, — бросил он. — Пленному нужен покой.

Веденин посмотрел на Шера ещё секунду. Потом кивнул.

— Пойдёмте.

Мы вышли на улицу.

Мальцев нарушил молчание первым.

— Он врёт, — сказал он безапелляционно.

Веденин не ответил.

— Товарищ майор, — продолжил старлей жёстче. — Это же очевидно. Даёт нам какие-то пастушьи сказки. Иди, мол, туда, не знаю куда. Найти то, не знаю что…

— Возможно, — сказал Веденин.

— Не возможно, а точно, товарищ майор!

— И всё же… Ему есть смысл сотрудничать, если он хочет себе долю получше, — задумался майор. — Если рассчитывает выжить и попасть в программу обмена.

Мальцев сжал губы.

— Да он просто хочет, чтобы мы все передохли! — возразил старлей.

— Возможно, — майор кивнул. — Но на фанатика он не похож.

Искандаров посмотрел на меня. Будто бы проверяя, что я сейчас скажу, или, может, просто хотел понять, что написано у меня на лице.

А я молчал.

Молчал, потому что не верил Шеру до конца.

Но и ложью всё сказанное назвать не мог. Слишком много в этих обрывках было такой грязной правды, которую трудно придумать красиво. Тем более в таком состоянии. Махди, торгующий всем, что дышит. Карим-Баша, держащий дорогу. Американцы, думающие, что купили проход, а сами попавшие в чужую игру. И Саша — уже не просто пленный, а товар, за который кто-то уже дал цену.

Веденин повернулся ко мне.

— Ваше мнение, Селихов?

Я поднял глаза.

— Он говорит полуправду.

Мальцев тихо фыркнул.

— Вот, значит, как?

Я не посмотрел на него, уставившись в небо вместо этого.

— Он знает стоянку. Знает Махди. Знает Карим-Башу. Знает про Стоуна больше, чем должен был бы знать простой командир. И всё же знает он не всё. Скорее всего, только урывками.

— Или делает вид, что знает, — сказал Веденин.

— Или делает вид, — согласился я.

Веденин слушал внимательно.

— А по поводу твоего брата?

Я помолчал. Потом проговорил:

— Тут сложно сказать что-то конкретное.

— По прежней информации, он у Махди, — сказал Искандаров. — Это подтверждалось.

— Подтверждалось, — кивнул я. — И Шер мог видеть его уже в плену. Мог слышать про сделку. Мог решить, что она уже состоялась, и Паша у этого Баши. Мог просто врать. А может быть — путать. Вариантов много.

— А вывод? — спросил Веденин.

Я посмотрел на закрытую дверь землянки, за которой Чума громко что-то бормотал сам себе.

— Вывод простой, товарищ майор. Игнорировать его слова всё равно нельзя.

Мальцев резко повернулся ко мне.

— То есть ты предлагаешь поверить раненому духу, который к тому же ещё и в полубреду находится? — нахмурился Веденин.

— Нет, — сказал я. — Я предлагаю не делать вид, что он ничего не сказал.

Несколько секунд мы молчали.

Веденин медленно провёл ладонью по гладко выбритому подбородку. Глаза у него стали совсем холодные. Задумчивые.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Прошу всех в КП. Нужно кое-что обсудить.

В КП было ещё душнее, чем ночью.

Казалось, запахи табачного дыма, керосина и человеческой усталости успели въесться в стены этого места так глубоко, что землянка уже не могла ими не пахнуть.

На столе лежала карта. Лампу оставили гореть, хотя за дверью уже серело утро. Свет её теперь казался лишним, больным, каким-то вчерашним.

Веденин встал у стола. Поставил обе ладони на край карты и некоторое время молчал, глядя на разлинованные на карте горы так, будто хотел выдавить из бумаги ответ силой взгляда.

Искандаров сел сбоку. Тоже молча. Мальцев остался стоять у двери, прислонившись плечом к косяку. Нарочно или нет, но встал он так, чтобы видеть сразу всех. И меня, и Веденина, и выход. Хорошая привычка. Плохой характер её не портил.

Зайцев уже был здесь. Его лысая голова блестела под лампой, лицо казалось серым от недосыпа. Он посмотрел на меня, задержался взглядом на моём боку, потом на лице. Ничего не сказал. Только поджал губы.

Я тоже молчал.

Сел на край лавки у стены, хотя стоять мне хотелось больше. Тело после омана пока ещё продолжало врать, будто сил полно. Голова была ясной. Неприятно ясной. Но под рёбрами уже тянуло всё глубже, и когда я сел, боль будто с удовольствием напомнила о себе.

Веденин наконец ткнул пальцем в карту.

— По первоначальному плану, — сказал он, — мы выходим с заставы машиной до точки «А». Вот здесь.

Его палец лёг на изгиб дороги.

