Кафе «Эспрессо» в этот час было на удивление тихим — только мы с Васей за дальним столиком да сонная официантка, лениво протирающая бокалы за стойкой. За окном привычно кружил снег и приносил собой умиротворение моему сознанию. Не помню, чтобы прежде так любил зиму.

Я пил чёрный чай с бергамотом, Вася — обычный американо без сахара. Он сидел напротив и буквально светился. Я давно не видел его таким — расслабленным, счастливым, с этой дурацкой улыбкой, которая растягивала губы до ушей.

— Ты представляешь? — говорил он, взмахивая руками и едва не опрокидывая чашку. — Адвокат сказал, есть реальные подвижки! Её перевели в камеру получше, не в этот… ну, ты понимаешь, в общую, где по десять человек влезает, а в нормальную, двухместную. И следователь вдруг стал вежливым, понимаешь? Раньше он на неё орал, а теперь — «Аня, присаживайтесь, чай будете?» Чай! На допросе!

Я слушал и кивал, делая вид, что это для меня новость. На самом деле я знал, кому обязан такими переменами. Орлов сдержал слово — подключил свои связи. Пока только первый шаг, но для Васи и этого было достаточно, как и для самой Ани.

— Это ты сделал, да? — Вася вдруг посерьезнел, уставился на меня в упор. — Я знаю, это ты, больше некому. А перемены такие не могли появиться с пустого места.

Я пожал плечами.

— Неважно, кто. Главное, что работает.

— Нет, важно! — он подался вперёд, сжал руки в кулаки на столе. — Алексей, ты даже не представляешь, что я чувствую. Я уже думал… думал, что всё пропало. Что её упекут на годы, а я ничего не смогу сделать. А ты… ты просто взял и…

— Вась, — перебил я. — Успокойся. Мы ещё не вытащили её. Это только начало.

— Но это начало! — он вскрикнул, но вовремя спохватился, понизил голос до шёпота. — Это надежда. А надежды у меня не было вообще.

Я отпил чай, давая ему выговориться. Вася ещё минут пять расписывал, как адвокат хвалил новые обстоятельства, как Аня впервые за две недели улыбнулась, когда ей сказали про перевод, как она передавала мне «огромное спасибо».

Наконец он выдохся. Откинулся на спинку стула, допил остывший кофе и уставился на меня с обожанием, от которого мне стало не по себе.

— Слушай, — сказал я, ставя чашку на блюдце. — Ты прав, я постарался найти выход из ситуации. Но за услугу надо платить.

Вася выпрямился мгновенно. Его лицо стало собранным, серьёзным.

— Всё что угодно. Говори. Ты знаешь, я за тебя горой встану, жизнь положу.

— Прям таки жизнь, — хмыкнул я.

— Да, — гордо заявил он. — Всё, что угодно. Ты для меня столько сделал… Я в долгу перед тобой по гроб жизни.

Я помолчал, собираясь с мыслями. План с Ольгой требовал тонкой работы, и Вася был идеальным кандидатом для сбора первичной информации. Свои среди простолюдинов, свои среди дворян, незаметный, умеющий слушать.

— Мне нужно, чтобы ты собрал всё, что есть на Ольгу Ривертонскую.

Вася моргнул. Переварил.

— В смысле — всё? — в его голосе звучали неуверенность и непонимание.

— В прямом. Слухи, сплетни, недовольство. Все, кто на неё зол, но молчит. Все, кого она использовала и бросила. Конкретные имена, случаи, даты. Всё, что может показаться несущественным — тоже. Любая мелочь может пригодиться.

Он смотрел на меня с растущим пониманием.

— Это… личная месть? — спросил он осторожно.

Я покачал головой.

— Нет. Это не месть. Это заказ.

— Заказ? — он удивлённо вскинул брови.

— Отработка, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Решение вопроса с Мельниковой стоит не только денег. Я обещал кое-кому, что займусь Ривертонской. Взамен — помощь с Аней. Так что это не моя прихоть, Вась. Это сделка.

Он замер. В его глазах мелькнула тень сомнения.

— Значит, она — та цена, которую ты платишь за Аню, — тихо сказал он.

— Можно и так сказать, — пожал я плечами.

Вася молчал долго, потом кивнул, будто принял для себя важное решение.

— Я сделаю. Что угодно сделаю. Только скажи как.

Я улыбнулся.

