«Геркулес» нырял быстро и грубо, а вот выныривал медленно, словно с опаской. Из-за серии повторяющихся скачков искусственной гравитации, неизбежно сопровождающих выход из подпространства, слегка заныло под ложечкой.

Да, это был его первый полноценный прыжок, его двигатели до этого испытывали только отдельно, на массогабаритном макете. Отдельно — вхолостую производили несколько раз инициализацию прыжковой процедуры. Отдельно, в виртуальной реальности, готовили к этой процедуре его молодой, ещё неокрепший разум.

Но он справился. Хоть и вынырнул не вполне ровно у точки Лагранжа, немного ниже и дальше, словно боялся, что его там будут ждать.

И его там ждали — правда, не те, кого стоило опасаться. Два патрульных корвета дворянского собрания «Орхидеи», устроившие нам что-то вроде торжественной встречи флота.

Вон они, уже на всех парах мчат в нашу сторону, пишут приветственные телеграммы в чат.

До прибытия флота Орды по рассчётам было ещё около полутора суток — достоаточно, чтобы подготовиться к тёплому приёму.

Вообще, наш «Геркулес» пришёл раньше всех — что не удивительно. Всего шестнадцать часов — и мы были в трёхстах пятидесяти миллионах километров, на соседей орбите, да ещё и в точке, близкой к «верхнему соединению» — противоположной стороне относительно звезды.

Как такое удалось? А всё просто потому, что сейчас он был одним из пяти кораблей в системе с двигателями четвёртого поколения. «Клото», «Лахезис» и «Атропос», корабли «Сирот Войны», должны были прибыть с минуты на минуту. А «Принц Александр» всё ещё был на ремонте. Как некстати!

Все остальные же корабли моего флота и формально частных флотов остальных дворян до полноценного четвёртого не дотягивали — от силы форсированное третье. «Четвёрки» — самый капризный, самый сложный и самый дорогой двигатель, когда-либо созданный человеком.

Его изобрели в аккурат перед приходом Орды, сотню лет назад, но война внесла свои коррективы, и долгое время технология пылилась на полках. Планеты-заводы почти полвека ждали относительного затишья, и только тогда пытались её возродить.

Верфи Гиацинта впервые выпустили четвёртое поколение для нужд Второго Легиона всего лишь тридцать лет назад. И всего выпустили не больше десятка таких кораблей. Уж больно дорогие они были.

А после Империя, всё дальше пятящаяся на галактический запад от транзита Орды, открыла верфи в Каверне. И услуги Гиацинта и Гефеста, некогда очень важной верфи в Великом княжестве — Империи оказались не нужны.

К моменту, когда я пришёл в систему Сефирота — последнее их детище, «Геркулес», торчал на стапелях уже не первое десятилетие…

Для «Геркулеса» компоненты для двигателей искали по всей галактике.

Ионные суперконденсаторы привезли с упомянутой Каверны, почти под самый конец стройки — путь грузовика занял почти два месяца. Ловушки Чампла для антиматерии, коллайдерные кольца — с Коварола. Катализаторный редкоземельный набор «Липлубис» — с Подорожника. Дингильбит и грумбит для инверторных решёток везли с не менее далёкого Зантоксилума, а флипповое волокно для обмотки камеры догорания — с Огуречника, одного из спутников системы Люффа.

— Страшно? — усмехнулся я, обращаясь к «Геркулесу».

— Ты, адмирал, за кого меня держишь⁈ — возмутился кибернетический юноша. — Думаешь, я из робкого десятка? Да я в симуляторе Орду порвал четыре тысячи пятьсот раз!

— Как ты меня назвал⁈ — повысил я голос.

— Господин. Господин Адмирал, — поправился «Геркулес».

— То-то же. И что, у Орхидеи порвал?

— И у «Орхидеи»! Битва моделировалась восемнадцать раз! И многие разы — успешно!

— А вживую ты хоть раз хоть кого-то порвал? И не у «Орхидеи».

— Порвал! У Гиацинта. Вы же там были. Правда, это был не вполне я, мозгов моих не было тогда… Но я точно всех сейчас порву!

