Сжечь планету дотла. Отличный план. Главное надежный. Окончательный. Бесповоротный, блин.

Люди очень не любят уничтожителей планет. Карма после такого деяния какая-то хреновая.

Но иногда… Иногда никак по-другому не выходит.

— А мы вообще такое можем? — произнес на заднем плане озадаченный Геркулес. — Уничтожить планету?

— Вот смотри и учись, салага, как такие дела делаются, — надменно пробурчал Песецъ. — Ты в таком больше нигде не поучаствуешь.

Да-да, наша бешеная компашка как раз из тех, что могут уничтожить планету, если сильно поднатужатся. Не развязался бы только пупок…

И в словах младенца кроется неприятная истина — а мы точно сможем уничтожить планету? Сможем сжечь Помпею?

Я-то уже уничтожал планеты, ту же Хтонь. После моего и Отряда Безумие посещения от нее мало что осталось, только ядро и обломки по орбите, даже экскурсии водить некуда. Но там удачно обстоятельства сложились, фотонный насос этот ордынский подорвался, как сверхновая. А тут ничего такого не наблюдается.

Планету не так просто угробить. А нам нужно угробить с гарантией. Не сомневаюсь, что даже если мы ее раздолбаем в облако астероидов, какая-то ничтожная часть некродесантников уцелеет. Им-то чего, они уже мертвые. Уцелеют и начнут восстанавливать свою ордынскую инфраструктуру. А оно мне надо?

Мне это не надо.

Тут нужно что-то радикальное.

— Тот чемоданчик со мной. — произнесла неслышно Октавия в моем секретном канале.

Ага. Чемоданчик с капсулой, полной антиматерии, из схрона бабули Ивановой. Да, его должно хватить на эту жалкую планету. Разнесет надежно, в клочки по закоулочкам. Но нет.

— Нет, — ответил я. — Это последнее средство обороны. Мы сохраним его до момента, когда станет по-настоящему хреново.

— А ещё не стало? — уточнил Вова. — Вон их сколько.

— Не стало. Это не главное гнездо Орды. Ещё много и других. Будем думать еще.

И мы думали.

Ядерных бомб из той же бабушкиной заначки не хватит, мы и так потратили значительную часть арсенала в прошлых сражения. И они нужны для другого. Можно, конечно, если повозиться пару месяцев, и полностью отдать инициативу врагу, подогнать на тераваттных тягачах внутрь системы пару астероидов покрупнее и скинуть их в океан. И надеятся, что планету так перекосит, что её с орбиты снесет, и континенты поплывут — но это долго. Да и без гарантии, кстати.

Прикинули вариант пробить скважину до раскаленной мантии Помпеи, совокупным залпом всего лучевого оружия на наших кораблях. И устроить этакий супервулкан. В былые героические времена заката Первой Империи сжечь планету означало как раз пробитие нескольких таких дыр в местах тектонических разломов в коре, после чего на планете быстренько наступала новая архейская эра. Но Октавия оперативно провела всестороннее моделирование в уме и показала, что планету мы так, конечно, испоганим бесповоротно, для обитания людей она станет непригодна. Но глубины океанов в такой ситуации процесс практически не затронет, они даже не полностью выкипят, и, скорее всего, инфраструктура Орды в глубинах так или иначе восстановится, причем в считанные годы. Они эти вулканы даже наверняка используют как источники доступной энергии, так что — не вариант.

Не так это просто планету уничтожить.

— Может, сдуем атмосферу синхронным выхлопом всех кораблей эскадры? — предложила Великорнова.

— Ордынским некродесантникам от этого ни тепло ни холодно, под водой, — парировал в коммуникаторе Макс. — Они не дышат.

— У ордынских особей изолированный замкнутый в полостях тела кислотно-кремниевый энергетический цикл, — пояснила Октавия. — Разрушение атмосферы для них не помеха. Они так даже некросервов не потеряют.

— Ладно, понятно, — протянула Великорнова.

Что-то мозговой штурм у нас не задался. Нужны были более свежие, ослепительные идеи, на которые мы похоже пока не способны. Не хватает нам воображения. Креативности не хватает…

Чёрная Богиня, придумала бы что-то невероятное, но где та Чёрная Богиня, а где теперь я. Она мне в последнее время даже не снится, потому что я уже практически женатый человек, а она девушка приличная, то да сё… Да и, по правде сказать, её помощь — один из последних козырей в рукаве, к которым мне не хотелось бы прибегать раньше времени.

Ладно, надо думать дальше самим.