— Тихо, незаметно, никаких допросов с пристрастием. Просто слушай. Ты же умеешь — с тобой люди охотно делятся. Поспрашивай знакомых простолюдинов, не травила ли их Ольга. Не давила ли. Может, у кого-то друзья пострадали. Потом — дворяне. Те, кто на неё обижен. Особенно бывшие поклонники. Их много, я знаю.

— А если найду? Что дальше?

— Запишешь. Имена, факты, даты. И передашь мне. Дальше я сам.

Вася кивнул, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, с которым он выходил на дуэли, даже заведомо проигрышные, но не сдавался.

— Сделаю, — повторил он. — Только… Ольга — она же непростая. Если узнает, что я копаю…

— Не узнает, — я отрезал жёстко. — Ты будешь аккуратен. Никаких прямых вопросов, никакого интереса к ней лично. Ты просто общаешься, слушаешь. Да и нет аристократам дел до простолюдин.

— Понял.

Он допил остывший кофе, поморщился, но чашку не отставил — вертел в пальцах, задумавшись.

— Алексей, — сказал он наконец. — А что будет с ней? С Ольгой?

— А тебе не всё равно? — усмехнулся я.

— Ну… — он пожал плечами. — Она, конечно, стерва та ещё. Но просто интересно.

— Будет то, что заслужила, — ответил я. — Потеряет влияние, перестанет быть угрозой. Может, выйдет замуж за того, кто её давно ждёт, и будет счастлива по-своему. А может, и нет. Это уже не наша забота.

Вася кивнул, принимая. Потом вдруг улыбнулся — широко, открыто.

— Знаешь, я рад, что ты мой друг.

— Я тоже, — ответил я, и это была чистая правда.

Мы посидели ещё немного, допивая остывшие напитки, глядя на снег за окном. Вася ушёл первым — сказал, что у него ещё пара встреч сегодня. Я остался, допивая чай и обдумывая следующий шаг.

Вася — хороший сборщик информации. Он простой парень, это видно невооружённым глазом. Ему доверяют, он умеет слушать. Через неделю-другую у меня будет полная картина того, что натворила Ольга за годы в академии. Возможно, даже то, на что Лестница не обратила внимание, как на нечто несущественное. А дальше… дальше начнётся самое интересное.

Я допил чай, расплатился и вышел на заснеженную улицу. Мороз щипал щёки, но внутри было тепло. От чая, от разговора, от чувства, что всё идёт по плану.

* * *

Интерлюдия

Ресторан «Кристалл» встречал гостей привычным блеском хрусталя и приглушённым золотым светом, но Николая Орлова сегодня интересовало не это. Он прошёл через главный зал, ни на кого не глядя, кивнул хостесу, который уже знал, куда его проводить. Поднялся на второй этаж, где располагались вип-комнаты. Та, что была заказана на вечер, числилась за вымышленным именем, и это устраивало всех.

Орлов вошёл, окинул взглядом помещение: мягкий свет, тяжёлые портьеры, большой стол на четверых, диваны с высокой спинкой. Идеальное место для разговоров, которые не предназначены для чужих ушей. Он сел, положил руки на стол, принялся ждать. Стужев должен был подойти с минуты на минуту.

Дверь открылась, и Орлов, уже приготовившийся кивнуть знакомому лицу, замер. В комнату вошёл парень, которого он никогда раньше не видел. Невысокий, сутулый, в дешёвом пуховике, с медицинской маской на лице и капюшоном, натянутым до самых бровей. Он двигался неуверенно, будто боялся задеть мебель, и весь его вид излучал ту самую незаметность, которой природа награждает людей, привыкших оставаться в тени.

Орлов почувствовал, как в груди поднимается раздражение. Он заказал комнату анонимно, чтобы никто не знал о встрече, а тут какой-то…

— Ты ещё кто такой? — бросил он, не скрывая недовольства. — Жить надоело?

Парень не ушёл. Вместо этого он выпрямился, прошёл к столу, сел напротив, и в этом движении вдруг проступило что-то неуловимо знакомое. Орлов нахмурился, уже собираясь позвать охрану, когда парень скинул капюшон, открывая светлые волосы, знакомый разрез глаз, скулы. Пальцы потянулись к маске, сняли её.

— Стужев⁈ — Орлов не сдержал восклицания, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему ошарашенным.

Перед ним сидел тот самый Алексей, которого он недавно ломал на полигоне, но сейчас в нём не было ничего от того уверенного, жёсткого бойца. А был — кто? Неудачник? Нищий студент, пробирающийся в вип-комнату, чтобы попросить денег? И только сейчас, когда маска упала, Орлов увидел в его глазах знакомый холодный блеск.

