Образ наемного убийцы — киллера навеян фильмами типа «Леон» и имеет очень мало общего с реальной жизнью. Супер-профессионалы, способные уложить взвод охраны в одиночку, встречаются только в голливудских фильмах и косящих «под Голливуд» отечественных поделках. Туда же относятся и снайперы, которые бьют движущуюся белку в глаз с трехсот метров. Впрочем, исключения случаются. «Орехи» убрали Отари Витальевича Квантришвили именно таким образом — из окна соседнего дома, но это действительно исключения.

Наемные убийцы, как правило, народ простой — бывшие работники органов, военнослужащие или спортсмены. И косячат они регулярно, и профессионализм их довольно сомнителен — нет ничего особо профессионального в том, чтобы всадить в автомобиль магазин из «калаша» или в упор расстрелять в подъезде жертву. В наших широтах, если точно отработал и смог уйти, то уже и профессионал…

И вот, такие джентльмены появились у нас в городе. Господина Смуглякова взорвали. Не самое простое дело, со взрывчаткой «косячат» довольно часто, а здесь не накосячили, сумели. Значит, как минимум, со взрывчаткой обращаться умеют. Военные? Комитетские? Хрен его знает…

Миша Афганец к моему предупреждению отнесся не скептически, но спокойно. Поблагодарил за информацию. Сказал, что примет к сведенью. Просил держать в курсе, если что узнаю. Конечно, у Миши самый сильный ЧОП в городе, вот он и считает себя неуязвимым.

А вот мне не понравилось, как губернатор говорил о конфликте Миши и «комсомольцев». Он явно дал понять, что в этом конфликте ему симпатичны «комсомольцы». «Какой-то бандит» — так отозвался господин губернатор о Мише. А Борис Борисович заявил, что у них есть и иные методы убеждения, кроме дипломатии. В свете происходящего это настораживало… Впрочем, мне до лампочки, что там втемяшили себе в голову хозяева области. Мы с Мишей партнеры. Может быть, близкими друзьями нас не назвать, все же, слишком разные интересы и взгляды на жизнь, но уж точно не чужие люди. Так что, я с Мишей до конца.

Василий Иванович позвонил из машины. Ему удалось добыть в агентстве недвижимости адрес квартиры, где обитали приезжие киллеры. Улица Карла Маркса. Самый центр. Плохо. Постоянно много народа, детская площадка, качели всякие, футбольное поле. На первом этаже — магазин… Без шума и пыли отработать не получится. Василий Иванович должен разведать — что и как. Хотя бы минимально разведать, после чего — отзвониться мне.

Серега сидел у меня в кабинете и пил кофе.

— Знаешь, Леха, — сказал он с грустью в голосе, — я вот подумал… сколько народа погибло! Это же страшно сказать! Помнишь Седого?

— Его спортсмены Матвея убили, скорее всего, — сказал я. — Матвей не признается, я и не спрашиваю. А еще — Немец… Неплохой мужик был, хоть и уголовник.

— Неплохой, — подтвердил Серега. — А еще грузины… Трое. Которые приехали за водку качать…

— Их зарезали, — кивнул я. — Гусар распорядился… А Рогова помнишь?

— Который водочную тему контролировал? — усмехнулся Серега. — Помню, конечно. Он, вроде, в камере умер.

— Менты убили, — сказал я мрачно. — Чтобы не слил их совместные дела. И журналиста нашего повесили… тоже они.

— Я журналиста видел только на похоронах, — сказал Серега. — Это ты с ним дело имел. А еще Вайсман… Борька-охранник. Давид Абхаз. Слушай, всех так сразу и не вспомнишь…

— Что это тебя прорубило? — удивился я. — Что за сентиментальные настроения? Все, кого ты перечислил — игроки. Сами знали, в какие игры играли. Могли выиграть многое в этой жизни, но проиграли саму жизнь. Крупные ставки, Серега. Большая игра.

— Все же люди, — мрачно ответил Серега. — Ты вот тоже говоришь, игра, ставки… А ведь постоянно выигрывать нельзя, это тебе любой катала скажет.

— Ты к чему клонишь? — спросил я.

— Хрен его знает, — как-то неопределенно сказал Серега. — Мы вот играем, играем, ставки повышаем… А Валерка в СИЗО. Может нам карта идти перестала, а, Леха?

