Их там реально вдвое больше, чем нас.

Восемь кораблей в верхнем дивизионе, и еще восемь кораблей тысячей километров ниже, в двухстах километрах от поверхности планеты. Почти над океаном.

Иоланта искоса взглянула на меня. «Что, и впрямь именно это вы и планировали, Ваше высокопревосходительство, великий стратег?» — читалось во взгляде.

Ну, а ты как думала, конечно, именно это!

— Что-то их как-то многовато, — высказала, видимо, общую звенящую мысль командир Великорнова, внимательно разглядывая голограмму.

— Не числом, а умением, — пробормотал я, считывая технические данные вражеских кораблей интерпретированные, по их силуэтам, тепловым портретам и спектральным картам. — А мы много чего умеем, что недоступно вражьим мудрецам…

Гера быстренько собрал мне сравнительные таблицы, наши корабли с одной стороны, вражеские с другой, и раскладец-то образовался сильно не в нашу пользу. Ну-ка, взглянем на этот расклад поближе… Дело такое, вульгарная аналитика, работа чистого разума, не учитывающая ни влияния космогенных факторов, ни инициативу сторон, ни влияния личности на историю…

Так, а предполагаемый театр военных действий что нам даст, какую пищу для ума, что нам подскажет? Планета первого класса обитания, океанический экваториальный пояс. До обоих полярных континентов тысячи километров. И чего они там висят-то так низко?

— И чего это они так расположились? — задал тот же вопрос Галлахад.

— Очень правильный вопрос, — одобрительно отозвался я. — И я уверен, что ответ будет простой и очевидный. Когда мы его узнаем. А сейчас нужно учитывать контекст и скрытые обстоятельства и вычислить то, что скрыто и вскрыть то, что неизвестно. Ну-ка, господа офицеры, набрасывайте, чего мы тут не видим и не понимаем?

— Да черт его знает, — смущенно произнес Галлахад. — Воздух набирают? Или воду?

— Гм, — задумчиво хмыкнул я. — Воздух и вода. Есть еще идеи?

— Может, десант высаживают? — предположила Великорнова. — Хотя — там же океан… И корабли это не десантные. Дальние рейдеры, крейсера. Да и они же давно на этой планете, зачем им десант. Черт знает, чего они там собрались.

— Может, ремонтируются? — предположила Даша, задумчиво глядя на увеличенное изображение ниженого скопления вражеских кораблей.

— Может, — не стал возражать я. — Вполне может быть…

— А есть возможность взглянуть поближе? — спросил один из Сирот Войны, их старший Святослав Эдмундович.

— Да я бы и сам не прочь, — произнес я, поворачивая так и этак полученные интерполяции. — Но это всё, что можно извлечь из дистанционного наблюдения сетевыми гравитационными телескопами. Хорошо, что такое представление имеем.

Все молча изучали полученные данные.

— Видите тут какие-то конструкции? — показал я на голограмме, место под вражескими кораблями. — Мачта или что-то такое из моря прямо до кораблей поднимается. Две сотни километров высотой, прямо из воды торчит. Вот что это может быть, по вашему мнению? Предлагайте идеи, господа офицеры.

— Это, очевидно, какая-то орбитальная конструкция, — произнесла Даша. — Место подходит, экваториальный пояс. Может лифт?

— Мелковато, — пробормотал я. — И станции орбитальной нет. И где вокзал? Под водой? А нафига? Там бы космодром подскока уместен был бы на каком-то искусственном острове. Это что-то наше, человеческое, но не общественного пользования. Может, что-то производственное?

— Индустриальный подъемник, — уверенно произнесла, Даша прищурившись. — Мы на Гиацинте похожие раньше строили, для подъема модулей на орбитальную верфь из специализированных цехов на поверхности планеты. А здесь он под водой, я даже понимаю, почему. Для охлаждения высокоэнергетических контуров и получения водорода и кислорода из воды промышленным электролизом.

Двигатели, подумал я. Это точно двигатели. Те самые. Может, там действительно подводное производство. Выходит, они их там производят, а тут же поднимают двигатели с планеты. Но это точно двигатели. Сходится. Пазл сходится.

Не кондиционеры же они тут поднимают.

И корабли на орбите, как мы определили, не транспортные, а ордынские боевые, кроме одного непонятного силуэта. Тот — натурально имперский корабль, что Орде не свойственно. И с ним еще придется разобраться, что это за зверь такой, волк в овечьей шкуре сюда забрался. Никогда такого ещё не видел.