— Ты… — он не нашёлся с ответом, только покачал головой, разглядывая пуховик, маску, весь этот дешёвый антураж. — Это что за цирк?

— Цирк? — Алексей усмехнулся, и в этой усмешке проступило что-то от того Стужева, которого Орлов знал. — Так, небольшой маскарад. Ты же не хочешь, чтобы кто-то узнал о наших встречах? Я тоже.

Орлов откинулся на спинку дивана, чувствуя, как раздражение сменяется невольным уважением. Он ожидал многого от этого парня, но не такого. В его кругах ценили силу, происхождение, связи. Умение раствориться в толпе, стать никем, чтобы не привлекать внимания — это было не для аристократов. Это для шпионов, простолюдинов, для тех, кто привык выживать, а не побеждать.

— Необычный талант для барона, — заметил он, и в голосе прозвучала насмешка, но не злая. Скорее, удивлённая. — Твои… родственники знают, что ты умеешь так?

— Мои родственники знают обо мне только то, что им положено знать, — Алексей положил маску на стол, скинул пуховик на соседний стул. — А остальное — моё личное дело.

Орлов хмыкнул. В этом ответе было что-то от той самой стержневой уверенности, которая и привлекла его внимание к Стужеву. Человек, который знает себе цену и не нуждается в одобрении окружающих. Такие или побеждают, или ломаются, но не гнутся.

— Ладно, — Николай подался вперёд, опираясь локтями на стол. — К делу. Ты говорил, что есть план. Я слушаю.

Алексей кивнул, мгновенно становясь собранным, деловым.

— Мне нужен барон. Или баронесса. Из тех, кто слабо связан с твоим родом, но достаточно заметен, чтобы его присутствие что-то значило.

Орлов нахмурился.

— Зачем?

— Мне нужно внедрить одного человека в определённый круг. Неофициально, без лишнего шума. Простолюдинку, третий курс. У неё есть потенциал, но нет статуса, который позволил бы ей быть услышанной.

— Простолюдинку? — Орлов переспросил, чувствуя, как в голосе прорезается скепсис. — Ты хочешь, чтобы я тратил ресурсы своего рода на какую-то… бездарность?

— Тебе не нужно ничего тратить, — Алексей покачал головой. — Её содержание останется на мне, лезть на рожон она не будет. Пусть все думают, что она нашла хахаля себе вне академии. Или какой-то из родов её приметил и начал вкладываться. Она станет буфером. Мне нужно, чтобы вокруг этой девушки сложилась иллюзия защиты. Чтобы те, кто на неё смотрит, видели не просто простолюдинку, а человека, за которым есть сила. Неважно какая. Важно, чтобы это вызывало вопросы, интерес, желание подойти и заговорить.

Орлов молчал, переваривая. Он привык к прямым действиям, к силовым решениям. Эти тонкие игры, где всё строилось на иллюзиях и слухах, были для него чужды. Но Стужев, кажется, разбирался в них лучше.

— Кто она? — спросил он наконец.

— Семёнова Аля. Третий курс, факультет растений. Характер скверный, упрямства много, таланта — мало. Лестница от неё отказалась, не видя перспектив.

— И ты хочешь, чтобы я пристроил её в круг баронов? Зачем? Да и как мне это объяснить? — Орлов не скрывал недоумения. — Она же бездарность. Что она может дать?

— Она может говорить, — спокойно ответил Алексей. — Она может слушать. И она может быть там, где нужно, в нужное время. Дело не в таланте, а человеке, который может намёками посадить семя сомнения куда потребуется. Мне нужно, чтобы она была — и чтобы это вызывало вопросы.

Орлов усмехнулся, покачивая головой.

— Ты говоришь загадками, Стужев. Мне нужен прямой ответ.

Алексей выдержал паузу, собираясь с мыслями.

— Ольга Ривертонская не просто так держит власть над девушками в академии, — сказал он. — У неё есть круг, есть те, кто ей верит, кто боится, кто надеется на её благосклонность. Этот круг нужно разбить. Не извне — изнутри. Нужен кто-то, кто начнёт собирать недовольных. Кто будет точкой притяжения для тех, кого Ольга унизила, использовала, бросила.

— И при чём тут эта Аля? Баронессам на неё будет плевать.

