Пренеприятное происшествие случилось в автосервисе на улице Жукова. Ребята характерной внешности — бритоголовые, в коротких дубленках, пригнали «девятку» — что-то там у нее движок стучит, нужно посмотреть перед продажей. Мастера посмотрели и даже проделали какие-то манипуляции. Подозрительный стук исчез, а бритоголовые ребята честно расплатились и уехали.

Через пару часов бритоголовые вернулись. И уже не на «девятке», а на двух «мерсах», хоть и подержанных, но выглядевших внушительно. Несчастным работягам была выставлена претензия — после их работы движок вообще умер нахрен. И теперь покупатель отказался покупать «девятку». Цена вопроса — десять тысяч баксов. Вина на автосервисе, а значит — платить автосервису. Как раз вдвое больше, чем стоила убитая «девятка». Но не поверить в предложенную им версию событий работяги не рискнули, это означало «поставить под сомнение слова нормальных пацанов». В процессе конфликта приехал хозяин автосервиса — парень лет двадцати пяти с замашками мажора, родной сын новоиспеченного начальника налоговой полиции.

После этого события начали развиваться стремительно. Молодой мажор возмутился: «Что за беспредел⁈» Бритоголовым парням упоминание беспредела категорически не понравилось. Мажору зарядили в челюсть, после чего он отключился, а бритоголовые забрали «девяносто девятую», на которой приехал мажор, оставили телефон для связи «если у кого будут вопросы» и уехали в неизвестном направлении.

Вопросы неизбежно возникли. Побитый мажор побежал к бандитской «крыше», которую делал упомянутый Матвеем Шапа. Шапа, как и ожидалось, пришел в ярость! Еще бы, его «точку» на его же территории кинули какие-то залетные! Была забита «стрелка», на которую банда Шапы прибыла в полном составе. Но только «спортсменов» приехало в несколько раз больше. Обсуждать вопрос и вообще — разговаривать, с Шапой никто не собирался. И его, и приближенных спортсмены слегка отлупили, побили им машины и гордо удалились.

Но история на этом не кончилась. Шапа побежал с жалобой к Коле Кучерявому, который имел накануне разговор с Матвеем.

— В городе беспредел творится! — возмутился Шапа.

— Что за беспредел? — наивно поинтересовался Кучерявый.

Шапа рассказывал о возникшей ситуации, а Коля сокрушенно качал головой. Когда Шапа закончил, слово взял Коля. Он долго и с чувством рассказывал о том, что такое «порядочно» и «непорядочно» для нормального пацана.

— Вот, например, я не уверен, что порядочно защищать фирму, которая имеет отношение к ментам, — подытожил свою лекцию Коля.

— Как⁈ — задохнулся Шапа. — Да батя того пацана не мент!

— Это тебе виднее, — согласился Кучерявый. — А я в их ксивах и погонах не разбираюсь, По мне так если полицейский, то значит мент. Но ты, конечно, в этом вопросе лучше меня шаришь, сам погоны носил. А мне вот не довелось…

Шапа действительно по молодости лет служил в армии, что с точки зрения ортодоксального Коли Кучерявого было не в пользу Шапы.

— По мне так такую лавку может дуплить каждый, кто захочет, — вынес вердикт Коля. — Но ты, конечно, думай сам, как поступать.

Одним словом, Кучерявый ясно дал понять, что на стороне Шапы выступать не будет. И самому Шапе заступаться за автосервис не советует.

Сынуля влиятельного папы попал на «девяносто девятую», не считая физического насилия.

И еще одна очень неприятная вещь случилась в недавно открывшемся ювелирном магазинчике, принадлежащем жене нашего налогового недруга. Торговал магазинчик турецким золотом, торговал неплохо, но внезапно возникла проблема. Одна очень важная и представительная дама купила колечко, не простое, а золотое. Еще и с каким-то бриллиантом, очень красивым. Купила весьма дорого. А на следующий день пришла с милицией — колечко оказалось позолоченным, а бриллиант и вовсе — куском стекла.

Милиция магазин опечатала на время разбирательства, но я прекрасно знал, что найдутся и еще подделки. Одна из продавщиц, очень недовольная хозяйкой магазина, помогла нам слегка разнообразить ассортимент — подложить некоторое количество «изделий из желтого металла», очень похожих на настоящие. Ну и продать подставной покупательнице поддельное кольцо вместо настоящего. За хорошее вознаграждение, конечно же.