Орда чужие корабли не использует.

Ну, Орда раньше и двигатели наши не использовала. Но вот настал этот счастливый момент.

Значит, вот здесь они добыли эти двигатели второго поколения. Вот где они ими прибарахлились.

— У двигателей второго поколения был отработал подобный техпроцесс, только применялся очень редко из-за дороговизны, — подтвердила Октавия.

Но они их не вывозят. Корабли тут только боевые. А значит что? Что это значит? Ну? Стратегический ум? Давай, выдай годноту. Зря ли я тебя столько лет тренировал? Что они там делают с этими двигателями?

Мои офицеры ещё что-то говорили, обменивались предположениями, а Иоланта и Даша молчали и внимательно следили за мной, за выражением моего задумчивого лица.

Корабли и двигатели. Они их устанавливают. На вот эти корабли снизу. А вот это дивизион сверху их прикрывает от всяких неожиданностей, вроде появления меня любимого. Безжалостного и неотвратимого. Ну и моего флота тоже…

И это, похоже, правильный ответ. Орда перевооружается. Прямо сейчас они меняют свои старые двигатели на наши более прогрессивные.

А что это значит? Ну?

А значит это, что прямо сейчас в нижнем ордынском дивизионе минимум часть кораблей малофункциональна, потому как двигатели у них не в рабочем состоянии в той или иной степени. Значит, половина вражеского флота — сидячие утки.

Бинго и джек-пот в одном сияющем флаконе.

Я критически покрутил в голове эту воодушевляющую мысль. Верхний дивизион либо на своих прежних двигателях, либо уже на наших новых имперских. А в нижнем — точно двигатели во состоянии демонтажа-монтажа. Жаль, мы не наблюдали за процессом непрерывно и не можем предполагать более уверенно, сколько времени они тут уже висят и на какой стадии завершения монтажные работы.

Но могу с высокой долей вероятности предположить, что скорее всего в нижнем дивизионе двигатели в разной стадии готовности. Корабли так плотно стоят потому, что там сейчас для ускорения процесса одновременно работает несколько бригад демонтажа, установки, наладки, тестирования, со сдвигом графика, с переходом монтажников с корабля на корабль. И возможно, дополнительный персонал, для обучения экипажа и командования обращению с новой технологией. Но при двух последних стадиях мы бы наблюдали какие-то термические выбросы, следы прогрева, какую-то активность короче, а этого еще нет. Значит, еще ни один установленный двигатель, если такие уже есть, не проходил тест на холостом ходу.

Это значит, мы прибыли весьма вовремя. Хотя мы видим картинку минимум сорокачасовой давности. Информационный релятивизм во всей своей непоколебимости.

И я без понятия налазят ли на Орду эти мои человеческие понятия.

Но за сорок часов принципиально ситуация не изменится.

Мои люди ещё обсуждали какие-то возможности, ещё не зная, что я уже всё понял.

— Я понял, — произнес я щелкнув пальцами и все тут же замолчали. — Я знаю, как мы их уделаем.

Еще полчаса ушло, на объяснение хода моей мысли, возражения, разрушение альтернативных версий и прочие изыски ритуальной военной демократии, которые предполагал такой военный совет. Если хочешь просто приказать — приказывай, а не выноси на обсуждение. Но я хотел, чтобы мои люди росли и разделяли мой взгляд на вещи, а это значит, они должны участвовать в принятии окончательного решения. Поэтому я терпеливо слушал, как они приходят к моей мысли своим длинным окольным путем. Но приходят один за другим.

За мной сила, потому что я прав.

— Очевидно, его Высокопревосходительство прав, — подвел итог длительного обсуждения старший из Сирот, Святослав Эдмундович. — Но хотелось бы быть уверенными. Уточнить дислокацию. Их совокупный залп, всё-таки, значительно больше чем у нас, даже если половина кораблей действительно не на ходу. Мы могли бы разбросать спутники-шпионы, как делали это во время Войпельской компании, и собрать дополнительную информацию.

— Если мы будем выбрасывать спутники слишком близко, они наверняка детектируют выход множества объектов из гиперброска в окрестностях Помпеи, — задумчиво произнес я. — И уж как-то да уловят, что ими кто-то интересуется и оживятся. Сами предупредим их о своем появлении.

— Это не Войпель, это Орда. — согласился Макс. — Они их точно заметят.