— Её дело — транслировать мои предложения, направленные на слабые стороны других баронесс. Тех, кто имеет зуб на Ольгу, и подчиняется за неимением альтернативы. Разумеется, Аля не будет всё это делать открыто, внешне ничего не изменится, кроме её… одежды, трат. Больше ничего. Но когда то потребуется, она доставит нужную информацию, способную расстроить план Ольги, посеять раздор в её сети марионеток.

— И ты думаешь, эта… Аля… справится? — Орлов не скрывал скепсиса.

— Не она, а я. Аля — только лицо, приманка. Девушка, у которой вдруг появились деньги, покровитель, защита. К ней потянутся те, кто ищет выхода. Все будут видеть слабую коалицию простолюдин, клуб неудачников по интересам. Все останутся сосредоточены на этом факте, в то время как сама Аля будет тайно доносить что надо и куда надо.

Орлов откинулся на спинку дивана, разглядывая Стужева. Внутри боролись два чувства: скепсис и интерес. Скепсис подсказывал, что бездарная простолюдинка — плохой инструмент для такой тонкой работы. Интерес — что Стужев имел опыт. Если бы не связи Николая в ведомстве Тамбова на высоких позициях, то он бы никогда не узнал, что за всем этим стоит Алексей. И если он взялся за эту Алю, значит, видел в ней то, чего не видели другие.

— И что эта девушка получит? — спросил он. — Кроме статуса, которого у неё нет?

— Деньги, защиту, возможность не быть выброшенной на улицу после академии. Я буду оплачивать всё из своего кармана, давать ей задания лично. Ваша роль — только обеспечить присутствие. Чтобы у неё был повод появляться в нужных местах. Чтобы люди видели: она под защитой. Не важно, чьей.

— И ты уверен, что она справится? — Орлов прищурился. — Что не проговорится, не сломается, не сбежит?

— У неё скверный характер, — повторил Алексей, — и много упрямства. Она не любит проигрывать, ей плевать на окружающих. Не переживай, я изучил её профиль, это не тот человек, который испугается, сбежит или расколется. Да и мы ведь не что-то преступное будем делать, верно? Парочка слухов, намёков — всё.

Орлов задумался. План был странным, нестандартным, но сама идея внести разлад в сеть Ольги, надавив на недовольных, звучал перспективно. То, как это всё будет делаться на практике — ненужные детали. Да и риск тут только у Стужева.

— Допустим, — сказал Николай спустя паузу. — Я найду тебе барона. Или баронессу. Кого-то, кто будет достаточно заметен, чтобы привлекать внимание, и достаточно лоялен, чтобы не задавать лишних вопросов. Но я хочу понимать: если твоя Аля провалится — ты отвечаешь.

— Отвечаю, — кивнул Алексей без колебаний. — Наш договор остаётся без изменений. Если что-то пойдёт не так, все стрелки перевернутся на меня.

— И ты будешь держать меня в курсе. Не в деталях, но чтобы я знал, куда движется дело.

— Разумеется, — усмехнулся Стужев.

Орлов помолчал, разглядывая парня напротив. Пуховик, маска, сутулость — всё это куда-то исчезло, оставив перед ним человека, который просчитывал ходы на несколько шагов вперёд. Или делал вид, что просчитывает. Но Орлов был готов рискнуть.

— Забавная у тебя идея, — сказал он, усмехнувшись. — Вложить ресурсы в бездарную простолюдинку, чтобы она стала центром притяжения для недовольных. Ты уверен, что она не развалится на первом же шагу?

— Уверен, — ответил Алексей. — У неё нет таланта, но есть характер. А иногда этого достаточно.

— Ну что ж, — Орлов протянул руку через стол. — Посмотрим, насколько эффективен будет твой… агент. Надеюсь, ты не ошибся в выборе.

Алексей пожал его руку. Коротко, крепко, без лишних слов.

— Не ошибусь, — сказал он.

Орлов кивнул, отпуская его руку. Вставать не стал — проводить гостя до двери было не в его правилах. Алексей поднялся, натянул пуховик, снова сутулясь, натянул капюшон, спрятал лицо за маской. За секунду он превратился из того, кого Орлов начал уважать, в ничем не примечательного парня, каких тысячи в любом городе.

Николай остался сидеть, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри растёт любопытство. Стужев был не тем, кем казался, и это начинало нравиться ему всё больше. Человек, который умеет быть разным, который просчитывает ходы, который не боится рисковать и вкладываться в то, во что другие не поверят. Отчасти Орлов видел в нём отражение себя — иметь маску и действовать как механизм. Иначе в этом мире не забраться наверх.