Очень много событий, приведших к довольно серьезным последствиям, начинались по самым пустяковым причинам. Миша Афганец помог бывшим комсомольцам Валентину и Володе отбить нефтеперерабатывающий завод в небольшом областном городке. На сбыте там сидели спевшиеся с администрацией завода бандиты, с которыми Миша благополучно разобрался. Администрацию тоже удалось подвинуть, и комсомольцы стали счастливыми обладателями контрольного пакета акций завода. В качестве благодарности мы с Мишей получили по пять процентов акций новосозданной нефтяной фирмы, которая включала в себя не только завод, но и нефтебазу, сеть заправок и автосервисы.

Валентин и Володя активно инвестировали — вкладывали почти все заработанное в расширение бизнеса, что не очень нравилось Мише. Точнее, ему не нравилось не то, что они много вкладывают, а отсутствие дивидендов. Потому что, акции есть, прибыль есть, где, спрашивается, бабки? Миша считал, что комсомольцы его обманывают и нервничал. Мне до сих пор удавалось держать его в рамках приличия, да и комсомольцы по моему совету подкинули Мише бонусов — бесплатное обслуживание в автосервисах и бесплатная заправка всего принадлежащего Мише автотранспорта. Как говорится, пустячок, а приятно.

Но вот, одним прекрасным утром, принадлежащая Мише «фура» приехала на заправку за халявным горючим, а на заправке в халяве отказали. Возмущенный водила позвонил своему «старшему», а «старший» — Мише. Проклятая фура стала соломинкой, которая сломала спину верблюду.

Обычно спокойный и рассудительный Миша Афганец вышел из себя. Вместе с пятью приближенными на двух машинах он отправился к офису «комсомольцев», который находился в одной из гостиниц. И офис, и гостиница неплохо охранялись, «комсомольцы» не жалели денег на безопасность. Увидев полдюжины решительно настроенных мужчин характерной внешности, охранники отчаянно попытались преградить им дорогу. В результате, одного из охранников Мишины спутники — ребята, скорые на расправу, вырубили, а остальных поставили под стволы. Всю эту картину наблюдали охранники, мониторившие ситуацию внутри гостиницы. Они, конечно, тут же уведомили начальство (в офисе на тот момент был только Валентин), что на офис произошло нападение. И что нужно срочно ретироваться. Объятый ужасом Валентин бежал через черный ход. Миша Афганец с товарищами сорвали злость, устроив в офисе легкий погром. С приехавшими на вызов милиционерами Миша даже разговаривать не стал — молча запрыгнул в «Мерседес» и унесся на недозволенной скорости.

Через полчаса после случившегося мне позвонил Миша с просьбой о встрече.

— Приезжай, — сказал я раздраженно.

Еще через полчаса Миша сидел у меня в офисе и улыбался, как ни в чем не бывало. Весь на позитиве, но я заметил, что позитив этот слегка наигранный.

Вежливый Миша с сочувствием поспрашивал о наших скорбных делах, выслушал мои лаконичные ответы и спросил:

— Леша, мы с тобой не первый день друг друга знаем. И не второй. Могу я тебя просить об одолжении?

— Не вопрос, Миша, — сказал я, чувствуя неладное. — Все что смогу, сам знаешь.

— Отлично, — улыбнулся Миша. — Тогда скажи этим двум… что разговора у меня с ними больше не будет. Свои бумажки пусть выкупают, они мне никуда не уперлись. И на глаза мне пусть больше не попадаются.

«Бумажками» Миша называл акции нефтяной фирмы.

— Договорились, — кивнул я. — Передам. Но я так понимаю, что цену на акции ты им выставлять будешь, а не они тебе?

— По справедливости! — запальчиво сказал Афганец. — Сами бумажки я оцениваю в пятьсот штук баксов. И еще пятьсот — за нормальный расход. Итого, лимон. И пусть спасибо скажут. Так себя вести со мной, как это делали они… никому так просто не сходило. Только ради наших отношений я эту тему спускаю на тормозах.

— Миллион долларов… — мрачно протянул я. — Большие бабки, Миш.

— Угораешь, Леш⁈ — мрачно посмотрел на меня Афганец. — Тебе расклады по заводу нефтеперерабатывающему известны?

Я пожал плечами.