— Да не заводись ты, — усмехнулся я. — Ты всегда такой буйный?

— Нет, просто я не терплю, когда меня считают трусом. Я не трус! Мне уже не терпится порвать ротомордых!

— Отставить эмоции, корабль! — приказала Даша, и корабль мгновенно заткнулся. — Погрешность выхода — восемь тысяч километров! А если бы была задача — всплыть на низкой опорной орбите? Что, протаранил бы ядро планеты?

— Так точно… Фиксирую ошибку.

— Вот и зафиксируй как следует. Составь анализ для корректировки, чтобы больше такого не-бы-ло, — по слогам отчеканила Даша.

И на меня взглянула мельком, улыбнулась. Мол, хорошо у меня получается быть строгой?

Я кивнул. Хорошо получается.

И вездесущие камеры корабля этот момент, похоже, заметили. Вообще, нормальные электронные мозги кораблей, даже самые юные, невербалику считывают отлично.

— Всё спросить хотел. А вы… с господином адмиралом, как бы это сказать? Пара, или вроде того?

— Что такое «Отряд Безумие» знаешь? — спросил я.

— Ага. Есть отчёты о вашем подвиге. Жалею, что не был с вами тогда!

— Значит, должен понимать, что мы сильно больше и ближе, чем просто пара, — сказал я и подмигнул Даше. — А теперь — отставить разговорчики. Корректируй ордер маршевыми. Так… свежие отчёты со спутников слежения мне пришлите. И данные о прибытиии кораблей флота.

Сейчас было то время года, когда три основные обитаемые планеты системы — Гербера, Орхидея и Гиацинт разбежались по разным углам треугольника с Сефиртом в центре.

С одной стороны — это создавало трудности для передвижения, кораблям второго и третьего поколения двигунов было лететь сильно дольше. Гораздо удобнее, когда идёт фаза «противостояния планет», все трое на одной линии, и прыжок с Герберы до Гиацинта занимает меньше суток. А тут — предстояло плестись минимум двое. С другой же стороны — именно такое расположение планет позволило нам точно понять вектор, по которому Орда следует в нашу систему. И определить планету, у которой она готовится выплыть.

Нейтринные детекторы на тысяче кубсатов, которые я методично раскидываю гиперброском в любое свободное время, показали, что флот Орды из по меньшей мере семи крупных кораблей уже прошёл орбиту Сефирота-7 и следует именно в сторону Орхидеи. Пока мы летели — должны прийти данные с кубсатов и станций на более ближних орбитах. Если повезёт, они помогли бы понять, где именно выйдет Орда — на низкой опорной, в левой, правой или дальней точке Лагранжа…

Но пришедшие данные мне не понравились.

Прямо-таки очень не понравились.

Как не понравились и поступившие отчёты.

Корабли Орды, которых мы ждали через два дня — уже прошли пересекли Гиацинта и под острым углом к плоскости эклиптики следовали в нашу сторону!

— Как такое может быть? — усмехнулся я. — Это точно сигнатура двигателей Орды? Они не могут так быстро перемещаться!

— Или могут… — мрачно отозвался Макс, также находящийся на капитанском мостике. — Орда может и не такое.

Редкий случай, когда по спине пробежал холодок.

То, что Орда теперь умеет летать быстрее почти в полтора раза по сравнению с их традиционной скоростью, то есть почти что на скорости второго поколения двигателей — сильно меняло дело.

Нет, в истории нашей с ними войны был с десяток случаев, когда Орда захватывала человеческие суда и оставляла их в живых. Как правило, там была совокупность факторов — шибко умный ордынец, нарушение всех протоколов безопасности, наглухо поехавший мозг судна… Да, Гена Геноцид на моих же глазах угнал челнок! Но тут, всё равно, не вязалось как-то.

Орда стала быстрее.

Это очень плохо.

— Сколько у нас времени?

— Восемь часов, — отозвалась Даша.

— Кто успеет прибыть на место?

