— Термидор, матушку твою за заднюю лапу! — проговорил я, отдирая сгусток колючей кусающейся тьмы у меня от лица. — Ты чего тут делаешь, засранец колючий⁈

Полнейший цирк начался.

Октавия приплясывала вокруг, бластером своим гламурным размахивала:

— Господин рыцарь! Господин рыцарь! Дайте я его! Дайте я ему!

Вова тоже не отставал.

— Учитель! Вы ранены⁈ Мне помочь! Может… может, я его лопаткой?

Следом из двери шлюза, ведущей в помещения «Кобылкина», вышли встречающие нас Андрон и Гоги Моррисон. И они не запаниковали, а даже обрадовались прояснившимся обстоятельствам.

— А-а, так вот почему у нас этот отсек весь полёт сифонил! — услышал я через затмившую глаза тьму голос капитана «Инженера Кобылкина». — И камера в шлюзе почему накрылась. Ты погляди на герметик!

Я на некоторое время оторвал от лица разбушевавшегося Термидора Потёмкиныча и огляделся. Герметичная окантовка шлюзовой камеры действительно была погрызена в десятке мест. Также был наглухо выеден технологический лючок с содержимым, из которого торчали обгрызены и тускло искрящие провода.

— О-ля-ля! — воскликнул Андрон. — Пиршество броненосца, как я погляжу! Вам повезло, что данная особь ещё молода и не так активно потребляет металл.

— Вы чем болтать — лучше бы его помогли!.

Ситуацию разрешил Потёмкин — неспешно вылез из-под сиденья в салоне «Солнышка», залез мне на плечо. А затем по-хозяйски так, как образцовый батя отвесил разбушевавшемуся отпрыску леща.

Осади, малой, не на того полез.

Термидор успокоился, и хватку отпустил. Я держал его на вытянутых руках и получше рассмотрел. Зверёк прижал уши и выглядел одновременно грозно, но и немного недоумённо. А ещё между делом дожёвывал кусок моего воротника — действительно, чего время терять. Эдакий маленький прожорливый кусочек тьмы.

— Ну, что, успокоился? А ну-ка поясни своё поведение! — спросил я его и тут же ошупал воротник. — Вот же зараза! Откусил! Попортил мне торжественное одеяние.

Он повёл ушами. Мол, ничего не знаю, оно само как-то вышло.

Уж больно золочёный он был, с красивой вышивкой.

— В общем, разбаловал тебя Семёныч. Надо воспитывать. Октавия, какой метод воспитания полагается для молодых броненосецев? — спросил я свою помощницу, когда мы уже проследовали в отсеки «Инженера Кобылкина».

— Я бы рекомендовала усыпление, но…

— Отставить усыпление!

— Полагаю, тут поможет метод кнута и пряника. Кнутом может выступить словесное наказание и порицание, а пряником — какое-нибудь лакомство.

— Да, лакомство тут не помешает. А про порицание… да, порицаю тебя, Термидор, фу таким быть, плохой, негодный броненосец!

Термидор интонацию уловил, взгрустнул даже как-то.

Я же отгрузил его в руки к Андрону, который встречал меня в своём парадном образе и был не особо рад получить столь прожорливого пассажира. Затем Октавия починила мне раны на лице — зверь чудом не оттяпал мне нос и уши, но в целом оставил только ссадины и царапины.

— И ведь в клетку его не посадишь…

В общем, на ночь поставили следить за ним одного из сервов-грузчиков.

И, конечно же, он уже спустя пару часов прибежал к Андрону с оповещением о том, что Термидор куда-то смылся.

В итоге — отправили всех сервов и пару пустынгеров из числа вахтенных производить поиски. В первые поиски — тщетно. Зверь умело маскировался в тьме между переборок.

— Ищите лучше, — приказал я экипажу. — У вас же, блин, небольшой корабль. Я понимаю, если бы это был линкор. Но тут-то — восемьдесят метров в длину!

После состоялось три коротких сеанса связи. С Дашей, которая уже приготовила «Геркулес» к прыжку в соседнюю транзитную систему, с Максом и «Принцом Евгением» — они летели туда же. И с Иолантой, которая уже была в этой системе на своей яхте и готовила её к отбытию — уже напрямую к Помпаде.

Мы тоже ушли в прыжок до Помпады.

«Инженер Кобылкин» был переоборудован в грузовой вариант и доверху снаряжён грузом с наших мегафабрик: сковородки, развлекательные голоцентры и швейные машинки. Тестовая партия для одного заказчика, взявшегося реализовать всё это по скидочным ценам в самом нищем, Тропическом дистрикте Помпады.

— Иным образом на рынке не закрепишься, владыко, — пояснил Андрон.

Ну, меня это устраивало.

