Борис Борисович выходит из ступора.

— Что там у тебя за бумага? — спрашивает он, и мужик в синей шапке покорно протягивает ему постановление.

Борис Борисович читает. Валерик нервно улыбается. Губернатор явно раздражен.

— Другого места и времени найти не могли? — спрашивает он. — Буду звонить вашему начальнику, что он себе позволяет вообще⁈ На территории администрации задерживают человека, меня предварительно не известив⁈ Это как⁈

— Вот, ставим в известность, — покорно говорит мужик в синей шапке. Его коллеги переминаются с ноги на ногу, им тоже очень неуютно от происходящего.

Брови губернатора гневно ползут к переносице. Его можно понять. Хозяину области демонстративно показывают, что не такой уж он и хозяин. Или вообще не хозяин. И это все на крыльце администрации! Перед подчиненными! Неслыханное нарушение всей бюрократической этики…

— Вы цирк устраиваете! — гремит губернатор. — Дикредитируете руководство области!

— Господин Литвинов проходит по уголовному делу, — терпеливо, но непреклонно говорит мужик в синей шапке. — И должен быть доставлен к следователю для дачи показаний. Незамедлительно.

— Какое хамство! — с чувством говорит губернатор. — Вы там что, возомнили, что сейчас тридцать седьмой год⁈

Он говорит еще какие-то слова, но это все уже не имеет значения. Бюрократическая машина — неповоротливая и ржавая, хоть со скрипом, но работает. Ее шестеренки крутятся и вот, Валерик попал в эти шестеренки…

— Держись, — говорю я Валерику. В ответ он молча кивает.

Его уводят, садят в убитый «Жигуленок», который, прежде чем завестись, долго чихает и кашляет. Накрывает чувство нереальности происходящего. Как во сне.

Преисполненный гневом губернатор возвращается в здание администрации, бормоча неразборчивые угрозы. Мы остаемся вдвоем с Борисом Борисовичем.

— Вот что, Алексей, — говорит Борис Борисович рассудительно, — ты сейчас никаких резких движений не делай, хорошо? Мы во всем разберемся, и я тебя лично поставлю в курс. Договорились? Он со своей стороны будет звонить, я со своей.

— Договорились, — говорю я безразлично. Почему-то мне кажется, что от всех этих звонков будет мало проку. Машина запущена, шестеренки крутятся.

— Вообще, все это очень странно, — говорит Борис Борисович озадаченно. — Очень! Ты видел, какие они приехали задерживать? Перепуганные приехали. Так что, давай пока без нервов. И ты сам, и всем своим скажи. Ситуация у нас на контроле.

— Ситуация на контроле, — повторяю я. — А Валерка, походу, в СИЗО поедет.

Борис Борисович морщится.

— Во-первых, не факт. Не нужно раньше времени нагнетать! А, во-вторых, ты без резких движений, но тоже чего-то делай. Строго в рамках закона! Адвоката, например. Ну ты понимаешь…

Я киваю.

— Все. Поеду. Звоните, как что узнаете.

Борис Борисович крепко пожимает мне руку.

Конечно, у нас был договор на случай подобной ситуации. Никому и никаких показаний без адвоката. Ни при каких обстоятельствах, разве что будут совсем уж убивать. Я хорошо помнил об этом договоре, но сейчас почему-то он казался каким-то… немного наивным.

Адвокат у нас был. Не относящийся к числу наиболее дорогих и модных. Мы работали с Максимом Григорьевичем Кузиным — юристом опытным и заслуженным, в свое время нас познакомил с ним ни кто иной, как господин Лисинский.

По большому счету, в услугах адвоката мы не слишком и нуждались. Документы готовил наш юридический отдел фирмы, а возникающие проблемы мы решали с соответствующими органами напрямую, без посредников. Но, время от времени, его услугами пользоваться приходилось, когда у связанных с нами фирм возникали вопросы в правовом поле. Максим Григорьевич был нашим консультантом по правовым вопросам, получал неплохие гонорары, а в своем основном качестве он был для нас «на всякий случай». И вот, этот самый случай наступил.

Максим Григорьевич был уведомлен о случившемся и отправлен на выручку. Впрочем, как я и ожидал, особо не преуспел.