— Предлагаешь все бросить? — спросил я. — За нами крупные предприятия. Контракты. Люди, в конце концов. Мы хоть небольшую зарплату, но платим. За нами куча проектов незавершенных. Ты представляешь, что начнется, если у Саши Орловского получится все, что он хочет?

— Бойня, — улыбнулся Серега.

— Бойня, — согласился я. — Вот мы и будем делать то, что должны. И будь, что будет.

Василий Иванович, приехав с тремя парнями по адресу, тоже делал то, что нужно. Прежде всего, осмотрел двор — он искал бабушек-пенсионерок или мужиков-алкашей. В наличии были и те, и другие.

— Пятидесятая квартира? — перепросил один из похмельных мужиков. — Там Николаич жил. А потом помер — сердце у Николаича. Мужик нормальный был, скажи, Петро?

Петро подтвердил — нормальный был мужик Николаич, жаль, что помер.

— А там сейчас живет кто-то? — поинтересовался Василий Иванович.

Мужики посмотрели на него с неодобрением. Слишком уж Василий Иванович спешил, не хотел как полагается вникнуть в суть дела и очень важные подробности.

— У Николаича дочка была. То есть, есть дочка, профурсетка, как ее…

— Верка! — подсказал Петро.

— В натуре Верка! И Верка-профурсетка жила с матерью, потому что та с Николаичем развелась, давно еще. Дура эта его жена, Николаича, нормальный мужик был, выпивал, но…

— Все выпивают! — безапелляционно заявил Петро, с вызовом посмотрев на Василия Ивановича.

— И вот, Верка эта, профурсетка, дочь Никлаича, когда батя живой был, к нему не ходила вообще! А когда помер — вот она, нарисовалась!

— Квартира! — назидательно сказал Петро, который явно любил сразу выделить суть.

— Квартира! Николаич-то крановщиком работал, ему квартиру дали в нашем доме, две комнаты, телефон, чего еще надо? Вот дочка на квартиру и нарисовалась, живой-то Николаич ей нах… не уперся!

— Сдала квартиру дочка? — спросил Василий Иванович.

— Сдала-не сдала… Сие нам не ведомо! — философски сказал Петро. — А два хмыря там точно живет, это можешь не сомневаться!

— Где ж два, если три! — усомнился второй.

— Ты не трынди, чего не знаешь! — сказал Петро строго. — Двое их. Сам видел, как шмотки заносили из тачки. Вон и тачка их стоит! — Петро махнул рукой в сторону замызганной бежевой восьмерки.

— Тачка их, — подтвердил собутыльник Петра. — А чего ты, паря, за них интересуешься? Кенты твои, что ли?

— Ну, не то чтобы кенты… — уклончиво ответил Василий Иванович.

— Херовые у тебя кенты, — вынес вердикт Петро. — Черти, в натуре. Третьего дня нам не хватило, сам понимаешь. По-людски подошли, попросили. Нету, говорит! Не уважил!

— Не уважил! — подтвердил второй.

— Приходил к ним кто? — спросил Василий Иванович.

Мужики засомневались. Нет, вроде никто не приходил, да и чего к ним приходить, к чертям таким?

Василий Иванович кивнул задумчиво и выделил джентльменам купюру небольшого достоинства. Которую джентльмены гордо приняли.

А потом он позвонил мне из машины и сказал, что они все решат сами. Их четверо вооруженных подготовленных мужиков, а этих — всего двое. И, по возможности, они, конечно, постараются кого-то взять живым, но не гарантируют. Да и не знают эти ребята ничего, скорее всего. В таких делах чем меньше знаешь, тем лучше.

Самонадеянность — штука опасная. Иногда — смертельно опасная… Парни решили, что лучше всего брать киллеров у машины. Конечно, была вероятность того, что они вовсе сегодня не выйдут, но Василий Иванович твердо решил ждать. Не выйдут сегодня — выйдут завтра. Деваться им некуда. Бойцов можно с утра сменить…

Но до утра ждать не пришлось. Двое мужчин лет по тридцать вышли из подъезда и неспеша направились к «восьмерке». План был следующий. Один из наших бойцов по имени Макс подходит к киллерам. Задает им вопрос в духе: «Как пройти в библиотеку?» и, пока те соображают, ставит обоих душегубов под ствол. Из припаркованного рядом «Опеля» вылетает Василий Иванович с одним из бойцов, тоже со стволами, «пакуют» киллеров в наручники и в машину. Третий боец контролирует проход между домами — на случай, если кто-нибудь попытается сбежать.