— В общих чертах…

— Так я тебе объясню в подробностях, — сказал Миша. — С той стороны получилось пять жмуров. Одного нашли, четырех не найдут. Весь блат-комитет пришлось валить, они там все с завода кормились. Леш, десятки тысяч тонн продукта вывозили просто без оплаты! Уже после всего документы смотрели — «получатель не значится»! Просто отдавали бензин и соляру без отметок, без учета. Прикинь, какая кормушка! Золотое дно!

— Пятерых, говоришь… — задумчиво сказал я.

— С нашей стороны один покойник и один инвалидом остался, — продолжил Миша. — Эти два… хоть бы копейкой помогли! Но это ж еще не все! Старый директор нефтепродукты скидывал левым фирмам, а оплату брал себе лично. То есть, товар на фирму ушел, а бабки на счет завода не пришли. По факту задолженность, но никто ее не взыскивает. Когда старый директор в Израиль свалил, мы начали там по долгам работать, опять же, по просьбе этих двух… Шестеро пацанов полстраны объездили, как минимум триста штук баксов вернули! А они мне пять процентов каких-то бумаг и непонятные перспективы. Со мной так нельзя, Леш.

— Лимон, говоришь… — Настроения и так не было никакого, а тут еще это. — А если у них нету сейчас? Лимон — большие бабки, Миш.

— Я ж не говорю — завтра, — развел руками Миша. — Неделю дадим им на все дела, как полагается. Пусть тебе отдадут, а я уже у тебя заберу. Не хочу с этими… лишний раз встречаться. Не сдержаться могу.

— А если они не отдадут? — поинтересовался я.

Миша ничего не ответил. Только усмехнулся.

— С ними в доле многие влиятельные люди работают, — попытался я воззвать к голосу рассудка.

— Вот пусть у влиятельных людей и займут, — посоветовал Миша. — Короче, Леш, извини, что побеспокоил, понимаю, что у тебя сейчас своих забот по горло… Заранее благодарю за помощь. Сам знаешь, если что-то нужно, то…

Я молча кивнул.

Теперь, когда я узнал подробности, эта история предстала в несколько ином свете. «Комсомольцы» пожадничали. Может быть, решили, что сейчас не время делить барыши. В любом случае, Афганца такой расклад совершенно не устроил, и теперь возникла конфликтная ситуация с непредсказуемым финалом…

Валентин позвонил примерно через час после визита Миши. Он был сильно на нервах, но храбрился.

— Ну что, доигрался, бизнесмен хренов? — неполиткорректно поздоровался я с Валентином.

— Ты уже в курсе… — мрачно констатировал он.

— Более чем, — заверил я. — Приезжай, я тебе все расскажу.

— А у тебя… безопасно? — осторожно поинтересовался Валентин.

— Нормально. Вообще, раньше нужно было бояться.

В кабинете появился Василий Иванович. Как всегда — деловитый и немногословный. Принес смету. Для расширения службы безопасности предполагается сто двадцать тысяч долларов единоразово и двадцатка — ежемесячно. Сумасшедшие деньги, если вдуматься. Завод купить можно. Хотя, с другой стороны, в Москве и поболее тратят, да и зачем, спрашивается, завод, если нет сил его удержать? Так что, я подписал смету, не вникая в детали. Конечно, какую-то сумму из этих ста двадцати тысяч Василий Иванович положит в карман. На здоровье, как говорится… Лишь бы дело делалось!

— По поводу «Доверия»… все телефоны их слушаем, — доложил Василий Иванович. — За директором наблюдение выставил. Парни пашут по восемнадцать часов…

— Выплатим сверхурочные, — пообещал я.

— Какие-то распоряжения по поводу «Доверия» будут? — спросил Василий Иванович.

Я задумался. Было очень велико искушение — вывезти директора «Доверия» господина Смуглякова и потолковать с ним по душам. Как совсем недавно — с господином Камоловым. Но, проблема в том, что мы почти ничего не знаем даже приблизительно. А получать информацию лучше, когда имеешь хотя бы отдаленное представление о проблеме. И еще, господин Смугляков вполне может быть приманкой, которую не жалко.

— Пока ничего, — сказал я с некоторым сожалением.

Василий Иванович понимающе кивнул.

Валентин приехал на сей раз без кортежа, на сером неприметном «Опеле», причем за рулем был сам. И внешний вид Валентина отличался от обычного. Какой-то пыльный пуховик, потертые джинсы, растянутый свитер. Я иронично оглядел Валентина, который напоминал теперь ларечника средней руки.