— Мера пресечения — содержание под стражей, — сказал, грустно качая головой, Максим Григорьевич. — Ничего нельзя было сделать, Алексей Владимирович. Судья уперся.

— Кто? — спросил я.

— Кривицкий. Я его давно знаю, еще с семидесятых. Подошел к нему… так сказать, неформально… — Максим Григорьевич сделал паузу.

— И что говорит? — не выдержал я.

— В основном матерится, — сказал Максим Григорьевич. — Говорит, что этот геморрой ему… совсем не нужен. У меня сложилось впечатление, что он почему-то опасается нового налогового начальника…

— Что предъявляют Валерке? — спросил я.

— Чтобы не путать вас в статьях и пунктах… преступный умысел при сокрытии доходов и неуплате положенных налогов и сборов.

— Это опасно?

Максим Григорьевич поерзал в кресле.

— В любом другом случае я бы сказал, что не опасно. Ну штраф. Возмещение сокрытого от налогообложения. В самом… самом! крайнем случае — условный срок.

— А в нашем случае иначе?

— А в вашем случае у кого-то есть желание, чтобы господин Литвинов сидел как можно больше. И мы хорошо понимаем, что этого можно добиться и без обвинительного приговора. Следствие может длиться год. Или два. Столько, сколько нужно. Я, конечно, сделаю все, что необходимо, чтобы господин Литвинов вышел под подписку о невыезде… Но обещать ничего не могу.

— Спасибо вам, Максим Григорьевич, — поблагодарил я.

— Да пока не за что, — пожал плечами адвокат.

Вечером я давал Тане инструкции, что делать в случае, если за мной придут. Я ей доверяю — это, конечно, главное, но важно еще и то, что она по духу — боец. И еще, она очень хорошо все понимала. Ни одного лишнего слова, ни одного упрека, внешне она оставалась совершенно спокойной.

Уже поздно вечером к нам приехали Серега и Матвей. Что делают нормальные мужики, когда ситуация выходит из-под контроля? Когда ситуация выходит из-под контроля нормальные мужики снимают стресс. Серега притащил бутылку вискаря, который мы и распили, как полагается, на кухне.

— От влиятельных персон известия есть? — спросил Серега.

Я раздраженно махнул рукой. Борис Борисович не позвонил.

— Ничего нет. Сергей, ты смотайся завтра с утра к Валеркиной матери. Нужно будет собрать ему… шмотки, продукты и прочее.

— Сделаю, — кивнул Серега. — Все нормально будет! Ты, Леха, объясни, что происходит вообще?

Я мрачно посмотрел на пустой стакан.

— Есть мнение, что мы кому-то перешли дорогу, и кто-то под нас копает. Прокурор сказал, что чуть ли ни из Москвы!

— Да гонит, — усмехнулся Серега. — Сам сделать ни хрена не может, вот и придумывает басни про Москву и прочее. Вообще, как-то год не задался, а? Так хорошо все шло…

— Вы вот чего, — сказал Матвей, откашлявшись. — Сегодня Валерку, а завтра любого из нас, это всем понятно. Я предлагаю решать вопрос. Где этот хрен из налоговой живет, я пробил. И дачу его знаю. И какими дорогами на работу ездит. Я понимаю, что вы сейчас китайские церемонии разводить начнете, а он с нами чего-то не церемонится особо!

— Чего ты предлагаешь? — мрачно спросил Серега. — Вальнуть его по дороге на службу?

— Нет, давайте дождемся, пока всех не пересажает! И не таких валят.

— Никого мы валить не будем, — твердо сказал я, чувствуя, что пьянею. — Не гони, Матвей. Это ж не бандит, все же. Это государственный служащий высокого ранга. С ним нужно по-другому.

— Они самые главные бандиты и есть, — непримиримо сказал Матвей. — От них все зло. Они и страну развалили и сейчас добивают, что осталось. По сути, вы единственная фирма в городе, у которой хоть что-то работает. Так нет! Нужно добить, посадить, арестовать! Кто бандит-то в этой ситуации? Вас всех закрыть, имущество раздербанить, вот и весь закон!

— С кабинетными крысами мы будем воевать кабинетными методами, — сказал я твердо.

Серега решительно потянулся к бутылке.