Не устраивало меня только то, что ночью «Инженер Кобылкин» разродился десятком оранжевых и парой красных строчек мониторинга. Была потеряна связь с несколькими коммутаторами сбора данных с датчиков.

А ещё сервы-грузчики при обходе обнаружили одну коробку с швейной машинкой, выеденную изнутри.

— Да он половину швейной машинки сгрыз, подлец! — прокомментировал я, осмотрев место преступления. — Потёмкин такое себе ни за что бы не позволил.

— Адмирал, — услышал я усталый, слегка флегматичный голос корабля. — Разрешите обратиться?

— Обращайся, Кобылкин, — кивнул я.

Мало мы с ним общались. Да и в целом он был немногословный, мрачноватый такой даже, примерно как опытный сантехник из жилищной управы.

— Я правильно понимаю, что проблема в представителе фауны на борту? Поэтому мы теряем каналы проводной связи с системами?

— Правильно понимаешь, корабль.

— Если это реликтовый герберский броненосец-хамелеон, то я бы рекомендовал радикальный метод. Иначе он у меня до реактора догрызётся. Не хотелось бы, знаете ли.

— И какой же метод? — вопросил я.

— Вакуумизация отсеков. Весь экипаж можно изолировать в жилом и капитанском отсеках, а из грузовых просто спустить воздух. И оставить так до прибытия в пункт назначения.

— Отставить, — сказал я.

— Почему? Считаете, что это будет неэффективно? Хм. Подобные животные вряд ли переживут гипобиоз в течение двух суток.

— С ним это не прокатит, — сказал я.

Уж я-то помню, как Потёмкин прятался у меня в нагрудном ящике. Возможно, к его потомству эта способность не передалась, но тогда — тем более, я не хотел подвергать его такому риску.

Возможно, вакуумизация была бы как раз — он бы просто свернулся в шар где-нибудь в уютном уголке и ушёл в анабиоз, и вовсе не умер бы.

Но всё равно, как-то слишком жёстко это было, как будто тараканов на кухне вымораживаешь. А это, всё-таки, был отпрыск Потёмкина. Как я ему потом в глаза смотреть буду? Нет уж, лучше выдрессировать, приручить.

— Правда ведь, Потёмкин? — спросил я своего старого друга.

На мониторинге тем временем показалась пара новых строчек. Ничего, кроме очередного раскуроченного лючка инженерам найти не удалось. Честно говоря, «Инженер Кобылкин» не был моим любимчиком во флоте. Он же мне случайно достался, как трофей. Эдакий приёмыш. Но минимальное уважение-то я должен был к кораблю испытывать. Вполне можно его понять — неприятно, когда тебя медленно выедает изнутри корабельный паразит, а адмирал приказывает сохранить ему жизнь в порыве любви к дикой природе.

— Может, ты мне, дружище, поможешь, — спросил я. — А то ведь — действительно придётся. Продувку делать.

Он грустно посмотрел на меня, вздохнул и вразвалочку удалился куда-то, между высоченных стеллажей с швейными машинками и кастрлюями.

А спустя полчаса вернулся, деловита волоча в зубах за загривок Термидора, затем положил его к ногам, как добычу.

— Нашёл! — радостно заорал я. — Нашли засранца!

Тут же, конечно, половина экипажа собралась. Кружочком вокруг мелкого.

— Ух я его! Ух я! — раздавалось со всех сторон.

— Тише, это непедагогично. Ну, и что мне с тобой делать? Надо же что-то в воспитательных целях.

— Возникла у меня одна идея, владыка, — послышался голос Андрона.

Он притараканил большой старый водяной баллон со склада. Остался с предыщущих полётов, видимо, не выбросили и не заполнили. Он был вытянутой яйцевидной формы, с откручивающейся крышкой и двумя штуцерами, а изнутри — ни одного угла и выступающей поверхности.

— Мне кажется, идеальное место для него, — сообщил серв. — Его пасти будет не за что уцепиться зубами, при этом воздух будет поступать внутрь.

И точно — я поместил прожорливого детёныша внутрь и оставил на пару часов, не обращая внимание. Сперва он гремел, стучал, скрёбся на весь отсек, а затем утих. Я выждал пару минут, открутил крышку — тот лежал на дне, скрутившись в шар, и увидев меня — жалобно так пискнул. Мол, всё понял, осознал, больше не буду.

Ну, как мне показалось.

Организовали ему лежанку из обрывков проводов и обломков швейной машинки, он повычёсывался, а затем крепко уснул. Для закрепления я попросил принести что-то золочёное — как доложили сервы, он объедал преимущественно позолочёные коннекторы линий связи. В итоге распотрошили ещё одну швейную машинку и достали оттуда набор позолоченных иголок и челноков для ниток. А как проснулись — подложили молодому проглоту.