— Флот Орхидеи поднимается с планеты, господин адмирал! — отчеканил младший офицер на палубе. — На Лифтах толчея — некоторые прибрежные муниципалитеты, вспомнив про прошлый раз, объявили эвакуацию.

— Где «Сироты»? — спросил я.

— Должны быть на подходе. В течение получаса.

— Собери селекторную связь со всеми кораблями. «Геркулес» — собери мозги кораблей в кластер и просчитай план обороны, минимум пять основных и пятнадцать дополнительных сценариев, исходя из возможных типов прибывших кораблей. С минимумом самодеятельности, с максимум работы в команде.

— В команде… вы про эти ржавые вёдра на низкой орбите, господин адмирал?

— Да. Я про эти ржавые вёдра на низкой орбите. Выполнять.

У меня было полчаса, чтобы перекусить, украдкой обнять Дашу в коридоре и привести себя в порядок.

«Клото» всплыла первой, через пятнадцать минут. Затем — «Лахезис» и «Атропос».

Итак, обороняющаяся флотилия — в сборе. В том, в котором позволяло время и расстояние. «Принц Александр», «Песецъ» и «Баронет Шаттлворт» с Королёва, а также «Финвал» с Гиацинта должны были прибыть только завтра, как раз к предполагаемому ранее прилёту Орды.

— О, здравствуйте, девчонки! — неожиданно воскликнул наш здоровяк. — Какие крутобёдрые, вы посмотрите! О, ты посмотри, ты идёшь на стыковку? Может, ещё и нейроинтерфейсами постыкуемся?

— Тебе не на что надеяться, сопляк, — протянула железная леди «Клото».

— Как ты меня назвала, мелочь трёхклассовая⁈ — отозвался «Геркулес».

После окрика Даши болтовня в эфире прекратилась.

А к нам на борт поднялись Октавия и Правофланговый. Октавия тащила на спине упаковку с чем-то увесистым и длинным.

— Господин рыцарь, этикет после долгой разлуки друзей предполагает радостные объятия, выполнять? — уточнила она.

— Оставить. Что это?

— Ваше оружие, господин рыцарь, — сказала она и бережно развернула свёрток.

Там лежал Чёрный Молот.

— С полки сняла, значит. Без моего спроса…

— Я думала также взять серп, но вы сказали, что не стоит их лишний раз перекрещивать с…

— Октавия, это всё лишнее. На этот раз — я адмирал. Никакого геройства. Никакой рукопашки. У нас есть «Геркулес». И даже в текущем составе нас больше, чем ожидающийся флот нападения.

— Я посчитала, что вы так будете выглядеть убедительнее, — предположила Октавия.

Я перехватил Молот в руку, и кивнул. Пожалуй, да. Так буду убедительнее.

— Включить канал адмиральского штаба, — скомандовал я ещё через полчаса.

Итак, пятнадцать кораблей — четверо наших, четверо крейсеров Орхидеи. «Степан Нокомонов», «Корней Кучин», «Степан Номоконов'и 'Царевна Василиса». Три личных эсминца Юрия Погуляева и ещё полдюжины всякой кусачей мелочи от других родов.

Пятнадцать капитанов и пятнадцать корабельных мозгов. Вдвое больше, чем Орды.

Почти все уже были на тех местах, на которых я расставил флот, словно шахматные фигуры на гигантской трёхмерной доске, а кто не был — уже спешили туда.

— Вы все точно знаете. что делать? — спросил я, взмахнув молотом.

— Я… господин адмирал, я ещё ни разу не бывал на битве с Ордой, и… — прорезал недолгое молчание в эфире голос молодого капитана эсминца.

— И чего, хочешь поджать хвост и сойти на тёплый орхидейский грунт⁈ — предположил я, подкинув молот в ладоне.

— Никак нет, адмирал! Готов сражаться, адмирал!

— Все получили и изучили пять сценариев сражения? — спросил я капитанов. — Ставим плюсы в чат.

Только двое не изучили. Ладно, простительно. Статистическая погрешность. К тому же, это корыта, прикрывающие низкую опорную.