— Вообще, крысы, они и есть крысы. Хоть кабинетные, хоть какие… Я вот слушаю и думаю, может Матвей и прав? Жути побольше нагнать…

— Давайте ему дачу сожжем? — миролюбиво предложил Матвей. — Зачем такому козлу дача? Перетопчется. А, парни?

— Мы все на нерве, — сказал я, пытаясь успокоить воинственных товарищей. — Сейчас самое время успокоиться. Давайте лучше думать, кто за всем этим стоять может.

Серега долбанул кулаком по столу.

— Думал! И так думал, и этак думал. Ничего в голову не приходит. Врагов у нас прилично, многим насолили, ничего не скажешь. Может кто из директоров? А может… хрен его знает!

— Пока ничего не понятно еще, — сказал Матвей. — Есть факты. Начальник налоговой полиции хлопает ваши «левые» фирмы, закрыл директора рынка и вот теперь закрыл Валерку. Это то, что определенно известно. Об остальном можно гадать хоть до утра…

Выпитая бутылка виски немного успокоила, но ничего стоящего мы под ее влиянием не придумали.

Весть об аресте Валерика распространилась со скоростью лесного пожара. На следующий день телефон у меня в кабинете не умолкал. Звонили перепуганные директора фирм, которыми руководил Валерик. Звонили озадаченные коллеги. Директора предприятий, на которых Валерик был нашим представителем. Но это все были не те звонки. Я ждал звонка от Бориса Борисовича. И дождался — он позвонил после обеда.

— Алексей? На месте? Это хорошо. Сейчас к тебе заедет мой помощник. Бежевая «восьмерка». Съездишь с ним в одно место. С тобой поговорить хотят. Поговоришь.

— Кто? — спросил я, догадываясь, кто.

— Увидишь, — отрезал Борис Борисович. — Ехать нужно будет без сопровождающих. Все, удачи!

Я выдохнул. Похоже, что-то сегодня прояснится…

Помощник Бориса Борисовича приехал быстро, минут через пятнадцать после его звонка. Был он очень похож на мелкого комсомольского вожака из недавнего прошлого — пламенный взгляд, аккуратный пробор, отутюженный костюмчик…

— Далеко ехать? — осведомился я.

— Не очень, — улыбнулся помощник. — Здесь по месту. Я вас привезу, сам выйду, а человек сядет. Такое распоряжение.

— Понятно, — согласился я.

Ехать действительно было недалеко. «Восьмерка» нырнула в район новостроек-двенадцатиэтажек, попетляла немного между домами и остановилась возле невзрачного подъезда.

— Я пойду погуляю, — сказал помощник.

И почти сразу после того, как помощник вышел, из подъезда выскользнула серая фигура. Я успел разглядеть серый плащ и серую шляпу. Серый джентльмен быстро и бесшумно расположился на заднем сиденье «восьмерки».

— Добрый день, — вежливо поздоровался я.

— Здоров, — буркнул серый. — Ну, поговорим?

— С хорошим человеком отчего не поговорить?

Серый хмыкнул.

— Догадался, кто я? — спросил он. — Вижу, что догадался. Ну, тогда будем знакомы, что ли. Миронов моя фамилия. Руковожу налоговой полицией в этом славном городе.

— Мои паспортные данные, полагаю, вам хорошо известны? — поинтересовался я.

— Не только. Некоторые стороны вашей преступной деятельности мне тоже известны очень неплохо. Не все, конечно. Но и того, что есть, достаточно, чтобы надолго вас закрыть.

— Чего ж не закроете? — не смог удержаться я.

— Ты думаешь, что мне нужен? — ответил он вопросом на вопрос, сделав ударение на «мне». — Да по мне так хоть перестреляйте и перегрызите друг друга. У сына машину отняли… Ваших рук дело?

— Насколько мне известно, автосервис вашего сына не очень качественно выполнил работу, — сказал я уклончиво.

— У жены — магазин… — продолжил перечислять обиды Миронов. — Я же понимаю, что вы маньяки и не остановитесь ни перед чем…

— Боитесь, значит, меня сажать? — усмехнулся я.

— И боюсь, — согласился он. — Короче, хватит попусту трепаться. Есть решение. По вашей фирме и по тебе конкретно. В разработку и сажать. Решение, как ты понимаешь, не мое. Начальства московского. А начальству, как известно, виднее.

