Здание профилактория еще не прогрелось — в нем сыро, затхло и как-то уныло.

— Плесенью воняет, — определил Серега. — Пыль, паутина, плесень… Нормальное место, че!

— Пойдем в столовку, — предложил я. — Там и пообщаемся.

Серега покрутил носом.

Мы пошли в столовую. Я, Серега, Матвей и Миша Афганец. В столовой есть столы. И даже стулья. Серега смахнул пыль со стула.

— Завел ты нас, Леха, в какое-то гиблое место, — сказал он. — Несчастный Валентин. Он в подвале?

— В подвале, — подтвердил я.

— Его там хоть кормят? — сердобольно поинтересовался Серега.

— Ничего, — жестко сказал Матвей. — Ему пять-десять кило скинуть — вообще незаметно будет. Спасибо должен сказать.

Как известно, в русской классической литературе существует два вечных вопроса. «Кто виноват?» и «Что делать?» На первый вопрос мы нашли ответ. Что делать со вторым — пока не понятно. Планы Саши Орловского мы сорвали, хоть и не без проблем. Оставалось определить дальнейшую стратегию.

— Чего будем делать, господа? — спросил я. — Какие будут мнения?

Серега прокашлялся.

— Сашу Орловского валить нужно, — сказал он. — Это факт. И чем раньше, тем лучше. Сегодня он двоих прислал. А завтра пришлет десятерых. Которые сделают быстрее. Тут особо спорить не о чем. Война на выживание. Или мы его, или он нас.

Витя Афганец молча кивнул. А вот Матвей выразил сомнение.

— Нужно еще узнать, с кем он там в Москве работает. Может серьезный кто… И если действительно серьезный, то пробовать договориться уже с ними. Хотя бы через наших московских друзей.

— Бесполезно с ним договариваться, — непримиримо сказал Серега. — Без понта. Он один раз нас кинул, и еще кучу народа. А сейчас вообще охренел.

— Двое за окончательное решение вопроса, — улыбнулся Миша. — Один против. Алексей, ты как? Есть мнение?

— Давайте послушаем Валентина, — сказал я. — А то он в подвале сидит в гордом одиночестве. Заскучал без общения.

Привели Валентина. Помятого, перепуганного и, действительно, немного похудевшего. Увидев Мишу Афганца Валентин побледнел. Наверное, решил, что его будут убивать прямо здесь.

— Ну что с тобой делать, Валентин? — спросил я устало. — Как ты сам считаешь? Как бы поступил на нашем месте?

Валентин молча смотрел в грязный пол. Было немного жаль его.

— Из-за того, что вы в крутых решили поиграть, три трупа образовалось! — рявкнул Матвей. — И это только пока, еще намечаются! Ты отвечай что-нибудь, не молчи!

— Если отпустите… — выдохнул Валентин. — Я уеду! Все отдам, все акции отпишу! Только не убивайте!

— Уже отпустили одного такого, — хмуро сказал Серега. — Ты думаешь, мы как вы? Из-за бабок людей убиваем?

— Погоди, — остановил я Серегу. — Скажи, Валентин, с кем в Москве работает Саша Орловский?

— Кто его крыша⁈ — с нажимом подхватил Матвей.

Понизив голос, Валентин ответил. После этого ответа у всех нас резко испортилось настроение. Валентин назвал известную группировку, которая изначально базировалась на востоке Москвы, но интересы ее простирались далеко за пределы «исконного» района. Эти ребята одни из первых поняли, что настоящие деньги находятся в промышленности и приватизация — фантастическая возможность доступа к этим настоящим деньгам. Коммерсанты, связанные с этой группировкой, активно внедрялись в металлургический сектор. Бартер, хищения, коррупция высшего руководства предприятий, торговля металлом, в том числе и контрабандно, вывод выручки за рубеж… особенно интересовал их алюминий, который они гнали на экспорт тысячами тонн. Алюминий, как известно, металл крылатый, поднимает хорошо…

Влияния группировки хватило, чтобы провезти указ президента, который легализовал схему «толлинга». Заключалась схема в следующем. Иностранная фирма покупает сырье для производства (глинозем, в случае с алюминием), после чего, завод из этого сырья за оплату производит готовый продукт, который иностранная фирма вывозит за границу. Суть схемы — уход от оплаты НДС, который до последнего времени составлял 28 %, а также — беспроблемный вывоз металла безо всяких разрешений и квот. Только в январе этого года правительство сбросило НДС до 20 %.