Я снова в ресторане с Павлом Семеновичем, начальником экономической полиции. Павел Семенович доволен и благодушен. У него хороший аппетит, он уже скушал две порции спагетти с отбивными и не намерен останавливаться на достигнутом.

— А вы ушлые ребята, — благостно улыбаясь, сказал Павел Семенович. — С вами нужно ухо востро… Ну ни хрена себе, устроили цирк!

— Не мы такие, жизнь такая, — отшутился я.

— Жизнь! Ничего себе! Был бизнес у Илюши Миронова, а теперь нету бизнеса!

— Прискорбно, — сказал я с фальшивой грустью в голосе. — Неужели в этом ювелирном магазине нашлись подделки?

— Почти половина ассортимента — фуфло! — торжественно объявил Павел Семенович.

— Да ладно!.. — изумился я. На этот раз, вполне искренне.

Он снисходительно усмехнулся.

— А ты думал! Наши эксперты веников не вяжут!

Вот это поворот. Мы-то всего несколько изделий подкинули, а там, оказывается, шла торговля подделками на широкую ногу…

— И чего теперь? — спросил я.

— И чего теперь… — повторил Павел Семенович. — Разберемся, Алексей. Пока все в процессе. Звонил мне этот деятель, — добавил он, понизив голос.

— Господин Миронов лично? — уточнил я.

— Он, — шепотом сказал Павел Семенович. — Просил, понимаешь. А это уже хорошо, что просил. Просил разобраться в ситуации с магазином.

— А вы? — спросил я, стараясь не показывать волнение.

— А чего я? Я ему, как и тебе ответил — разберемся. Нехрен фуфлом под видом золота торговать. То есть, я ему этого не сказал, конечно. Кстати, прикол… он и «шестовикам» звонил, представляешь? У сына его тачку отняли. «Девяносто девятую».

— Какая-то полоса невезения, — сказал я сочувственно. — Все одно к одному. Как будто сглазили!

— В натуре! — посерьезнел Павел Семенович. — Вот ты не веришь в эти вещи, а я знаю одну бабку…

— Это все прекрасно, — перебил я суеверного милиционера. — Вы ему привет от меня передали?

Павел Семенович шмыгнул носом.

— Передал.

— А он чего?

— А ничего, — развел руками Павел Семенович. — Никак не отреагировал. Плохая была затея, Алексей. Теперь он знает, что мы заодно. Будет и под меня копать…

Я сделал вид, что не услышал последней реплики. И вообще, кто бы мои интересы учитывал!

— По поводу сглаза, — сказал я. — Я одно очень хорошее средство знаю. Железное!

— Это что такое? — заинтересованно наклонился ко мне Павел Семенович.

— Пусть бухгалтершу нашу вернет. И не лезет куда не просят. Тогда сглаз пройдет. Тачка сынули отыщется, да и с магазином устаканится, я надеюсь. А если не вернет, то… Сглаз усилиться может. Например, об инциденте в ювелирном напишут газеты. И не только местные… Да мало ли чего еще плохого…

— Продолжать крутить ювелирный магазин? — спросил Павел Семенович задумчиво.

— Продолжать, — сказал я. — До получения результата.

Он почесал в затылке.

— Ты знаешь… Можно докрутить до такой стадии, что потом отыграть назад нельзя будет. Необратимый процесс.

— Делайте, — сказал я с нажимом.

— Дело твое. Только я не гарантирую, что он через голову не порешает. Через генерала или еще как. Хрен знает этих «конторских»… Понимаешь? Не гарантирую.

Я подал плечами.

— Какие гарантии могут быть в таком деле? Сделаете, что будет возможно.

— Это без базара! — воспрял Павел Семенович. — Что возможно — сделаем! Но послушай меня, опытного человека… Я сам не люблю этого бывшего «конторского», но… может вам помириться как-то? Нашла, понимаешь, коса на камень!

— А мы не ссорились, чтобы мириться, — сказал я с легким раздражением. — Я вообще о существовании этого хрена не знал до последнего времени. Что мне нужно, я сказал. Да он и сам знает. Пусть думает.