— Дальше пешком до точки «Б». Там нас ждёт основная наша группа. Часть людей уже подготовлена к исполнению боевой задачи. Одежда, бороды, легенды. Остальные — поддержка. При подтверждении наличия Стоуна и вашего брата в Дашти-Арча — работа по кишлаку. Быстро. Чисто. С привлечением армейцев, если потребуется.

Он говорил кратко. Без лишних слов. И от этого план звучал крепко. Надёжно. Почти правильно.

Мальцев сразу ожил.

— Это единственный нормальный вариант, — сказал он. — Всё остальное — гадание на кишках.

Веденин не повернул головы.

— Я ещё не закончил.

Мальцев замолчал. Но по лицу было видно — он уже всё для себя решил и менять мнение не собирался, чтобы ни сказал ему его собственный командир.

Майор снова посмотрел на карту.

— Второй вариант. Проверить слова Шера. Стоянка у так называемого «Тишка». Если он не врёт и там действительно люди Махди или Карим-Баши, мы можем выйти на след раньше. Возможно — даже на Стоуна.

— А возможно — в засаду, — сказал Мальцев.

— Возможно, — согласился Веденин.

Зайцев хрипло кашлянул.

— Где этот «Тишак» вообще? На карте есть?

Искандаров подался вперёд, провёл пальцем по району, где хребет ломался несколькими ущельями.

— Примерно здесь может быть. Но «Тишак» — местное название. Или вообще не название, а ориентир. Скала, останец, выход породы. Таких в горах может быть не один.

— Красота, — сухо сказал Зайцев. — То есть мы даже не знаем, куда именно я отправляю своих людей.

— Знаем направление, — сказал я.

Все повернулись ко мне.

Мальцев усмехнулся.

— Уже лучше. Было ничего, стало направление.

Я посмотрел на него.

— Для начала хватит.

— Для начала чего? Чтобы людей положить?

— Для начала поиска.

Он оттолкнулся от косяка.

— Направление у нас уже есть. Дашти-Арча. По ней работали. Там след. Там пленные. Там Махди.

— Там он был, — сказал я. — А где сейчас — неизвестно.

— По подтверждённой информации, там его дом.

— Но, возможно, не сам Махди. И не факт, что Стоун.

Мальцев сделал шаг, но не ко мне, а к столу. Но заговорил он так, будто обращался именно что ко мне.

— Имеющаяся информация лучше, чем бред раненого душмана.

— Иногда нет, — покачал я головой.

— Удобно, — поморщился он.

— Отставить, — зыркнул на него Веденин. — Хватит неконструктивных споров.

Когда в землянке все немного помолчали, заговорил Искандаров:

— Есть ещё одно. Если Махди и Карим-Баша действительно играют вместе, то Дашти-Арча действительно может быть уже устаревшей информацией. Или приманкой. Или местом, куда нас хотят привести.

Зайцев нахмурился.

— А стоянка этого их «Тишака» не может быть приманкой?

— Может, — сказал Искандаров.

— Тогда мы везде в дерьме, — выдохнул Веденин.

— Именно, — ответил Искандаров.

Зайцев тоже выдохнул носом и откинулся на спинку стула. Вид у него был такой, будто он очень хотел сейчас выругаться, но в комнате было слишком много чужих офицеров.

Веденин посмотрел на меня.

— Мнение остальных мы выслушали. Что скажете вы, товарищ Селихов?

Я провёл ладонью по лицу. Щека под шрамом неприятно стянулась. Кожа там уже подсохла, но всё равно казалась какой-то чужой, словно налипшая и не желающая сходить грязь.

— Как я сказал, Шер может врать, — сказал я. — Может путать. Может знать только часть. Скорее всего, так и есть.

Мальцев развёл руками.

— Ну неужели? Я уж думал, Селихов, ты упрямый как…

Я продолжил, перебив Мальцева:

— Он назвал связку Махди и Карим-Баши. Это ложится на то, что мы уже видели. Нападение на Чахи-Аб. Попытка захвата людей. Срыв. Появление американцев у Махди. Конфликт американцев с людьми Карима Баши. Всё это не отдельные эпизоды. Они связаны.

Веденин слушал внимательно. Очень. Даже чересчур.

— К чему ведёте?

— К тому, что если мы пойдём по плану, то дадим им время. Мы соберёмся, выйдем, встретим основную группу, направимся к кишлаку. Подтвердим, что там уже никого нет или есть не те. А в это время Стоуна и пленных уведут дальше. Или и вовсе всё закончится.

Мальцев резко сказал:

— А если мы ломанёмся к твоему «зубу», а там никого? Или там засада? Тогда мы потеряем не только время. Мы потеряем группу.

— Малую группу, — сказал я.

— Ах вот как. Уже легче.

— Легче не будет, — ответил я. — Но если идти малыми силами, мы быстрее всё проверим. Без шума. Без длинной подготовки. Без внедрения. Без всей этой красивой схемы, которая станет бесполезной, если противник уже увёл Стоуна и пленных из Дашти-Арча. Кроме того, Тишак ближе кишлака, в котором живёт Махди. Добраться туда можно гораздо быстрее.