Прикинули ради смеха численность корпуса для наземной операции, интегрировав полученные после сегодняшней вылазки в глубину данные и сведения о существовавших ранее на Помпее технических ресурсах. Когда дошли до ста миллионов штурмовиков и полумиллиарда вспомогательных войск — я предложил с этим завязывать.

— Не вариант, — припечатал я.

И все со мной согласились. У нас столько людей под ружьем даже сейчас нет, во всех подчиненных мне владениях, даже в союзных планетах. Такое могла бы провернуть Империя в свои лучшие годы собрав тут десять номерных легионов, под руководством минимум десяти одаренных из первых трех сотен. Вот они смогли бы зачистить эту планетку до первозданного блеска, и тому были исторические примеры. Но было это давно и неправда, а мы — здесь и сейчас, такого уже не можем. Богатыри не мы, блин…

Я с удивлением обнаружил, что понемногу меня это бесплодные умствования начинают раздражать. Да чего там раздражать, бесить натурально меня это все начало. Я вот такого не люблю, когда нет решения.

Потому что оно есть, просто мы его в упор не видим.

А потом все буду говорить: «ну это же было совершенно очевидно!» И скажут обязательно, но когда-нибудь потом, когда кулаками махать будет уже совсем глупо и бесполезно. Были бы все такими умными сейчас, какими станут потом, после того как это все кончится, у орды не было бы ни единого шанса. Но сейчас нам от этой интеллектуальной мощи толку никакого.

Приходится морщить лоб лично.

Все так же молча мы Октавией прикинули теоретические возможности моей личной, так сказать, звездной мортиры на основе гиперброска. Я уже давно над этим трюком размышлял, да подходящей звезды поблизости все не оказывалось. Я бы мог перекинуть на диапазон действия своей способности под сотню кубометров спрессованного звездного вещества из ядра звезды, скажем, примерно в середину планеты, вряд ли точнее, и, скорее всего это просто ничем бы заметным не кончилось. Хотя если сунуть такую массу в середину вражеского корабля, эффект был бы потрясающим, жаль я так точно переместить эту самую массу не в состоянии. Но я тренируюсь.

Кто-нибудь прокачанный, вроде Лорда-Протектора Выборского, конечно мог бы уложиить примерно в ядро Помпеи один из подходящих бурых карликов, один был такой в паре световых лет, планета расплавилась бы в течении пяти милисекунд. А потом в системе настал бы такой адский планетарный бардак, что, не дай бог обитать в ней стало бы неразумно ближайшие лет пятьсот. Того и гляди, орбита парной звезды Помпады тоже как-нибудь с ума сойдёт. Не моего калибра пока решение, хотя я искренне рассчитываю однажды до него дорасти.

В общем, мозговой штурм зашел в некоторый очевидный тупик.

Все присутствующие, кто лично, а кто удаленно, за неимением других идей задумчиво наблюдали как славный отпрыск броненосного рода Потемкиных между делом катает по огромному ассамблейскому столу бутылку Тёмного Пойла. Термидор азартно атаковал бутылку, распахнув пасть с клыками, способными перекусить рельсу корабельного рельстортрона, но бутылка упроно уворачивалась, выскальзывая и вращаясь на месте, не двавясь молодому броненосцу в зубы.

— Может, Термидору отдадим её на растерзание, планету эту? — предположил Галлахад под общий смешок. — Он точно с ней расправиться.

— Он ненасытный, конечно, — усмехнулся я. — Но пока маловат для такого куска. Да и не умеют они круглое кусать.

Тяжкая дума однозначно затягивалась.

— У меня есть великолепная идея! — вдруг выпалил Вова Крествовский.

Опа. Фига себе! Что откуда взялось! Мы тут типа сидим, седые усы жуем, высокие лбы морщим, а этот пацан уже тут все порешал за нас.

Я переглянулся с ироничным Галлахадом и бросил Вове:

— Ну, жги.

— Нужно построить огромную планетарную станцию с синхронным лазером на миллиард петават, — восторженно протараторил Вова. — Круглую такую, сферическую, в форме спутника. Засунуть внутрь миллион реакторов! Подогнать её в систему и жахнуть лазером прямо в середину. Разнесет в клочья с гарантией. Я даже прикинул рассчёт мощности!

— А строить её кто будет, эту твою станцию? — скептично заметил я. — Ты представляешь, сколько она стоить будет. И сколько лет это займет? Это же остатки экономики Империи — в труху.

— Ну вот чего вы сразу так обламываете… — тут же расстроился Вова. — Офигенская же идея. Я даже название клевое уже придумал — Луна Смерти!