— На вот тебе, за примерное поведение.

В общем, двое с половиной суток пролетели незаметно — в увлекательных дрессировках и общении аж с целыми двумя броненосцами.

Обсудили, конечно, и предстоящую операцию. Бойцов было совсем немного на корабле. Я, Вова Крестовский, Октавия, Андрон — в своём боевом воплощении, а также шестеро гиацинтовых.

Все роли были прописаны. Ну, точнее, стартовые роли — откуда начинать, нам было понятно, а вот во что разовьётся ситуация — могла показать только ситуация. Тем более, что разведданных у нас было не так много — карта упомянутого сектора, фабрика, а также пара фотографий Якова Церберова-Дубского, замеченного у данной фабрики.

И вот, мы вышли на высокой орбите Помпеи, на ночной стороне.

Большая планета. Почти как Гиацинт радиусом, две приличных размеров ледяные шапки по полюсам, а также четыре континента, наиболее обжитым из которых была та самая Пангея Помпадская, размазанной на добрую четверть северного полушария.

И очень, очень густонаселённая — почти под десять миллиардов человек. По населению сейчас она сейчас входила в десяток крупнейших планет в Империи, обгоняя даже Первопрестольную. Особенно заметно это было из космоса — ночью почти половина континента и все побережья пылали огнями урбанизированных и индустриальных зон.

«Всё готово», — получил я письмо от Капитана Немо.

Затем прошли короткие переговоры со стражами правопорядка и наружный досмотр корабля пролетевшим на близкой орбите беспилотным аппаратом.

— Цели прибытия? — гнусаво спросил орбитальный полицейский.

— Везём пилитную партию холодильников для поставщика «Красный Мамонт» в Тропическом Дистрикте, — отчеканил Гоги Моррисон.

Молодец, совсем без акцента научился говорить.

— Видим незадекларированное малое судно в стыковочном ангаре, — сообщил полицейский.

— Челнок… бывший армейский, класса «Пересвет», переоборудованный для пассажирских нужд. Личное транспортное средство представителя поставщика. Вышлем документы и ревизионную карту метрик? Можем пустить на борт досмотровую группу, если потребуется.

Некоторое время там думали, но потом проигнорировали оба предложения.

— Контрабанда, запрещённые товары? — спросили на той стороне.

— Никак нет. Броненосец Герберский только, две штуки, — усмехнулся он, решив немного нарушить притокол. — Но это, вроде как, наш талисман.

— Разрешение на посадку получено, — сухо ответил проверяющий. — Следуйте к посадке.

Мы решили заходить двумя группами. Внизу уже приближалась Юго-Восточная индустриальная зона Пангеи Помпадской. Нас интересовал 448-й квартал, но мы садились ниже, южнее на десяток километров, в самой ближайшей точке, которая принимала суда третоего класса. Сам «Инженер Кобылкин», благодаря облегчённом весу, вписывался в габариты посадочной площадки для грузовых судов. И его там уже ждал на разгрузке получатель драгоценного груза.

— И как мне теперь отчитываться за две порченные стиральные машинки? — задал риторический вопрос удручённый Андрон. — При всём уважении к вашим питомцам, владыка, они нам слишком дорого обходятся.

— Ох ты и скупердяй! Иди, лучше, переоденься в штурмовой костюм, полчаса осталось.

Мы же с Вовой и Октавией перешли в «Солнышко» и расстыковались как раз где-то на границе стратосферы.

И как раз в это время мне на коммутатор, уже наплевав на секретность, прямо через местную связь позвонил Капитан Немо.

— Ваше Сиятельство, объект обнаружен выходящим из апартаментов в жилом квартале «Суворов», в двадцати километрах прямо на запад от фабрики. Он садится в глайдер! Едет на фабрику, судя по всему!

— Используй невидимость. Постарайся нейтрализовать. Он нужен живым.

Он показал координаты, и Вова направил Скотинку на снижение над широкой магистралью, идущей через всю индустриальную зону, с запада на восток. Ну и как тут найти?

Вот бы Иоланту и её навык поиска цели. Хотя тут он тоже наверняка дал бы сбой.

Зато вот острый глаз Октавии не дал.

— Вон они! — сообщила она, указав на пару глайдеров, гонящих на максимальной скорости по обочине трассы, едва не сбивая зазевавшихся прохожих и лоточников.

Экран «Солнышка» дал увеличение. Первый глайдер — бронированный угловатый внедорожник, угольно-чёрного цвета. Второй глайдер был облегчённым квадроглайдером, что-то среднее между багги и кабриолетом. И водителя за рулём у него не было. Вернее, он был — но только если приглядеться или использовать неоптические методы наблюдения. Отлично работала избирательная невидимость, всё-таки.