— А есть ещё автоматические патрульные станции, — добавил я. — Две станции минимум для дозора за обратной стороной Помпеи. А может, и дальше в космос вынесены, я бы так сделал, чтобы не подловили как раз в такой провокационной позе и на самом интересном месте.

— Значит, реальную внезапность мы обеспечить не сможем? — произнес коренастый Сирота, Мстяслав или Мстислав, никак не запомню, как оне себя просил правильнее называть.

— Нам не стоит рассчитывать на внезапность, — покачал я головой. — Скорее всего, ничего не выйдет. Внезапный бросок, сближение, пока они беспомощны. Нейтринные детекторы Орда не использует. Но о том, что мы близко, они узнают по ударной волне водорода и прыжковым лучевым сигнатурам за пять минут до нашего появления.

— Так может, тут вообще ничего не выйдет из этой затеи? — выдал Мстислав. — Может, отойти, стянуть кораблей с соседних систем? У нас же как минимум два крейсера и четыре корвета в трёх днях подлёта! И тогда вернуться?

— И потеряем такую возможность? — прищурился Галлахад. — Второй раз нам так уже не повезет!

— Это ордынские корабли с новыми двигателями, — произнес я. — Нашими двигателями. Мы их отсюда не выпустим. Нельзя. К тому же, корветы и крейсеры Ганзоригов заняты перехватом и отвлечением на путях подлёта.

— Вломим им как всегда! — выдал оптимист Галлахад, грохнув лапишей по столу.

— Вломить и нам самим могут, — мрачно ответил пессимист Мстислав.

— Вот потому мы тут сегодня и собрались, чтобы мы им, а не они нам, — усмехнулся я.

— У нас однозначно недостаточно сил, — процедил Мстислав.

— Сил у нас хватит. Нам бы их силы как-то разделить… — задумчиво проговорил я. — И запинать поодиночке. Впрочем, есть у меня одна идея.

Иоланта смотрела на меня проникновенно, как ребенок на фокусника, который вот-вот извлечет из шляпы белого кролика.

Ну, я и извлек, меня упрашивать не надо.

— Мы поступим следующим образом, — произнес я. — Выйдем из прыжка вот по такой траектории, в притирку к атмосфере. Планета нас прикроет от нижнего ордынского дивизиона, и он не сможет помешать нам разбирать верхний дивизион с пистолетной дистанции, главное — не подставляться под пушки нижних, не подниматься над планетой, бить из-за горизонта. Лазеры будет глушить атмосферой, будем накидывать ракетами по баллистической траектории. И вот после того как разберем верхних, начинаем мочить нижних. Что скажете?

Мои офицеры переглядывались, но возражать никто не стал.

А что это значит? Значит это отличный план! Что может пойти не так?

— Значит, принято, — подвел я итог беседы. — Это будет наш план «А». Мы с Октавией разработаем планы «Б» и «В» на случай, если что-то пойдет безумно и внепланово. А также планы «Г» и «Д» если все пойдет совсем грустно и дерьмово. И все тактические подварианты. Через пятнадцать минут получите сценарное дерево развития событий на свои тактические планшеты. Донесите диспозицию до ваших кораблей. Через тридцать минут всем быть готовыми к синхронному прыжку. Формация «Карающий Серп». Я остаюсь на «Геркулесе».

Командиры возбужденно загудели поднимаясь из-за стола. Вижу, все обеспокоены нашим ближайшим будущим. Ну да. Орда, это вам не с перевесом сил провинциальный Войпель приводить к покорности. Тут реально порвать могут.

Я щелкнул по носу, приснувшего на моем аксельбанте броненосца.

— Ну что, князь Светлейший? Чего думаешь? Порвем роторомордых?

Потемкин широчайше и зубастейше зевнул с моего плеча.

Мол, канешн. Вломим синезадым. Я только просплюсь. А как сразу, так вот прям немедленно.

Командиры дружно расхохотались. Отлично, Светлейший настроение всем поднял. Даже Мстислав вон, поддался общему энтузиазму. Отлично. С таким настроем можно и в бой. Вот для этого я вас всех сегодня тут и собрал, хотя можно было и удаленно синхронизироваться. Но именно для вот этого настроя, боевитого и даже хищного я провел очное планирование. Мы флот, мы стая, мы порвем любого.

Предсказываю уверенно — синезадым не поздоровится.