— Тяжелая жизнь стала, — грустно сказал Павел Семенович, придвигая пиццу. — Как-то все нестабильно, непрочно… Сложные времена.

Он ловко спрятал конверт, в котором лежали деньги. Тысяча долларов.

— Веришь, ночи не сплю, — добавил Павел Семенович, голос которого должен был звучать грустно, но звучал довольно. — Знаешь, Алексей, хороший у вас кабак. Очень хороший! Готовят — во сне не приснится! Один недостаток — девочек нет. Как так-то?

Эх, Павел Семенович, подумал я.

Деньги. Они прибывали каждый день — с разных сторон и в разном количестве. Большей частью — нал. В сумках, пакетах, мешках, в банковских упаковках и россыпью, в купюрах разного достоинства, совсем новеньких, затертых, драных, мятых. За водку, которой торговали все киоски и магазины города. За сахар, который тоже продавался везде, да еще и уходил в соседние области. За минеральные удобрения, которые производил химкомбинат.

Приличные деньги шли с рынков — два рынка принадлежали нам официально, а два — неофициально. Очень простой бизнес. Бесконечный поток денег каждый день — сбор с торгующих за место, за услуги, за охрану… Спортсмены Матвея еще умудрялись получать с торгующих «за особые услуги». Сам я этого не одобрял, но… Бандиты были нужны коммерсантам — и мелким, и крупным. Мелким даже больше нужны, потому что мелкие коммерсанты — уязвимее. Все как обычно — взяли в долг и не расплатились, кинули на деньги, кинули на товар. В таких случаях нужна поддержка. Вот и зарабатывают спортсмены как умеют, оказывают услуги, «силовое предпринимательство», чтоб его…

Рынок, как бизнес, примечателен тем, что практически не требует вложений. Есть администрация рынка, несколько контролеров, дворников, охранников, есть директор, бухгалтер и пара-тройка разнорабочих. Им нужны зарплаты. Еще есть какие-то символические выплаты в городской бюджет. Копейки, на самом деле. Остальное — чистая прибыль. Сверхприбыль. Поэтому в любом крупном городе за рынки идет война не на жизнь, а на смерть. Стреляют, взрывают, жгут… Крупнейшие рынки контролируют самые мощные группировки через своих коммерсантов и свои фирмы. Сейчас это десятки и сотни тысяч долларов. В нулевых будут миллионы и десятки миллионов.

По большому счету, сейчас весь город представляет собой большой рынок, но нас это не волнует. Потому что у нас — самые благоустроенные и безопасные рынки. У нас — самые богатые «челноки», ребята, которые ездят за товарами по всему миру — Турция, Китай, Европа, Эмираты… У нас товар на любой вкус и кошелек — от настоящего «Версаче» до пресловутого «абибаса».

Налоговая полиция появилась на вещевом рынке под занавес — в конце торгового дня, после обеда. «Местовые» деньги контролерами уже были получены, частично переведены в доллары и расфасованы по пакетам в здании администрации. Нет, не было никакого лихого налета ОМОНа, чтобы «всем не двигаться!» и мордой в снег. Было несколько невзрачных мужчин в дешевых китайских пуховиках и с папками из кожзама. Правда, невзрачных мужчин сопровождало несколько крепких парней, явно из группы «физиков», но никаких действий они не предпринимали, сопротивления никто и не думал оказывать.

Директор рынка — человек Матвея, сам из бывших «челноков», встретил непрошенных гостей со снисходительной улыбкой. Но улыбка мгновенно пропала, когда ему предъявили постановление на обыск помещения администрации и выемку документов. Скучные мужчины в китайских пуховиках долго и нудно составляли протоколы изъятия документов и прочих интересных вещей. Кроме денег был найден неучтенный газовый ствол, нож, нунчаки и две бейсбольных биты. А также — с полкило золотых изделий, директор ко всему прочему промышлял еще и скупкой золота, в том числе и ворованного.

— Ваше? — безразлично спросил директора один из скучных мужчин.

— Никак нет! — почему-то по-армейски ответил директор, который уже был изрядно напуган происходящим. — Подбросили!

— Понятно, — безропотно согласился налоговик.