Естественно, у московских гангстеров на всех этапах деятельности возникали самые разнообразные проблемы — от закупки сырья до отгрузки готовой продукции. И местные группировки, и директора, и правоохранители — никто из этих почтенных людей не горел желанием делиться своей кровной кормушкой. Потому и постреливали то тут, то там. Но до больших «алюминиевых войн» еще далеко… Через пару лет начнется передел приватизированного, а сейчас эти ребята потихоньку скупают себе на ваучерных аукционах пакеты акций металлургических заводов, обеспечивая места в менеджменте… И, конечно, такой прохиндей как Орловский наверняка пришелся им ко двору…

— Ладно, — сказал я, видя, как поскучнели мои товарищи. — С этим потом. Ты нам объясни, Валентин, а дальше-то что? На ситуацию как ни посмотри, все равно выходит предательство. Миша тебе завод помог отбить. От бандитов спас. А ты ему в благодарность — мокрушников. Снова возникает вопрос — что с тобой делать? А равно и с твоим кентом Вовой, который прячется где-то…

— Я же говорю, — поднял глаза Валентин, — отдам бабки! Акции отпишу кому скажете!

— А потом побежишь мокрушников нанимать, — сказал Матвей, с недоверием глядя на Валентина. — Побежишь, куда ты денешься.

— В общем, озадачил ты нас, Валентин, — подвел я итог. — Мне и самому интересно, чего с тобой теперь делать. Решения у меня пока нет. Так что, посидишь пока здесь. Уж извини, не пятизвездочный номер, но все лучше, чем в могилке. Скажу пацанам, чтобы книжек тебе принесли. Энгельса. Ты, вроде, любишь? Ну-ну, не хмурься. Детективов подгоним тебе, про мафию. Чтобы приятное с полезным — и время убить, и квалификацию повысить… И бабки Мише придется отдать, уж извини, в любом случае. Лимон, как тебе сразу и объявили. Так, Миша?

Миша Афганец, за время встречи с Валентином не проронивший ни слова, молча кивнул.

Валентина, переполняемого очень разными чувствами, увели обратно. Похоже, он был очень рад, что его не убили, но совсем не рад тому, что придется сидеть дальше…

— Это чего получается? — сказал Миша Афганец после того, как Валентина увели. — Это получается, что у нас грохнули двух киллеров от московской братвы? По факту, это уже война.

— А они что, на шашлыки к нам приехали? — иронично поинтересовался Серега. — Может не нужно было их мочить? Пусть бы отработали…

— Короче, — перебил я Серегу. — Будем опять звонить нашим московским друзьям. Пусть помогают. Если что, все поедем, будем разбираться.

Весна в Москве наступила вдруг, неожиданно — вчера еще слякоть и грязь по колено, а сегодня уже солнце, тепло и воздух, от которого кружится голова. Снег сошел окончательно, обнажив асфальт, потрескавшийся за зиму, и тротуары, усеянные прошлогодними листьями.

Уже вовсю торгуют цветами бойкие кавказские торговцы — тюльпаны, нарциссы, мимозы. Желтые, красные, оранжевые пятна на сером фоне города. Вах, подходи, покупай, красавица! Дешево, совсем дешево! Бабушки в платочках раскладывают свой товар прямо на газетах — нехитрая домашняя утварь, рассада, водка, сигареты…

Воздух пахнет весной — талой землей, первыми листьями, бензином и выхлопными газами. На бульварах уже расставили скамейки, и народ сидит — старики греются на солнце, молодежь целуется, не обращая внимания на прохожих.