Бывший десантник Макс с «ТТ-шником» под кожанкой перехватил киллеров у «восьмерки».

— Мужики! — сказал он просительно. — Вы из второго подъезда?

— Че такое? — нахмурился один из киллеров.

— Девчонку ищу! — грустно сказал Макс. — Вроде из вашего подъезда. Может знаете? Я вам сейчас фотку…

— Мы никого не знаем, — ответил один из парней. — Не местные.

— Да пофиг, местные — не местные! — настаивал Макс. — Может случайно пересеклись? Вот фотка!

Он полез под куртку и… Макс почти вытаскивает «ТТ-шник». Почти вытаскивает, но воспользоваться не успевает, потому что один из парней всаживает в него две пули — в грудь и в живот, практически в упор. Макс со стоном валится на траву, сжимая в руке бесполезный ствол. Кровь.

Василий Иванович со вторым охранником — Женей — выскакивает из «Опеля» и начинает стрельбу одиночными из «калаша». Женя пару раз успевает пальнуть из своего «Макарова» — все мимо, и ловит пулю в плечо. Попадает тот самый, который только что застрелил Макса. Хорошо стреляет, три выстрела и все три в цель. Кровь.

Женя матерится на весь двор. Орут потревоженные галки. Один из киллеров прыгает за руль «восьмерки», второй открывает дверь, но в салон не спешит, делает несколько выстрелов по «Опелю», за которым засел Василий Иванович с «калашом».

Бах! Бах! Бах! Раздаются еще выстрелы! Это прибегает Артем, охраняющий подворотню. Он хладнокровно высаживает магазин «Макарова» в лобовуху восьмерки. Киллер, сидящий за рулем, убит наповал. Второй, убивший Макса и ранивший Женю — под перекрестным огнем. Кровь.

Оставшийся в живых киллер делает по выстрелу — в Артема и в Василия Ивановича. Оба мимо, впрочем, он особо и не целился.

— Бросай ствол, баран! — командует Василий Иванович. — Бросай, жить будешь!

Он инстинктивно пригибается и прячется за «Опелем». И правильно делает. Киллер стреляет, и пуля проходит у Василия Ивановича над головой. Очень близко. Артем перезаряжает «Макаров» и что-то у него не получается. Так всегда бывает, когда нужно сделать что-то очень-очень быстро, в пару движений…

Киллер моментально оценивает ситуацию. У него есть совсем немного времени и небольшой шанс — ломануться через импровизированное футбольное поле, перемахнуть через рабицу, а там уже другой двор.

Тем временем, в происходящее включаются обитатели двора.

— Милиция! — истошно вопит какая-то женщина в открытое окно. — Милиция! Убили!

— Кто это безобразничает⁈ — возмущенно вторит ей мужчина с балкона. — Вот я сейчас выйду!

Киллер все же решается на рывок. Через футбольное поле, к забору из сетки-рабицы. Василий Иванович в отчаянии делает несколько выстрелов ему вслед. Стреляет и Артем, который все же перезарядил свой «Макаров». Не добежав до рабицы метров пять, киллер спотыкается и падает. Попали оба — и Василий Иванович, и Артем. В затылок и в спину, оба ранения смертельные.

— Убили! — орет в открытое окно тетка. И она абсолютно права.

Василий Иванович и Артем грузят в «Опель» Макса и Женю, и по газам!

Женя в больнице. Вообще, врачи обязаны уведомлять органы о пулевых ранениях, но… бывают и исключения. Мало ли, напоролся человек на штырь… Бывает! Врачи говорят, что угрозы жизни и здоровью нет. После выписки Женю ждут приличные премиальные и билеты в Испанию на две персоны. Поправить здоровье. Его коллега Артем уже там, на всякий случай.

А вот Макса не найдут. Как говорится, был пацан и нет пацана. Криминальный труп человека, имевшего отношение к нашей фирме — это лишнее. Семья его, конечно, получит помощь.

