На экране показалось лицо серва-дворецкого, очень напоминающего первый облик Андрона.

— Ваше сиятельство, ваше высокопревосходительство, граф-регент, адмирал Александр Игнатьевич! Спешу переслать вам личное видеообращение его сиятельства Великого Князя Помпейского и Помпадского, графа Пангея-Помпадского, величайшего из правителей — Елисея Владимировича Леонова-Лисовского.

Запустилась видеозапись. Я предполагал что записано видео будет где-нибудь на коленке, на бегу, между делом, или в банном халате с дамским смехом за кадром.

Но нет. Великий Князь сидел в своём рабочем кабинете, почти при полном параде, только галстук не стал надевать.

— Уважаемый Александр Игнатьевич. Я вижу, что у нас с вами накопилось очень много вопросов друг к другу. Растет напряжённость. Я прочитал гневное письмо и знаю, что вы считаете меня злодеем. Прочитав вашу короткую биографию, я был восхищён, и теперь понимаю, почему вы так остро реагируете на бесчинства Орды и происходящее в великокняжеских звездных системах. Поэтому я приглашаю вас совершить официальный визит в мою систему. Вам и вашим спутниками будет гарантирована неприкосновенность. Уверен, что нам удастся уладить все разногласия.

Видео закончилось.

Ага, значит, сработало, понял я. Испугался!

Хот, поразмыслив, я понял и другое.

Он оказался совсем не таким, каким я его себе представлял.

На вид он был чуть старше меня — тридцать с небольшим, максимум сорок лет. Хорошая физическая форма, никакого лишнего веса, следов пьянства и разгульного образа жизни на лице и тому подобного.

Но главное — он по этому короткому монологу показался мне не самым глупым человеком. Не по тексту — по мимике, невербалике и прочему. Ради интересно я запросил в сети архивы и быстро проглядел с ним парочку интервью.

Да. Он не глупый. Умный, рассчетливый человек. Возможно, даже заботящийся о подданных своего немаленького феода.

А что ты хотел, Саша? Думал, что по мере роста титула и места в иерархии престолонаследия ты продолжишь бороться с престарелыми клоунами-бандюганами вроде кислотного барона?

Нет, и враги твои растут по уровню сложности. По ресурсам, по влиянию. Чёрт, они, возможно, даже растут по своей «чёрно-белости», потому что чем выше уровень — тем хуже работает деление на плохих и хороших.

Там другое деление начинается: на своих и чужих.

Благо, в случае с Леоновым-Лисовским всё решило его отношение к Орде. Он относится к чужим, и в этом у меня не было никакиз сомнений никаких.

Сомнения были только на счёт того — лететь ли мне к нему в гости. С одной стороны — летят на переговоры только побеждённые. Да и уязвим я буду на чужой территории, тем более — в кампании с другим адептом Энергии Большого Взрыва, явно превосходящим меня в иерархии.

С другой — мне нужны были ответы на вопросы. И нужна была если не победа над ним — хотя бы гарантированная расстановка точек над «i».

А ещё у меня на Помпаде были другие делв.

И дополнительным аргументом стало сообщение, пришедшее с анонимного адреса.

«Я. найден. Через подставные лица он владеет фабрикой поддельных штурмовых лопат „Отряда Безумие“. Юго-Восточная индустриальная зона Пангеи Помпадской, 448-й квартал.»

Вот молодец Капитан Немо! Не подвёл. Вычислил засранца.

Теперь не менее важной целью, чем разгром ордынской базы, у меня в голове зазвучала другая цель — разгромить, разрушить, разбить эту зловредную фабрику. И изловить, уничтожить Якова Церберова-Дубского.

Я немедленно отправил два письма. На аккаунт Капитана Немо:

«Если найдёшь Якова — уничтожь. И подготовь аренду парковки корабля третьего класса размерности на вокзале неподалёку от фабрики и аренду наземного транспорта для штурма».

А затем — Великому Князю. Короткое, сухое, с самым минимальным уважением, которое я мог ему позволить.

«Елисей Владимирович, принимаю ваше приглашение. Прибудем через неделю на крейсере „Песецъ“. Прошу подготовить стоянку и обеспечить снабжение корабля и экипажа».

Октавия присутствовала при моем прочтении и ответном написании писем.

— Господин рыцарь, вы позволите совет, касающийся ваших кораблей?

— Дай угадаю! Не лететь на том же самом корабле, который указан в письме? Да, я и сам это прекрасно понимаю. Отдай команду «Инженеру Кобылкину» к подготовке к отбытию. Формальный рейс — транспортно-пассажирский рейс к Войпелю. Загрузите каким-нибудь товаром с мегазавода. Пусть вылетает через десять часов после «Песца» и всплывёт из прыжка на рекреацию в системе Никольского, на орбите выше орбиты бывшей строительной станции.