Мальцев зло усмехнулся.

— Противник двигается всегда. Это не повод отменять первоначальный план.

— План хорош, если мы сто процентов знаем, что Махди и Стоун в Дашти-Арча. А мы не знаем.

— А ты уверен, что они будут на Тишаке?

— Нет.

— Тогда о чём разговор?

Я поднял глаза на Мальцева.

— О том, что вы тоже не уверены.

Он замолчал. Замолчал всего на секунду, но всё же.

Веденин чуть повернул голову в его сторону. Посмотрел на старлея. Без укора, но всё же создалось такое впечатление, что он отметил нерешительность Мальцева в защите собственной позиции.

Я продолжил уже тише:

— У нас нет хорошего варианта. Есть медленный риск и быстрый риск. Медленный выглядит надёжнее. Но только выглядит. Потому что если Шер прав хотя бы наполовину, ваш первоначальный план уже провалился.

Искандаров впервые за всё время кивнул едва заметно. Вряд ли жест этот адресовался мне, скорее он согласился с какой-то собственной мыслью.

Мальцев это увидел и помрачнел.

— Ты толкаешь нас на самодеятельность из-за брата, — сказал старлей.

Вот теперь Зайцев резко посмотрел на него.

Я тоже.

Старлей понял, что сказал слишком прямо. Но не отступил.

— А что? Не так? — спросил он. — Все тут делают вид, будто речь только о Стоуне и операции. А у товарища прапорщика своя война.

— У всех тут своя война, — сказал я. — Просто не все её показывают.

— Красиво.

— Как умею.

— Мальцев, — тихо сказал Веденин.

Старлей сжал челюсть и отвернулся.

— Если бы я думал только о брате, не спорил бы с вами, товарищ старший лейтенант, — сказал я ему вдогонку. — А поддержал бы первоначальный план. Ведь по словам погибшего информатора Пашу держат именно в Дашти-Арча. Но слова Шера дают повод сомневаться, что он ещё там.

Веденин снова глянул на карту.

— Если провалимся в Дашти-Арча, возможности проверить стоянку уже не будет. Операция закончится таким громким бабахом, что уже на следующие сутки все душманы в округе будут знать, что мы проутюжили весь кишлак.

— Но если вы сначала проверите Тишак, — сказал Искандаров, — возможно, будет шанс вернуться к первоначальному плану операции.

Веденин не подтвердил, но и не опроверг слова Искандарова.

Вместо этого он опустил взгляд на карту. Провёл пальцем от заставы к дороге, потом к условной точке «А», дальше — к району Дашти-Арча. Потом вернулся назад. К горам. К тому месту, где Искандаров отметил возможный район «Тишака».

Веденин молчал долго. Потом наконец выпрямился. Сложил карту пополам так, будто поставил точку сам для себя.

— Значит так, — командным тоном начал майор.

Мальцев, безошибочно распознав, что сейчас будет, выпрямился, весь подобрался и сделался внимательным. Зайцев, хотя он и не участвовал в операции, инстинктивно весь превратился в слух. Искандаров глянул на майора с интересом. Я молчал. Просто внимательно слушал.

— Слушать меня внимательно, — продолжил Веденин. — Сначала проверим стоянку. Этот «Тишак». А потом уже, как пойдет.

— Товарищ майор… — Бросил было Мальцев, — вы… Это…

— У тебя есть какие-то вопросы, Вова? — Нахмурился Веденин, — или ты, как обычно, решил пообсуждать приказы старших по званию?

— Никак… Никак нет, товарищ майор, — наудивление послушно опустил взгляд старлей.

— Очень хорошо. Тогда…

— Разрешите вопрос, товарищ майор, — вдруг поднял Мальцев взгляд. — Касательно дела.

Веденин раздраженно глянул на него.

— Только быстрей.

— Однако, вопрос у меня ни к вам, — Мальцев, кажется, почувствовал себя увереннее, когда майор разрешил ему спросить. — А к прапорщику Селихову. Но… Может быть его ответ заставит вас изменить свое мнение относительно плана действий.

Веденин вопросительно приподнял бровь. Зайцев непонимающе нахмурился. Искандаров же, подался чуть-чуть вперед, одершись локтем на стол. Глянул на Мальцева с каким-то странным интересом.

Я молчал. Ни одна мышца ни дрогнула на моем лице.

— Ну что ж, — немного помедлив, решил Веденин. — Задавай, раз уж считаешь этот вопрос таким важным.

От автора:

* * *

Дорогие читатели! Если вам нравится книга, буду рад, если вы оставите свой комментарий, добавите книгу в библиотеку, и конечно, поставите ей сердечко. Большое спасибо, что продолжаете читать мои книжки!