Стрельба и два трупа вызвали большой резонанс в городе. Несколько газет написали заметки в духе: «Доколе?», милиция провела отработки злачных мест — ресторанов и рынков, а мне позвонил недовольный Борис Борисович, который прямых претензий не предъявлял, но прочитал долгую и занудную лекцию на тему «Деньги любят тишину».

На следующий день я имел разговор с капитаном Муромцевым, который уже был у нас на зарплате. Капитан рассказал о покойных киллерах. Оба — десантники. Прошли Афганистан, и в других «горячих точках» засветились. Классические наемники. На квартире у них было найдено взрывное устройство. Совершенно идентичное тому, которое сработало в машине убиенного директора «Доверия». Из чего следует, что директора хлопнули именно они.

— Мы на них еще пару-тройку «висяков» повесим, — с улыбкой сказал капитан. — Ребята не обидятся. Им уже все равно, а нам облегчение в жизни!

— Резонно, — похвалил я. — А начальство чего говорит? Требует найти виновных в двадцать четыре часа?

Муромцев посмотрел на меня своим специфическим «милицейским» взглядом.

— Кто там будет их искать… Ну пошустрит ОМОН по притонам чуток. А так, чтобы искать… Начальство шумит, конечно, так оно всегда шумит. Тут явно какие-то неместные разборки!

— Сто процентов — не местные! — с жаром подтвердил я.

— А завтра кого-нибудь выгодного хлопнут, — подмигнул мне капитан, — и начальство совсем за этих двух придурков забудет. Начальству бабки надо зарабатывать, а не искать хрен пойми кого.

Тем временем, во всю идет подготовка к референдуму. В Москве идет ползучая борьба за СМИ — главные телеканалы и газеты. Борьбу выигрывает Ельцин — две первые телевизионные кнопки — ВГТРК и «Останкино» полностью на его стороне. На зрителя обрушивается беспрецедентный поток политической рекламы. Такого еще никогда не было — «Да-Да-Нет-Да» из каждого утюга, в исполнении знаменитых артистов, спортсменов и простых людей.

Московские пиарщики действительно приехали в наш город и заняли несколько люксов в лучшей гостинице. Ничем примечательным себя не проявили — пьянки, девочки, несколько любительских роликов на местном телевидении, бездарная наглядная агитация…

На самом деле, все решали две волшебные главные кнопки телевизора. С их помощью можно было делать буквально все. И люди делали. Тот же Сергей Пантелеевич Мавроди обрушил на сограждан запредельное количество рекламы. Каждый человек совершенно точно знает, что «По мнению аналитиков журнала „Ньюсвик“ „МММ“ сегодня самая перспективная российская компания». Мавроди регистрирует Акционерное общество «МММ» и готовится к серьезным действиям — собрать у населения все, какие возможно, деньги и купить на них все, что еще шевелится. И прикол в том, что он, кажется, на самом деле хочет купить. А не просто собрать кубометры денег и свалить с ними в теплые края… Его главные конкуренты в этом — банки и стоящие за банками крупнейшие бандитские сообщества типа «бауманских», «солнцевских» и «измайловских».

А что, если, лениво думаю я, глядя в телевизор. А что, если о некоторых аспектах будущего узнает господин Мавроди? А что, если… он не просто узнает, а поверит? И что, если, в большой приватизации победят не Береза, Ходор и Потанин, а дорогой Сергей Пантелеич? Вот что тогда? Конечно, жулик и прохиндей, но, а кто в этой сфере не жулик и не прохиндей? А если бы у него получилось? Что скажешь, дорогое Мироздание? Можно? Насколько предопределен крах этого талантливого авантюриста?

Клонило в сон. Будущее представлялось какой-то мясорубкой, которая перемалывает настоящее в фарш, из которого вылепливается новый мир. Который снова идет в мясорубку будущего, и так без конца…

Вопрос в том, чего хочет тот же Мавроди на самом деле? Купить Газпром? Купить недобитую «нефтянку»? Купить — и все? Подобные активы это всегда политическое влияние. Большие деньги — всегда политика, это мне даже в провинции ясно…

Мысли туманились и туманились, пока сон не сморил меня окончательно.