— Поняла ваш план, — кивнула Октавия. — Разрешите выполнять?

— Выполняй.

А сам я пошёл объясняться с Дашей.

У неё во всей начинающейся пьесе также была заготована особенная роль.

— Ты поняла свой маршрут? — спросил я, оставшись с ней наедине.

— Поняла, — вздохнула она.

— Любовь моя, мы снова разлучимся, — я крепко обнял её и погладил по голове. — Я тоже буду скучать. Но не бойся. Я буду совсем рядом и подорвусь, если что.

Она отстаратилась на миг и прищурилась, глядя на меня.

— Ты это сказал, потому что боишься, что это мой первый самостоятельный рейс на «Гереулесе» и боишься, что я скосячу?

— Ну… — я задумался, застигнутый врасплох.

И заслуженно получил тычок в плечо. Обиделась, похоже.

— Я справлюсь! Я сама строила этот корабль! И я не такое уже с тобой переживала.

— Уверен, ты справишься, — кивнул я. — Как-то ты резко отреагировала, мне кажется. Что это тебя так задело?

— Да, говорят, некоторые нехорошие люди всё-таки распускают слухи, что я капитанский титул получила через… через одну горизонтальную плоскость с тобой!

— Это кто? Опять разного рода желтая пресса?

— Не. Ты их знаешь. Донесли одни знакомые в Королёве, что слышали общение в ресторане.

Тут уже я напрягся.

Да, с каждым месяцем всё сложнее и сложнее скрывать, что мы с Дашей состоим в отношениях. Да, Октавия не всегда будет вовремя вычищать разного рода пасквили из желтых сетевых газетёнок, базируюихся на Помпее. Но если распространение подобных сплетен происходит непосредственно из моего ближнего окружения…

Такие инсинуации следует пресекать на корню.

Поэтому я строго переспросил:

— Кто? Кто распускает слухи?

— Я не буду говорить, — покачала она головой. — Зря я сказала. Знаю, что в гневе ты страшен.

— Я всё равно узнаю, — сообщил я. — Могу дать задание Октавии или Андрону.

— Не-а.

— А, кажется, понятно. Виктория?

— Не угадал. Она слишком умна, чтобы так делать.

— Кто тогда? Лу? Она далеко, ей не до того… а, кажется, понял. Ох и добрая ты, Даша.

Я быстро собрался. Сел на глайдер, поехал на мегазавод.

Здание заводоуправления — пятиэтажный свежевыстроенный корпус в десяти километрах от лифта, первый, временный. Уже заложили свечку-небоскреб на четыреста метров, чтобы можно было видеть и ближайшие заводские блоки, и вокзал локомотивов, и этап сборки кораблей средних размерностей, которые я планировал запускать чуть позже.

Локтями растолкал толпу трудоустраивающихся, стоящих в длинной очереди в департамент по кадрам. Пинком раскрыл двери, позаимствовав манёвр у Ольги Сергеевны.

Сервы-охранники испуганно расступились, пропуская меня в святая святых — дирекцию завода.

Там я проделал ту же процедуру с дверьми директоров по финансами и по снабжению.

— Аидочка! Аделоидочка! — обратился я к сестрицам Аннушкиным. — Мне вас здесь выпороть, либо каждую в чуть более непринуждённой обстановке? Пока не скажете, кто это сделал?

Две молодые дамы в строгих офисных пиджаках округлили глаза, переглянулись. Одна из них воскликнула:

— Это всё-таки случится!

А вторая:

— За что⁈

— За всё хорошее.

Аида нахмурилась, насупилась. А вот Аделаида отвела глаза.

Ясно. Попал в точку.

— Скажи, дорогая, ты думала, прежде чем трепать языком?

— Я… я… — она хватала воздух ртом, а потом выкрикнула. — А зачем вы… ваше сиятельство! Аэлиту с Робертом сослали!

Ясно. Неужели настолько мелкая месть?

Вряд ли, подумал я. Аэлита была у сестрёнок не самой любимой сестрой. Даже в последнее время, когда они все перешли работать с шагающего завода на мой гиперзавод наземный.

Значит — это просто болтовня. Просто обычная, естественная с доисторических времён жажда прекрасного полу — да и значительной части так называемого сильного полу — к сплетням и распространению сенсаций. Особенно про разного рода селебрити.

И ничего с этим не поделаешь. Любая тревожная, сенсационная, негативная информация — распространяется в десять раз быстрее скучной и негативной.