ГУМ уже не тот пустой и полутемный, каким был еще пару лет назад. Витрины пестрят — правда, товары в основном импортные, да и цены кусаются. Но зато есть если не все, то очень многое. Народ ходит, смотрит, щурится от солнца, отражающегося в стеклах. На улице — лотки и столики, с которых торгуют всем — от женского белья до сигарет поштучно. Здесь дешевле, чем внутри… На Старом Арбате вовсю торгуют сувенирами — матрешками, шапками-ушанками, значками с серпом и молотом, шкатулками «под палех». Для иностранцев, конечно. Когда-то был выгодный бизнес, но сейчас уже не то… Здесь же — художники. Нарисуют ваш портрет в пять минут, совсем недорого

И «лохотронщики» в любом людном месте! Местные и приезжие — с западных российских окраин, с востока Украины. Наперстки уже никто не крутит, наперстки — вчерашний день. Сейчас — беспроигрышные (то есть, безвыигрышные) лотереи. «Господа, наша фирма в связи с открытием филиала, проводит лотерею с ценными призами, билеты распространяются бесплатно!» Ничего не подозревающий прохожий берет билет и… внезапно оказывается, что он выиграл телевизор! И тут же появляется другой такой же счастливчик — он тоже выиграл телевизор! Тогда ведущий предлагает разыграть выигрыш на небольшом аукционе — кто больше даст, тот забирает и телевизор, и ставку противника. Только лох никогда не выиграет, потому что у «верхнего» всегда денег больше…

На дорогах — смесь всего. Старые «Жигули» и «Волги» соседствуют с новенькими иномарками — «Мерседесами», «БМВ», которые уже не редкость. Молодые ребята в кожаных куртках и джинсах стоят у метро, что-то обсуждают, смеются. Девушки в ярких кофтах и мини-юбках — эта мода уже докатилась и до нас, хоть и с опозданием.

В парках — жизнь. В Сокольниках, в Измайлово, в Царицыно — везде народ. Из динамиков доносится музыка — то Майкл Джексон, то «Ласковый май», то «Сектор газа». И все это смешивается в один весенний гул, шум жизни, которая продолжается, несмотря ни на что.

По телеку, конечно, говорят о референдуме, о том, что на носу гражданская война, в газетах коммунисты ругают демократов, а демократы — коммунистов… Но сегодня — весна. Солнце светит так, что все эти разговоры кажутся далекими, ненужными, какими-то нереальными. Кому, спрашивается, нужны все эти споры о власти, о конституции, о будущем страны, когда на улице тепло, когда трава зеленеет, когда в воздухе пахнет жизнью?

На Арбате играют уличные музыканты — гитара, скрипка, иногда саксофон. Собираются толпы, бросают купюры в футляр. Играют что-то западное, иногда наше, иногда просто импровизируют. И, кажется, никто не думает о том, что валютный курс скачет, что цены растут, что завтра может быть непонятно что.

Потому что сегодня — весна. Лучшее время для жизни и для любви. Хочется гулять — просто так, без цели. А где-то там, в кабинетах, решают судьбы страны. Где-то там пишут новые законы, спорят о будущем, делят власть. Но здесь, на улицах Москвы, жизнь идет своим чередом. Простая, обычная, человеческая жизнь, как было сто лет назад и как будет через сто лет.

Весна 1993-го. Странное время — между прошлым, которое уже не вернуть, и будущим, которое в тумане.

В легендарном клубе «Арлекино» — казино и ночное шоу. Входной билет — пятьдесят долларов, в провинции нужно работать месяц. Считается вполне демократично по московским меркам. Минимальная ставка в «Блэк Джек» от пяти долларов, в рулетку — от доллара. В других казино раз в десять выше…

Впрочем, еще не вечер. Шоу пока нет. Есть пятеро парней в клубных пиджаках, галстуках и пижонских ботинках. Совсем не похожи на гангстеров, больше — на повзрослевших мажоров. Но внешность обманчива, за этой пятеркой не один десяток трупов. Здесь тот самый коммерсант Саша, которому мы продали акции трубного завода. Встречу организовывал именно он, по нашей просьбе. «Большого боса» здесь нет, слишком мелкое наше дело для такого серьезного человека. Впрочем, эти пятеро вполне могут решить наш вопрос, в начале встречи Саша сказал об этом совершенно определенно. Но мы должны предложить что-то взамен…

На «стрелку» это не похоже, и на деловую встречу тоже. Москвичи на расслабухе. Белозубо улыбаются, потягивают колу, прихлебывают чай и покровительственно смотрят на нас, провинциалов. Мы с Серегой тоже стараемся расслабиться. Получается так себе.