Мдя. Молодец Вова. Название, действительно, убойное, на все деньги. На страх врагам и налогоплательщикам. Но не взлетит, проверенно. Я сам лично такие проекты экспертно оценивал ещё в своей прошлой жизни. Всегда было дешевле, быстрее и проще построить сотню линкоров восьмого разряда, чем такую дуру, а эффект, считай, тот же, если бы, конечно такую прорву кораблей такой массы удалось бы собрать в одном месте. Они весят так прилично, как полноценный спутник, что просчитать синхронное движение такой массы на орбите не очень-то просто. Во флотском ремесле всегда рекомендовали не больше десятка линкоров в ближнем порядке держать…

Потом я заметил, что не все участники совета в Ассамблее отдаются процессу с надлежащим случаю восторгом. Кое-кто уединившись в самом дальнем кресле, хихикает себе под нос, явно увлеченный посторонней беседой с кем-то из здесь отстутствующих.

— Октавия, — громко подумал я. — С кем это Иоланта там хихикает?

Октавия быстро провела анализ соединения, и выдала вердикт:

— Эрцгерцогиня сейчас находится на прямой связи с командиром «Якова Перельмана» Батыем Ганзоригом.

Ну охренеть теперь. Мы тут головы ломаем, придумываем как взрывать мир, а у них там собственная приватная вечеринка!

— И о чем же настолько веселом они там треплются в такой момент? — поинтересовался я.

— Они обсуждают котиков, — хладнокровно доложила Октавия. — Мумифицированные чучела котиков из личной коллекции эрцгерцогини. И материалы подходящие для частной таксидермии.

Блин, лучше бы я не знал.

Вот так вроде живешь, давно человека знаешь, а он как выдаст…

— У неё есть такая коллекция? — просто чтобы уточнить, спросил я.

— Это распространенный на Ковароле народный промысел, как я понимаю, — без малейшей тени любой неуместной оценки доложила Октавия.

Я знал, что они там на Ковароле все извращенцы.

Кстати! Вот тут до меня и дошло, наконец! Так вот отчего она такая стервозная в последнее время! Девчонка влюбилась!

Только этого мне и не хватало. Хотя это совсем не мое дело, и Батый — парень нормальный, надежный и проверенный, тут на него можно положиться, так сказать. Но я ж её в невесты княжичу Иннокентию планировал. Эх. Не выходит из меня сводника-царедворца…

Блин, ну всё! Военный совет окончательно пошел по бороде.

— Ладно, вижу, все устали, — несколько раздраженно заключил я. — И далеко мы как-то не продвинулись. Давайте пока все разойдемся, а я тут ещё подумаю. Пакуйтесь в челноки.

Галлахад и Макс переглянулись и отсалютовав мне безропотно встали из-за стола. Ольга Сергеевна ушла вместе с ними.

— Не засиживайся долго, — прошептала мне Даша из своего орбитального далека, прежде чем отключится.

Иоланта, не отрываясь, от коммуникатора умчалась прочь, любезничать со своим высокопоставленным поклонником где-нибудь в более романтичном интерьере, чем окружающая готика.

Вова Крестовский встал, но задержался, с ожиданием глядя на меня.

— Ты тоже, Вова, иди, — сказал я ему.

— Ну, ладно, — буркнул оруженосец и удалился вслед за остальными.

Все физически присутствующие покинули зал, оставив меня одного. Наконец-то…

В некотором раздражении я сидел и стучал пальцами по столу.

Гребаная планета, как тебя убить-то? И почему, блин, в Академии за века существования так и не додумались вести нормального курса по уничтожению планет? Если бы раздражение убивало, Помпею бы уже давно на куски разнесло.

Ну что сделать? А? Ну вот что тут можно сделать?

Потом я отобрал бутылку у тут же разобидевшегося Термидора, потряс тёмную похожую на ртуть жидкость внутри. Своенравная бутылка даже не попыталась притвориться, что жидкость внутри плещется в соответствии с моими желаниями. Похоже, с малолетним броненосцем ей было гораздо интереснее.

Я наклонил бутылку, жидкость внутри осталась неподвижна, словно твердый лед, хотя я точно знал, что она текучая как ртуть.

Ну что, значит, ты не поможешь мне, бутылка тёмной богини? Дай мне глотнуть этой дряни, дай что-нибудь практичное и разрушительное. Что-то невероятное и жуткое. Невероятно жуткое! Нет по этому поводу каких-нибудь ослепительных в своей чудовищности идей? Не породишь для меня какую-нибудь чёрную микродыру, которой можно будет свернуть в невидимую точку всю эту планету? Нет? Значит, ты в такие игры не играешь? Не достаточно хорош я для тебя, да? Не подхожу под твои высокие стандарты? Так значит? Да ну тебя к черту.