Похоже, Саша, это борьба с ветряными мельницами? И ничего сделать нельзя?

Возможно, в этом случае уже я сам перегнул палку?

— Сослал. Я. Ты сама-то поняла, чего сказала? — вопросил я.

Она снова отвела глаза. Потом у неё из глаз брызнули слёзы.

— Простите… Простите, ваше Сиятельство! — воскликнула она. — Я не хотела… не хотела распространять про вас и Дарью Семёновну дурные слухи.

— Но ты сделала это. И сделала это, похоже, очень хорошо и эффективно. И поэтому у меня есть несколько вариантов, что с вам сделать. Во-первых, конечно, выпороть, в надежде, что вы исправитесь. Только, судя по всему, результат может оказаться прямо противоположным. Второй вариант — сослать, как вы сказали, куда-нибудь подальше. Чтобы вы сплетничали где-нибудь на планете Пихта.

— Не надо на Пихту! — пикнула Аделаида.

— Ну, и третий вариант. Наказать вас другим образом. Обязать вас продолжить распускать слухи обо мне и других участниках Отряда Безумие. Слухи гораздо более правдоподобные, чем вы тут насочиняли. Ежедневно, посменно, каждые вечер, в разных ресторациях и публичных местах по Королёву. А в выходные — в других городах на Гербере. Делать всё вдохновлённо, курсы актерского мастерства возьмёте сами, если потребуется. Среди моих пассий обязательно должны фигурировать: госпожа Виктория Церберова-Мергольд, капитан корабля «Герцог Игнатин» госпожа Великорнова, а также как минимум две знатные, но не сильно известные молодые купчихи старых западногерберских родов. Причём именно они должны быть основными кандидатами.

— А почему именно они… — спросила Аида. А потом снова округлила глаза и пробормотала: — Потому что настоящая… ваша…

— Именно так — моя настоящая любовь — где-то среди них. Выясняйте сами, кто. Всё запомнили? Отлично. Потому что я сегодня добрый, а поэтому выбираю именно для вас этот вариант.

В дверях я развернулся, сказал:

— А если вы всё сделаете недостаточно качественно — я приду, проверю, и перейду к другому варианту. И, поверьте, это будет не порка.

Вариант был точно не самый изящный. Мне очень хотелось сказать правду, и сделать это публично. Рассказать о моих отношениях и чувствах к Даше. Сказать, что она теперь — моя единственная.

Но сказать это сейчас, когда я не разобрался хотя бы с крупными и очевидными врагами, угражающими нам с ней — означало нажить ещё куда больших врагов и бОльшие неприятности. Что мне тогда, в золотую клетку сажать, чтобы с ней ничего не случилось?

Нет, пока что всё приходится делать именно так. Поэтому — легендирование и распускание слухов, только так. Пусть парарацци порезвятся.

А за Викторию и Великорнову я не переживал. У первой охрана была не хуже моей собственной, а вторая пропадала в дальних рейдах и на Гуле.

Получено достижение императорского дома: «Контролёр распространения порочных слухов I степени»

С Дашей я тогда договорил. Сказал, что я разобрался, затем хорошо обговорили все детали плана и возможные вариантов сражений, которые предстояли «Геркулесу».

Ясно, что всё будет развиваться не по плану. Сражение, если оно реально состоится, обещало стать крупным. Крупные сражения всегда идут по плану в лучшем случае в части нескольких первых этапов. Дальше тактику сменяет оперативное решение задач на поле боя, импровизация и прочее веселье. Да и переменных в уравнении было слишком много — Орда, Великий Князь, Яков, возможно, ещё и Тёмная Бригада.

Но в Даше, на самом деле, я был уверен. Всё получится в лучшем виде. С умеренным героизмом, с минимумом опасности.

Вот примерно с такими мыслями на следующий день я вступил на борт «Песца». Под прицелом видеокамер, вещавших о первом государственном визите графа-регента непосредственно в гости к Великому Князю.

Со мной на борт поднялись Октавия, Вова Крестовский, а также светлейший князь Потёмкин.

Он прыжками догнал нашу процессию, садящуюся в мой личный челнок «Иолай» и уселся прямо перед трапом. Фиолетово-синим стал, взволнованным, и голову на бок положил.

Мол, куда это ты, хозяин, опять без меня намылился. Не надоело одному по галактике колесить?

— Чего, со мной хочешь? А как же жена, дети?

Примерно такой же вопрос я задал капитану «Песца», Галлахаду. Он ответил уклончиво, сказав, что звёзды зовут, и сделать ничего не может. Я предложил позвонить «Кукушке», на что он изобразил оскорбление чувств и заявил:

— Мужик я, или нет? Сам могу решать, господин адмирал. Ну, если вы тому не против.