Они, конечно, нас всех срисуют как только мы выйдем из прыжка и покажемся на дистанции выстрела, это неизбежно. Они не побегут, но на стороже будут. А нам нужно своими построением дать им понять, что нас куда больше, чем они видят. Удивил — значит победил. Не уверен, что ордынцы умеют удивляться, но в замешательство я их не раз лично приводил, и знаю, как это делать.

В любом случае они сегодня кровью умоются, которой у них нет. Жижей своей умоются, в общем…

Челноки командиров один за другим отваливали от «Геркулеса», уходя к своим кораблям.

Почти все покинули штабной зал. Даша ушла в свой командный пункт готовить корабль к прыжку. Иоланта пошла провожать Батыя на его челнок, а Вова Крестовский отправился в арсенал за моими доспехами, чтобы облачить меня в них перед боем.

Вскоре все командиры были на своих местах. Ну, что ж, начнем, пожалуй.

— Внимание по эскадре, — дал я широковещательный запрос. — Занять свои позиции в формации. Приготовиться к разгону и прыжку.

Со всех кораблей посыпались подтверждения. Корабли, подруливая выхлопами плазмы, выстраивались в формацию «Карающий Серп» — плоскую линию выгнутую флангами в сторону противника, в середине я, на «Геркулесе».

Кометное облако на двойных звёздных системах лежит примерно на орбите первого газового гиганта, и мы были уже достаточно близко. В прыжке мы проведем в том же порядке, и сразу по выходу в бой, бескомпромиссный и жестокий. Или мы или они.

Если они выстоят, если мы их не качественно не раздолбаем в первые же пятнадцать-двадцать минут, нам ой-как хреново придется. Планы «Г» и «Д» точно пойдут в ход.

В назначенное время мы разом пошли на разгон, в синхронизированных режимах двигателей. И разом ушли в гейзенберговский прыжок.

Это, конечно, разорительно для корабельной экономики — прыгать так не далеко и так медленно, да и опасно — выходить из прыжка так близко к планете. Практически на краю безвыходной зоны, ограниченной краем планетарной гравитационной воронки, ужаса межзвездной навигации, пожиравший корабли, как мусорный пресс картонные коробки. Но это риск, на который я был готов пойти. Первая дробина на весы нашей победы. Первая из многих. Если перевесим, победим.

Десять часов прыжка. Сначала я думал, а не провести ли мне десять часов в медитации на бутылку Темного Пойла? Да ну её к черту.

Десять часов — это много или мало?

Это достаточно.

Из каюты я решил не выходить. Крепко перекусил. Проспал семь часов, рекомендовав капитанам сделать то же самое. Затем вернулся в командный штаб и в присутствии Октавии ещё раз устроил перекличку капитанов, сперва позвонив из штаба Даше в её командирском отсеке. Она как раз повторно изучала разосланную всем командирам диспозицию надвигающегося столкновения.

— Ну, как вы с «Геркулесом»? — спросил я, увидев её. — Вижу, что душа в душу.

— Конечно, — тепло улыбнулась Даша. — Я же его и построила. Но наши старички его, похоже не взлюбили. Гера от этого расстраивается.

— Ну, первую тысячу лет будет нелегко, потом привыкнут, — легкомысленно засмеялся я. — Сходим еще в пару походов, и станет как родной.

— Хорошо, что ты так думаешь, — улыбнулась Даша.

— Верь мне, — улыбнулся я в ответ. — Всё будет хорошо.

Даша поцеловала два пальца и, подув на них, передала мне свой воздушный поцелуй, который я поймал в ладонь и поцеловал в ответ. Я хотел бы поцеловать её сейчас, на самом деле. Но не лучшее время для нежностей, а так — тоже трогательно вышло.

За десять минут до выхода из прыжка я начал швырять гиперброском горсти шпионских спутников, припасенные с прошлого засеивания окрестностей Войпеля. Теперь они тоже мне послужат, но уже в окрестностях Помпеи. Штук сто я их выкинул минуты за три. Очень скоро узнаю, был ли в этом толк.

Дистанция до выхода стремительно сокращалась.

— Выход из прыжка, — дал я широковещательное оповещение по эскадре. — На счет раз! Два! Три!

Выход!

Вот она — Помпея! Синий шар в спиралях облаков. Связанный в общую боевую сеть интеллект моего флота тут же выловил силуэты ордынских кораблей в атмосферной дымке над изгибом видимого полушария и пометил восемь целей на тактической карте. Вот они, красавчики. Все, как на ладони.

Погнали!