— Ну смотри, — говорит мне один из парней. — Сейчас привезут этого коммерсанта… как его? Орловского? Скажешь все то, что Саше говорил. Если пацаны, которые с ним приедут, начнут что-то говорить на повышенных тонах — не обращай внимания. Лучше им вообще ничего не отвечай, только если кто-то из нас вопрос задаст, тогда говори. Понял?

Я киваю. Все понятно, бандитская дипломатия и бандитский этикет высшего уровня.

— Так-то у нас нормальные отношения, — сказал парень с зализанной прической и громадным золотым перстнем. — Бывают недопонимания, но вообще… общаемся. А мокрушников правильно сделали, что завалили. Умнее, значит, оказались. И что это за новости — без предъявы мокрушников посылать? Так же не делают.

Я улыбнулся. Что-то такое я помню из еще не снятого фильма.

Парень в зеленом с золотыми пуговицами клубном пиджаке смотрел на меня задумчиво.

— Я так понял, у вас там какая-то замутка по нефти? — спросил он.

Я насторожился. Здесь нужно аккуратно… Никто из этих джентльменов просто так вопросов не задает… Праздное любопытство не приветствуется.

— Помогли одним людям забрать нефтепереработку, — сказал я. — Конкретно мы помогли и наш партнер. А люди эти непорядочными оказались, мы потом только выяснили, что они партнеры Орловского. Чтобы не отдавать нашему партнеру бабки, Орловский прислал киллеров.

— Точно уверен, что он прислал? — последовал вопрос.

— Его партнер у нас в подвале сидит, — пожал плечами я. — Мы про этих киллеров от него и узнали.

Парень с в зеленом пиджаке удовлетворенно кивнул.

— Так и скажешь, если что. Сколько хоть бабок хотел скрысить этот Орловский?

— Мой партнер за помощь потребовал лимон «грина», — сказал я.

Парни весело улыбнулись.

— По ходу, помощь была существенная?

— Существенная, — серьезно ответил я. — Воевать пришлось, несколько трупов.

— Нормально, — вынес вердикт один из парней. — Че, скажете, нефтеперерабатывающий завод не стоит, чтобы за него лимон отдали? А эти деляги вообще ничего не заплатили?

— Дали по пять процентов акций их нефтяной компании, — ответил я. — Нам и партнеру. Только дивидендов не видали пока… Партнер наш нервничать начал, посчитал что его кинули.

— А че там за нефтяная компания? — спросил парень в зеленом пиджаке, испытующе глядя на меня.

У меня почему-то возникло впечатление, что он знает ответ на свой вопрос.

— Там много чего, кроме переработки, — ответил я. — Сеть заправок, нефтехранилище, транспорт, автосервисы…

— Таких заводов много, — сказал Саша-коммерсант. — Но, тот, который у вас, ценен тем, что до западной границы близко. В курсе, почем бензин в той же Венгрии? В три раза дороже, чем у нас! А если его из своей нефти произвести, вообще шоколадно получается! И стрелять никого не нужно!

— Всё так, — согласился я.

— Мы бы посмотрели на вашу нефтепереработку, — сказал Саша. — Если хозяин компании в вашем подвале сидит и у вас десять процентов от его лавки… Директор завода хоть нормальный?

— Решим, — сказал я. — Директор не понравится, нового поставим. Только, по большому счету, этот завод сейчас Орловского.

— Ну вот и ваш вопрос решим, — улыбнулся парень в зеленом пиджаке. — Нас интересует переработка. На нормальных условиях. Порядочным пацанам в падлу друг на друге зарабатывать! Так или нет?

В общем, москвичам нужен выход на нефтеперерабатывающий завод. Что же, если все обстоит именно так, то будет им выход…

— Чего там еще накосячил этот Орловский? — спросил один из парней.

— Навел на нас налоговую. Здесь в Москве договорился, чтобы нас там прессанули. Наш товарищ в результате в СИЗО сидит.

Парни довольно переглянулись.

— Налоговая — это все равно, что менты, — кивнул гангстер в зеленом пиджаке. — Это хорошо, это нам на руку. Короче, если ты все верно говоришь, то косяков за этим Орловским — выше крыши…

Я кивнул. Уверенность в себе возвращалась. Похоже, они действительно могут помочь…