— А где Вовка? — спросил я без особого интереса.

— В отъезде! — нервно ответил Валентин.

— А-а… Это правильно. Ну чего… рассказывай, как дошли вы до жизни такой?

Валентин нервно дернулся. Круглое лицо его потемнело от сдерживаемого гнева. Сейчас он был больше зол, чем испуган.

— Бандитский налет на наш офис! — выпалил он. — Ворвались! Избили охрану! Устроили погром!

— Ты смотри, что творится! — фальшиво посочувствовал я. — Жесткие реалии нового времени! Жаль, что тебя не оказалось на месте. Уверен, ты справился бы со всеми бандитами!

— Ты иронизируешь, Алексей! — обиделся Валентин. — А вот мне чего-то не смешно. Я прокурору области звонить собираюсь.

Я кивнул.

— Звони, дорогой. Пусть воцарится законность и правопорядок.

Валентин хмуро посмотрел на меня.

— Ты напрасно иронизируешь.

— Да без проблем, — улыбнулся я. — Хочешь серьезно, давай серьезно. Миша недавно заезжал сюда. Рассказал о сложных взаимоотношениях с вашей фирмой.

— Это наглый бандитизм… — снова начал Валентин, но я перебил его.

— Погоди. Миша рассказал, что немало сделал для вас. Без него вы нефтепереработку не смогли бы забрать. И у меня нет оснований ему не доверять, я прекрасно помню, какие проблемы возникли у вас в прошлом году.

— Чего он хочет? — спросил Валентин, глядя в пол.

— Вот это деловой разговор, — одобрил я. — Миша хочет с вами разбежаться. Совсем. И я его где-то понимаю.

Валентин наморщил лоб.

— У него пять процентов акций. Он хочет продать?

— Соображаешь! — кивнул я. — Сами акции он оценивает в полмиллиона. И услуги, оказанные им вашей фирме — еще в полмиллиона. Итого — лимон. Долларов, естественно.

Валентин грустно рассмеялся.

— Это несерьезный разговор.

— Дело твое, — пожал плечами я. — Здесь моего интереса вообще никакого нет. Я просто передаю то, что меня попросили передать. Миша хочет за акции миллион долларов. Ждать будет неделю, начиная с этого времени.

— Да кем он себя возомнил! — возмущенно воскликнул Валентин. — Обыкновенный бандит! Один звонок губернатору и…

— Валентин, — сказал я устало, — здесь не собрание райкома. Пафосные и пламенные речи оставь, пожалуйста. И, если хочешь моего совета, так я советую тебе разойтись с Мишей мирно.

— Миллион — совершенно несуразная сума, — твердо сказал Валентин.

— Угу, — ответил я. — Кофе будешь?

— Буду! Он вообще себе представляет, что такое миллион долларов? Он такие деньги в глаза видел? Реальная цена этих акций — тысяч пятьдесят. Ну, семьдесят… Да пусть даже сто! Но миллиона там и близко нет.

— Я слышал, когда завод отбивали, погибло несколько человек, — сказал я. — Вот этим ребятам теперь бабки точно не нужны. В гробу карманов нет, сам понимаешь.

— Ты не понимаешь, Алексей… — снова начал Валентин.

— Нет, это ты не понимаешь ни хера, — не сдержался я. — Вам сделали грязную работу. Расплатитесь. Чисто мой совет. Или денег нет?

— И денег тоже… — сказал Валентин упрямо. — Что касается грязной работы… уговор был о пяти процентах акций. Мы все честно выполнили. Сейчас мы вкладываемся, Алексей! Кредитов набрали, делаем нормальные заправки. Да ты сам знаешь! И акции наши этот лимон будут стоить… через пару лет — точно.

— Ему не нужно через пару лет, — сказал я. — Ему нужно через неделю.

— Значит, будем решать иначе, — жестко сказал Валентин. И в глазах его горела решительность. Никогда бы не подумал, что всего несколько часов назад он сбежал от Миши Афганца из собственного офиса через черный ход. Наполеон, да и только.

Я безразлично посмотрел на Валентина.

— Повторяю, это ваши дела. Моего интереса здесь нет никакого. Я передал тебе то, что меня попросили передать. И посоветовал, как лучше поступить в ситуации. Но в итоге, Валентин, решать вам с Вовой.