После всех процедур документы, ценности, запрещенные вещи и перепуганного директора погрузили в дребезжащий «УАЗик» и увезли в неизвестном направлении.

Вообще, вещевой рынок находился полностью в ведении Матвея, нам просто полагалась небольшая доля, как основателям. Но все знали, что фирма «Астра» имеет отношение к этому рынку, поэтому туда почти никогда не совались разнообразные проверяющие. Но сейчас это явно был удар по нам. Ответка, так сказать. То есть, начальник налоговой полиции господин Миронов договариваться не намерен, а намерен воевать. Признаюсь, меня это странное намерение слегка удивило.

Что касается Матвея, то он не удивился. Он пришел в ярость. В администрации вещевого рынка еще шел обыск, а Матвей уже сидел у меня в кабинете, красный от злости и готовый к самым решительным действиям.

— Слышь, Леха! — рычал Матвей. — Может собрать сейчас человек сто и захватить эту налоговую к такой-то матери⁈ А?

— Остынь, я пытался успокоить разбушевавшегося товарища. — Люся! Принеси ему воды!

— Да не надо мне воды! Я смотрю, кто-то с первого раза не понял с автосервисом и ювелирной лавкой! Сейчас скажу пацанам, ночью все сожгут нахрен! Беспредел!

— Остынь! — повысил голос я. — Успеешь еще битой намахаться. Бухгалтера на месте не было?

— Бухгалтера не было. Бухгалтер в запое, — гордо сказал Матвей. — Он пьющий у нас, запойный.

— Хоть что-то хорошее, — усмехнулся я. — Этот директор, что за человек? На тебя стукнуть может?

— Да коммерс обычный, — пожал плечами Матвей. — Смотря как колоть будут. А вообще, Леха, я не понял. Что значит — стукнуть? По какому поводу? Я чего сделал, чтобы на меня стучать?

Я тяжело вздохнул. Начало «дикого рынка». Налоги, особенно в тени, не платил почти никто. Это, по большому счету, было нормой. Так что, Матвей не чувствовал себя виноватым, он вел себя ровно так же, как все. Давать чиновникам деньги в виде налогов? Совершенно бессмысленное занятия, что мы, лохи, что ли? Каждый знает, что чиновники все украдут! Так рассуждал Матвей, и это было недалеко от истины.

— Ты в курсе, за что Аль Капоне на нары устроился? — спросил я.

— В курсе, — немного озадачился Матвей. — Смотрел фильм… этот… «Неприкасаемые»! Чудно, в натуре, он кучу народа положил, а закрыли его за какую-то херню, за налоги.

— Вот! — сказал я торжественно. — Смотри фильмы и мотай на ус!

Матвей посмотрел на меня так, словно я сказал чудовищную глупость.

— Ты чего, реально считаешь, что из-за налогов закрыть могут? Серьезно?

— Серьезно. Все серьезно, — подтвердил я. — Учредитель фирмы кто? «Викинг»?

— Фирма «Викинг», — подтвердил Матвей.

— Я удивляюсь, что к ним еще не пришли, — сказал я. — На них же дохрена чего записано.

Матвей весело рассмеялся.

— А там прийти некуда! Шарашкина контора. По адресу — притон алкашей. Гендиректор — бомж. Бухгалтер наш, но я ж говорю — в запое! Пусть приходят, че.

— Вообще-то у них Валерка в учредителях числится.

— В натуре, что ли? — мгновенно посерьезнел Матвей. — Ну и что, если учредитель? Мало ли, чего там директор с бухгалтером накосячат? Если я куплю акций какого-нибудь завода, а там директор ворует, так что, меня вместе с ним на нары тянуть? Нихрена не катит такой расклад!

— Ладно, — сказал я. — Давай чего-то делать. Вы там бухгалтера найдите и куда-нибудь заныкайте на время, а то, не дай бог, протрезвеет!

— Ты решай вопрос с большими шишками! — настойчиво сказал Матвей. — Решай срочно! А то я сам решу. Мне похрен, что этот тип из налоговой или еще откуда. Он в первую очередь из мяса и костей!

Я задумчиво посмотрел на телефонный аппарат. Матвей прав. Ситуация развивается как-то странно, совсем не в нужную сторону.

Буду звонить.