— Вы все знаете, что делать? Все знаете, как сражаться? — задал вопрос капитанам и старшим палубным офицерам.

— Да! — раздался вполне себе стройный хор офицерских глоток.

— В бо-ой! — рявкнул я, эффектно взмахнув молотом и едва не расшибив пару экранов в капитанской рубке.

Плыви, плыви Орда, прямиком в мои радостные объятия.

Прошло ещё шесть часов.

Первым всплыл «Могильщик-Приколист». Корвет, если по нашим размерам, недалеко от нас с оставшимся рядом «Клото». Обычная тактика, что у нас, что у них — всплыть раньше, произвести анализ полусфер, определить расположения кораблей, и к моменту прибытия основной группы судов — всё просчитать и подготовить. Обычно хрящежопые сажают в такой кораблик самого мозговитого, при этом какого-нибудь ни на что другое негодное уродца, которого не жалко, если корабли людей примут его в свои тёплые объятия.

Вот он и всплыл. Резво всплыл. И на вид — обычный «Могильщик-Приколист». Всё такое же цилиндрическое тело, выдвинутые в сторону турели, торпедные гарпуны для сбития кораблей с орбиты…

Но что-то в нём было неправильное. Непривычное. Я уже видел такие, но корпус этого явно был чуть длиннее, чуть шире, и не чёрно-металлического, а какого-то серо-буро-малинового оттенка…

И один гарпун почти сразу полетел в нашу сторону.

«Геркулес», хоть и был раз примерно в шесть побольше «Могильщика-Приколиста», увернулся вполне проворно, а затем сжёг квадробластерами сначала гарпун, а потом весело разнёс в ошмётки парочкой торпед и дожёг и самого «Могильщика».

— Видала, а⁈ Что, можешь так? — спросил он, очевидно, у «Клото».

Та не ответила — больно надо ей, аристократке, отвечать на хамство какого-то захолустного бугая-недоросля.

Второй корабль — «Трупоед-Затейник». Тоже рядом, в той же точке Лагранжа. Покрупнее, попроворней. Достаточно хищная тварь, тут же пошедшая на сближение и попытавшаяся полить нас огнём из всех орудий.

«Геркулесу» это было — что слону дробина. Разворот, гашение щитами, сбитие противоторпедными квадробластерами. «Клото» же не постеснялась спрятаться у нас за спиной, пока «Геркулес» разбирался с противником.

— Можно главным, господин капитан? Можно, да?

— Давай, — скомандовала Даша.

И наш малыш вдарил главным калибром — ровно в центр «Трупоеда-Затейника». Был затейник, а стал бублик — с идеально-круглым прожжёным отверстием диаметром в пятьдесят метров, в котором тут же принялась плавать, болтаться и наверняка мерзко вонять хрящезадая биомасса.

Параллельно в противоположной точке Лагранжа вспыл второй «Могильщик». Там дежурили «Лахезис» с тем самым пугливым местным пацанёнком-капитаном. Ну, он отсиживаться не стал — полез в атаку, получил гарпуном, отбивался как мог, пока 'Лахезис обрабатывал со всех сторон.

Я уже понял, что их тактика — распыление и отвлечение сил. Выйти сначала на разных и дальних орбитах, с разных сторон, чтобы, если наш флот собран в один боевой ордер — пришлось бы спешно маневрировать, идти наперерез и вступать в открытое противостояние.

А потом — выйти на низкой опорной.

Ну, видимо, так они думают. Думают, что тут их встречает неопытный солдафон, едва-едва освоивший тактику орбитального боя…

Ну, я-то не такой. Да и Даша не такая, повидала уже разного со мной.

Пока что всё шло примерно по одному из четырёх сценариев.

— Ох, и намусорили, прибираться придётся на орбитах, — хмыкнул я. — Хорошо, что это уже не наша головная боль.

Следующие корабли роторноротых вышли на низкой опорной, как мы и ожидали. Мы в тот момент уже мчали на полной скорости маршевых вниз, навстречу ублюдкам.

И там вылезли двое.