Красный от злости Валентин пулей (насколько это было возможно для его внушительной комплекции) вылетел из моего кабинета. Хлопнув на прощание дверью. Что же, Валентина вполне можно понять. День у него выдался нервный.

Я пил остывающий кофе и думал. Конфликт Миши Афганца и «комсомольцев». С одной стороны, Миша находится в гораздо более выгодном положении. У него «бригада» бойцов — в основном бывших военных. И у него — решимость этих бойцов пускать в ход. Мишу заслуженно боятся. А если не боятся, то принимают во внимание. Если что-то сейчас случится с Валентином или Володей… ну что же, собирая нефтяной бизнес, они перешли дорогу очень многим людям. И «прилететь» им может буквально откуда угодно.

В то же время, «комсомольцы» очень хорошо вписались во многие коммерческие и административные расклады области. И у губернатора тоже есть доля от их фирмы. И финансовый ресурс, которым они располагают, вполне достаточен для решения любых проблем.

Эффект гребаных парных событий, с ожесточением подумал я. Как только случается какая-то херня, тут же случается еще одна. Вообще, с Мишей как-то непросто стало работать в последний год. Он явно тяготится положением на вторых ролях. А на первые роли его, с учетом «послужного списка» претендовать просто неразумно… Как следствие, непонимания, обиды и тому подобное. Люди пока еще не научились отделять бизнес от отношений. Деловое у них продолжение личного…

Наши дела, между тем, шли своим чередом. Главред городской газеты Эдуард Николаевич взял у нехороших людей материалы по водочному заводу для публикации. Сразу же после этого, материалы оказались у меня на столе. Ничего особенного, совершенно обычные вещи. Таких материалов можно накопать вагон на самое благополучное предприятие. Ну, торгуют продукцией не напрямую, а через коммерческую фирму. Обычная практика. Охраняет завод охранная фирма, якобы связанная с группировкой. А с кем она еще должна быть связана? С Папой Римским? Некоторым фирмам товар отпускается с существенными отсрочками платежа. И еще какие-то мелочи, говорить не о чем. Я был разочарован. Но в качестве «сигнала» для органов (особенно налоговых!) материал этот вполне годился.

В общем, Эдуард Николаевич взял материал и не пустил его в печать. Более того, «пропал с радаров» вместе с женой, дочерью и любимой собачкой. Материал не вышел, а заказчики забеспокоились. И даже запаниковали. По месту жительства Эдуарда Николаевича наведывались люди, которые интересовались причинами его отсутствия. Эти же люди наведывались и на его работу, в редакцию.

— Вас беспокоят из инвестиционного фонда «Доверие». Господин Смугляков, — сказала Люся.

От неожиданности я чуть не подпрыгнул в кресле. Хотя, если разобраться, не так уж и неожиданно.

— Соединяй! — сказал я.

— Приветствую вас, Алексей Владимирович! — сказал Смугляков с преувеличенной веселостью в голосе.

Я узнал его голос, мы уже общались. Я пытался договориться с ним по поводу одного из аукционов, чтобы «Доверие» в нем не участвовало. Но господин директор объяснил тогда, что с ним договариваться бессмысленно, а все приказы ему спускаются из Москвы, и мы плюнули на это дело. Хотят участвовать — пусть участвуют. Реально ограничить какую угодно коммерческую структуру в покупке акций за ваучеры было почти невозможно, кто угодно мог прийти, принести чеки и потом получить акции, количество и цена которых напрямую зависели от количества участников.

— Хотелось бы пообщаться не по телефону, — сказал он. — По всей видимости. Возникли некоторые вопросы, которые требуют решения. И чем быстрее, тем лучше.

— Ну приезжай, — разрешил я. — Порешаем возникшие вопросы.

— Приеду! — жизнерадостно отозвался Смугляков. — К вам в офис?

— Если нет возражений, — сказал я осторожно.

Встречаться на нейтральной территории с этим типом не хотелось.

— Минуток через сорок, — пообещал он. — До встречи, Алексей Владимирович!

— Пока, — ответил я.

Вот и развязка, подумал я, вешая трубку. Он явно понял, что мы его вычислили. И сейчас прибежит объясняться и сдавать своих московских начальников. Поглядим…