Кукушке я всё-таки позвонил — я, как-никак, слово давал, что не буду его отпускать. И она сообщила, что сама выгнала его в рейс, потому что он стал слишком одомашиваться и мягчать характером. А ей такое не нравится.

Потёмкин же перевесил голову на другой бок. Мол, ну ты серьёзно? Не понимаешь важности кратковременных разлук с единственною, для укрепления отношений и приданию свежести чуйствам?

А дети выросли. Дети здоровые уже.

— Ладно. Раз так — прыгай на плечо, — смягчился я.

И он запрыгнул. И все первые сутки полёта практически не слазил, только на сон и походы в гальюн. Я не противился — да и сам уже изрядно соскучился по зверьку.

Во время перехода мы с Галлахадом и Легавым провели традиционный турнир по пощёчинам, поэтический баттл офицерского состава против сервов, а также личные спарринг-тренировки со мной и капитаном.

Мы вынырнули через трое суток в окрестностях коричневого карлика Никольского-Сефиротского, на дальней орбите у мелкого

По данным контроля на ближних орбитах было всего полдюжины кораблей — грузовички, пара лайнеров, один сторожевичок из полицейской флотилии Орхидеи. Заходустье, тишина.

Отлично, пока всё шло по плану, подумалось мне.

Впереди нас ждали десять часов рекреации — как-никак, «Песецъ» был немолодым, и после продолжительного прыжка требовалось чуть больше времени.

Я дождался, когда основная смена уйдет на боковую, и останутся только дежурные.

Поспал шесть часов.

Потом пошёл в каюту к Крестовскому, разбудил и сказал:

— Ну-ка, пошли, прогуляемся. Да, лопатку захвати. И рюкзачок.

И пошли до челночной палубы.

— Куда мы идём, Александр Игнатьевич? — спросил Вова.

— Проводить тактическое маневрирование и вводить боевые единицы в замешательство, — отвечал я.

— А если боевые единицы убегут?

— Я тебе убегу!

А на палубе уже ждала нас Октавия и стояли два челнока — «Иолай» и «Солнышко», с трудом добытый и доставленный на Герберу Капитаном Немо.

Дежурных на палубе не было.

Октавии пришлось изрядно потрудиться, чтобы прибраться в мозгах и всё починить после его угона Геной Геноцидом. Сейчас, по её заверениям, всё было хорошо, и никаких проблем не ожидалось.

Мы расселись в салоне. Пахло краской, какими-то свежими материалами.

— Ну, залезай в кресло пилота, — скомандовал я Вове. — Ты поведёшь, мне сегодня лень.

— Куда⁈ — в легком ужасе вопросил Крестовский.

— А во-он там, в десяти тысячах какой-то троянский булыжник. Самое то.

Солнышко была одновременно обрадована и, как всегда, немного напугана.

— Г-господин Адмирал, это вы? Это правда вы⁈

— Нет. Ты ошиблась.

— Но как же… А куда же вы? Я думала, у меня запасная роль. «Песецъ» говорил, что на сегодня полётных заданий нет.

— Значит, есть. Значит, дорогая моя, роль не запасная, а совсем даже настоящая. А теперь представь, что ничего не произошло, и меня нет.

Мы долетели до булыжника — всего семьдесят метров в диаметре. Едва укрыться получилось.

Ну а потом мы погасили двигатели и большинство систем.

Шпионские орбитальные игры! Да, давно я таким не занимался. Даже соскучился по этому немного, хоть я и предпочитаю действовать в открытую.

«Солнышко» то и дело причитала и плевалась в мониторинг красными строчками.

— Ой, температура падает. Нам точно нужно тут сидеть? Может, реактор на полную вывести? Я же так через сутки замёрзну!

— Какой ужас! Продолжаем орбитальный дрейф.

— Ой, «Песецъ» собирается нырнуть! Без нас! Он уже нырнул! Всё, мы остались одни!

— Какой ужас. Продолжаем.

— Ой, семьдесят процентов запаса кислорода осталась!!!

— Какой ужас! Продолжаем.

Но ничего. Выдержали. Через несколько часов после нашего орбитального дрейфа на булыжнике из подпространства вынырнул «Инженер Кобылкин» и на всех парах погрёб к нам.

Пока что всё идёт по плану.

Ну, это пока.

Ещё через несколько часов состоялась стыковка, и я первым шагнул в открывшийся шлюз.

А из шлюза, прямо мне в лицо, прыгнула неопознанная, молниеносная и кровожадная мгла.