На одном из плавных поворотов трассы я увидел, как водитель багги вывернул руль, резко тормозя и едва не развернув своё транспортное средство поперёк. А затем квадроглайдер странно, неестественно дёрнулся и завалился на бок, озарённый тусклой вспышкой.

Точно. У Капитана Немо же есть прыжковые двигатели в ногах. Ну, то есть, не подпрастранственно-прыжковые, конечно — а в прямом смысле, дающие максимальный импульс и позволяющие прыгнуть на десятки метров вперёд.

Он и прыгнул. Крыша броневичка слегка прогнулась даже от падения массивного тела, и он резко затормозил.

Что было дальше — я тогда не разглядел. Мы тем временем шли уже в каких-то трёхстах метрах от поверхности, на низкой скорости, и определённо привлекли внимание местных полицейских.

— Челнок класса «Пересвет», вы совершаете опасное маневрирование в зоне индустриальной застройки. Смените курс и идите на посадку, на стоянку в секторе 404.

— Ой-ой! — воскликнула Солнышко. — Что мне ответить?

— Игнорируй. Помехи со связью скажи.

— В это же никто не поверит!

— Ну я — верю в тебя.

Инженер Кобылкин тем временем уже сел на прощадку в десяти километрах южнее. Бронированные арендованные глайдеры уже ждали вторую группу захвата — гиацинтовых и Андрона, облачённого в штурмовой наземный «костюм».

Мы немного обогнали место столкновения машины Якова и пошли кругом, на второй заход, по плавной спирали, чтобы посмотреть, что же там произошло.

— Ушёл! — доложил Капитан Немо. — Он использовал гравитаторную пушку и скинул меня.

— Чего⁈ — удивился я. — Что за дичь, эту древность ещё кто-то применяет?

— Данный тип оружия в большом ходу на Помпаде из-за доступности компонентов для сборки, — сообщила Октавия. — Полицейское государство, знаете ли.

— Да уж, — сказал я. — И куда он направляется?

— К фабрике! Я вижу, что он движется к фабрике.

И мы увидели, что — да. Он действительно направляется к фабрике. Очень странно, ведь он же наверняка понял, что мы просекли его манёвр. То есть он едет к западне

Только вот главный вопрос — к нашей западне… или к его?

— Команда «Б», стойте, будьте осторожны, это, возможно, ловушка! — сказал я Андрону. — Не заходите на территорию станции.

— Мы уже близко! И вижу атакующий рой дронов! — сообщил Андрон. — Около тридцати… сорока целей. Ведём отрабоку по целям!

— Я могу сделать проще, — мрачновато сказала Октавия.

— Сделай! — скомандовал я.

— Вся серв- и дрон-техника деактивирована в радиусе трёх километров, — сообщила она через секунду.

И действительно, дроны-курьеры падали, как птицы, замёрзшие в полёте, а на улицах сервы замирали в нелепых позах.

— Вова, снижайся! Андрон! — спросил я. — Ты-то живой, тебя не вырубили?

— Я тут. Всё под контролем, дроны упали. Видем четырёх вооружённых сервов по периметру фабрики. Занимаем точки для обороны, ждём вас

Сектор 448, где располагалась фабрика, со всех сторон был окружён низкоэтажными промышленными и барачными помещениями. Небольшая совсем территория, высоченный забор с башнями, за ним — три низеньких здания.

И именно к этому самому забору подъехал броневичок с Яковом Церберовым-Дубским. А следом — квадроглайдер Немо подъехал.

А мы как раз сели с противоположной стороны на парковку глайдеров, слегка загородив движение на второстепенной улице. И за считанные секунды вывалились из «Солнышка», рассредоточившись по ближайшим укрытиям в виде глайдеров.

Ну, я-то не стал вставать за укрытия. Явно вышел вперёд

Вторая группа — с другой стороны. Капитан Немо — с третьей. А с четвёртой — глухие бараки. Можно, конечно, сбежать и через них, но станет ли он это делать?

Мой противник тем временем вышел из броневичка. В прошлый раз я видел его в штурмовом скафандре, здесь же он выглядел сильно скромнее и как-то беззащитней. На нём был — простой бронежилет и какие-то странные сапоги, как будто бы болотные, резиновые.

— Яков Церберов-Дубский, — громко возвестил я. — Именем правосудия системы Сефирот, сложите оружия. Вы арестованы за террористическую деятельность.

На что Яков Церберов-Дубский показал мне неприличный жест рукой. Быстро нырнул за калитку фабрики.

Гиацинтовые тут же двинулись вперёд, на перехват, а меня вот чуйка не подвела.

— Назад! Ждать! — крикнул я в общий канал.

И через секунду после этого фабрика взлетела в воздух!

Буквально разлетелась на куски из-за мощнейшего взрыва, уничтожившего весь сектор 448.