Я швырнул бутылку, она отскочила от стола, свалилась на пол и покатилась. Я даже не попытался её подхватить. Ничего этой чертовой бутылке не сделается, она неубиваемая в принципе.

Поэтому я сначала не обратил внимания, что из бутылки вытекает на гранитный пол малость темной жидкости. Совсем немного. На глоток. И что уже Термидор спрыгнув на пол со стола вовсю лакает эту чертову жидкость.

— Термидор! — крикнул я вскакивая. — Фу! Выплюнь каку! Ты чего творишь⁈

Да конечно, послушал он меня, щаз.

Я хоть и быстро подобрал бутылку, но кое-что броненосцу все же досталось, он со смаком, тщательно облизывался длинным чёрным языком, с вожделением поглядывая на оставшееся пойло в бутыли.

— Это у вас семейное что ли? — возмутился я, поставив бутылку на стол подальше от юного пропойцы. — Молоко на губах не обсохло, а все туда же! Ты мне тут еще буянить начни! Что я твоему бате скажу?

Термидор умильно прищурился, в том смысле, что мы никому об этом не скажем.

— Да конечно, — возмущенно отозвался я. — Не прокатит! Ни разу еще не прокатывало. Кто с этим пойлом связался, ни разу без последствий не оставался.

Термидор закатил черные глазки-бусинки, типа ой да ладно, чего там будет то от одного глоточка.

Ну а потом Термидора, естественно, начало корчить. Ну, само собой, такое со всеми происходит, кто такое пьет! Это все равно, что реакторный охладитель замахнуть на тощак, любое луженое нутро скрутит!

Категорически, категорически осуждаю употребление молодыми броненосцами несертифицированных тёмных жидкостей.

Не знаю, насколько у Термидора луженое нутро, но проняло его знатно.

Сначала Термидора свернуло в бронированный клубок. Потом развернуло. Свернуло — и развернуло и закружило на месте.

Помочь я нему не мог, чем тут черт побери поможешь? Могу только надеяться, что его скоро отпустит.

Термидор корчился, корчилась его тень на полу. Я даже не сразу понял, что корчит их как-то не слишком синхронно. Что тень — это уже и не тень вовсе. А что-то отдельное, мечущееся рядом с Термидором.

А потом она оторвалась окончательно и они оба сразу замерли, тяжело дыша.

— Что ты такое, мать твою? — прошептал я, глядя на эту тень.

Это был абсолютно, не порицаемо тёмный двойник моего броненосца. Его тёмный допельгангер с алыми огоньками глаз.

Термидор посмотрел на свою серпарированную Тень. Тень взглянула на него, и Термидор живенько так спрятался за моей ногой. А Тень Термидора с явным гастрономическим интересом проводила его горящим взглядом.

— Ты мне это, не того, — на всякий случай произнес я, подхватывая напуганного броненосца и отступая назад. — Мы тебе не еда!

Если вы не еда, то что тогда еда? Эта мысль ясно читалась в горящих глазах Тени. Всех сожру. Все сожру. Вполне ясно считываемое побуждение. Нельзя сказать, что нас не предупреждали.

Термидор, судорожно перебирая лапками взобрался по рукаву кителя ко мне на плечо, стараясь, чтобы между Тенью и им оставался хотя бы я.

Я уловив его настроение и на всякий случай отошел ещё немного. Пусть между нами и Тенью хотя бы стол еще будет.

А на столе бутылка стоит. Я протянул руку, схватил бутылку и сунул в боковой карман.

Гребанная бутылка, ну вот что ты опять наружу выдала? Вот зачем? На кой черт нам эта голодная тень? Хорошо еще, что она маленькая. Успокоительная мысль.

Успокаивался я ею, ровно до того момента, как чёртова тень, не начала проедать к нам кратчайший путь прямо сквозь огромный ассамблейский стол. Вот чего я совсем не ожидал, хотя казалось бы должен.

Стол трещал и хрустел, исчезая в широченной не по размеру тёмной пасти. С каждым укусом и могучим глотком, поверхность стола убывала, а размер тени, кажется даже увеличивался.

Нет, она однозначно увеличивается! Она реально уже вдвое больше стала! Да какой вдвое! Втрое уже!

Жрет всё подряд, как не в себя, растет на глазах и абсолютно понятно, что не остановится, когда дойдет наша очередь.

Примерно в этот момент до меня ясно дошло, что нам всем лучше отсюда свалить.

И не из зала — с планеты. А то и из системы.

И побыстрее.