— И вы меня позвали, чтобы сообщить эту преинтереснейшую новость? — скептически спросил я. — Что сами не при делах, а во всем виновато начальство?

— Я тебя позвал, чтобы сказать вот что, — ответил он холодно, — я пока садить тебя не спешу. Фору тебе даю, чтобы решил ты свои проблемы… Уж не знаю, с кем. Решишь — твое счастье. Не решишь — не обессудь.

Я весело рассмеялся. Что же, господин Миронов вполне понятен. И ситуация понятна.

— Вот оно как, оказывается, — сказал я. — Действительно, не позавидуешь вам. С одной стороны, начальство наседает. А с другой, вы боитесь, что мы вас, грешным делом, ухлопаем. Вот уж попал человек меж двух огней.

— Потом посмеешься, — сказал он недовольно.

— А что, в отставку — не вариант? — спросил я, стараясь говорить серьезно. — По состоянию здоровья… да мало ли! А мы бы вам выходное пособие… Плохо разве?

— В отставку — не вариант, — нервно ответил Миронов. — Вообще, не твое дело. А моя смерть для вас ничего принципиально не решит. Вместо меня может прийти более решительный и энергичный человек и тогда уже никакой форы тебе не будет.

— И сколько у меня времени? — спросил я.

Он пожал плечами.

— Может месяц. Может три. А может — полгода. Как получится… Ты понимаешь, что я сейчас, по сути, саботирую распоряжение руководства?

— Огромное спасибо! — горячо поблагодарил я. — Такой вопрос к вам — откуда такое внимание к нашим скромным персонам? Есть у вас какое-нибудь мнение?

— Понятия не имею, — ответил он. Как мне показалось, не соврал. — Нагребли вы всего полны руки. Кто-то захотел забрать.

— Понятно. Что там с Литвиновым, которого вчера задержали?

— Да ничего, — раздраженно ответил Миронов. — В СИЗО сидит. Я должен был начальству отчитаться, что дело идет. Посидит малость под следствием. Молодой, здоровый… ничего с ним не случится.

— А представление возле здания администрации, тоже ваша идея?

— Много будешь знать… Это тебя не касается. Это наши дела. Еще вопросы?

— Вопросов больше нет, — сказал я. — Искренне надеюсь больше никогда вас не увидеть.

— Взаимно, — буркнул Миронов.

Свое место за рулем занял помощник Бориса Борисовича. Мы поехали обратно. Я напряженно думал. Он ведь рисковал, Миронов, когда шел на эту встречу. Если начальство его московское дознается, что эта встреча имела место, мало ему точно не покажется… Значит, наша «ответка» все же принесла свои плоды, нас он сейчас боится больше, чем начальства. Это хорошо. А вот проблема, очевидно, действительно не в Миронове. Это плохо. Проблема наша возникла где-то на сияющих вершинах власти и решить ее своими средствами у нас нет никакой возможности… И все же, Миронов знает что-то еще… Знает или догадывается, но чего-то он в разговоре скрыл, это совершенно точно, это интуиция моя работает… Допустим, кто-то хочет отнять у нас купленное и приватизированное. Из этого следует что? Что главное слово здесь — отнять, а не вернуть родному государству. Забрать бесплатно или за символическую цену. Следовательно, должно поступить предложение, которого пока не было… Кончено, проще всего сделать такое предложение человеку, сидящему в тюрьме. Тюрьма, как известно, вообще повышает уровень договороспособности…

Похоже, что первоначальный план у них — посадить меня и еще нескольких ключевых людей нашей структуры, а после этого — сделать предложение, от которого мы не сможем отказаться. Вопрос — почему для этого использовался такой, прямо скажем, сомнительный инструмент, как налоговая полиция? Человеку, имеющему реальную власть, гораздо проще было бы это сделать через систему МВД. И ребята-милиционеры, которым мы платили приличные деньги за лояльность, с которыми дружили и выпивали, пришли бы нас арестовывать, никуда бы не делись… служба есть служба!

Получается, что нету у заказчика всей этой движухи выхода на МВД и прокуратуру, но зато есть хороший выход на налоговую…