Сперва — ещё один точно такой же «Могильщик-Приколист». Мелкий, чтобы прощупать почву, видимо, и подавить малые суда. И «Корней Кучин», уже побывавший в битве на орбите родной планеты — ошибок совершать не стал. Пошёл не параллельным курсом, а с упреждением, на случай, если они пойдут на снижение на планету.

И правильно сделал, потому что следующим всплыл «Стервятник-Хохотун». Уже знакомая нам «птица», четвёртый класс размерности. Мощная дрянь, годная и для десантирования на поверхность, и для абордажных работ, и для битвы в открытом космосе.

И именно они часто таскают за собой те самые хромосферные насосы, готовые повыкачивать энергию из светила, чтобы наполнить реакторные камеры судов флотилии.

Дать закрепиться на планете мы не могли. Мы обогнали «Корнея Кучина» и перешли в прямой контакт из всех орудий ближнего боя.

Тогда «Стервятник-Хохотун» выплюнул пару сотен десантных «москитов». Сверхлёгкие челноки-истребители ближнего боя, по сути, полуживые юниты-капсулы не то в специальном двигательном скафандре, не то с приживлёнными прямо в ткань маневровыми.

— Фу! Комарики! Ненавижу комариков! — как-то жалобно произнёс «Геркулес».

И как-то странно скорректировал курс. На уклонение как будто бы?

«Клото» сориентировалась быстро. Пошла по спирали вдоль курса «Геркулеса», словно маленький играющийся тюленёнок рядом с крупной мамашей, расстреливая «москитов» одного за другим.

— Ненавидишь, или⁈

— Или! — подсказала Даша. — У него в симуляторах почти все битвы против москитного флота проиграны! Недообучился!

— Ну-ка, юноша, вспоминай, где и как ты их победил?

— Квадробластеры… щиты… ещё квадробластеры, — комментировал свои полуинстинктивные действия корабль. — Ох нет! Один пролез вдоль турельного луча в слепую зону створа сброса аварийных капсул!

Зона сброса аварийных капсул — это хорошо! Это прекрасно!

Ух, повеселюсь!

Я почти не глядя прыгнул в шахту аварийной эвакуации, крепко сжимая молот у груди.

На палубе аварийных капсул уже бригада гиоцинтовой пехоты во главе с Эльзой Лариной готовилась принять абордаж.

Молодцы. Оперативно.

Потому что обычно за присосавшихмся «москитом» тем же маршрутом выплёвывается десантный «Опарыш-Милаш», или ещё какая дрянь.

А москит же тем временем на корпусе деловито принялся пилить плазменным рылом броню у аварийного шлюза.

Я же прыгнул прямо в шлюз. Увидел в просмотровое окно грузное чёрное туловище «москита», торчащее всего в каких-то десяти метрах от меня. К нему уже давай короткими квадробластер и спешила по наружным рельсам дрон-турель внекорабельной обороны. И, наверное, они бы даже разобрался бы с ним без моей помощи…

Но хотелось повеселее! Позадорнее как-то!

Я взмахнул молотом, прямо из шлюза — и проложил гравитационную воронку, с мясом сдёрнувшее тулово «москита» с обшивки и бросившее в створ маршевых…

— Так-то, — пробормотал я.

Эльза всё это время глазела на меня влюблёнными глазами.

Нет, девочка. Не для тебя моя роза цвела. А мне пора возвращаться к своей любимой, десятком этажей выше…

Вот так вот я подумал, пока не увидел в логах сражения алерт о прибытии седьмого, последнего судна.

И это была «Гиена-Юмористка».

Средней размерности транспортник-саркофаг.

Ну, это по меркам Орды он средний.

А по меркам Империи это был седьмой класс размерности, один в один с нашим. Километр двести длиной, метров триста — толщиной.

Внутри такой твари — от пяти до семи миллионов единиц планетарного десанта, ожидающего жатву. Точно такого, каким был десятилетия назад Гена Геноцид. Только было это всё в Первопрестольной, а не здесь, на Орхидее — почти что у меня под боком.

— Ну что, «Геркулес», — спросил я строго. — Ты готов к сражению флагманов?