Интерлюдия

Вероника всхлипнула, провела ладонью по лицу, смахивая слёзы.

Дверь отворилась и баронесса вздрогнула, боясь, что это вернулся Стужев.

— Вероника? — голос Анастасии был встревоженным. — Аля мне такое наговорила…

Девушка увидела состояние подруги и тут же села рядом с ней, чтобы обнять.

— Что с тобой, дорогая?

— Он был здесь, — прошептала Вероника. — Стужев.

— Что он сделал? — Анастасия отстранилась, заглянула в глаза. — Он ведь не делал тебе больно, нет?

— Пугал только, — она отрицательно покачала головой. — Сказал, что его наняли, чтобы припугнуть меня. Чтобы я не лезла к Ольге.

— Кто нанял?

— Не знаю. Сказал — сторонние люди. Заплатили много.

Вероника снова заплакала, и Анастасия прижала её к себе, гладя по спине.

— Он зажал мне рот у двери, — всхлипывала Вероника. — Я даже крикнуть не успела. А потом… потом сказал, что против его огня моя сила — ничто. Я пыталась вырваться, но он просто… держал. Я так испугалась…

— Он уже ушёл, не бойся. Я с тобой.

— Я думала, что он сделает что-то плохое. Он такой жестокий на арене, такие истории про него рассказывают… а тут я одна, в комнате, никого рядом. Он мог всё, что угодно. И я ничего не смогла бы сделать.

Анастасия молчала, переваривая услышанное. Потом сказала тихо:

— Аля меня задержала. Сказала, что её покровитель, который затеял всю эту травлю, нанял Стужева. Чтобы тот припугнул тех, кто слишком активничает. Я не знала, что это будет так… скоро…

— Это всё она — Семёнова, — в голове Вероники появилась бессильная злоба. — Она меня сдала.

— Она изначально всё это контролировала, и затеяла. Мы сами сдадим её Ольге.

Вероника посмотрела на подругу с сожалеем и покачала головой.

— А она — нас. Уверена, у неё есть доказательства, что я тоже участвовала во всём этом.

— Но что нам тогда делать? Неужели… ты откажешься от мести за брата?

— Я больше не хочу иметь с этой историей ничего общего. Я думала, что могу… Но я не могу…

Голос Вероники опустился до шепота, полный боли и бессилия. Она переоценила себя. Если недавно была полна предвкушения от собственной мести, то сейчас поняла, что за всем этим стоит нечто большее, по сравнению с чем она лишь песчинка. У неё нет покровителей, кроме семьи. А отец никогда её не поддержит в мести, так как сам уже давно принял эту ситуацию. Что Павел недостоин быть главным наследником, что он слаб духом.

Вероника замолчала, глядя в окно, потом добавила тихо:

— Я была глупой. Думала, что могу бороться, что могу изменить что-то. А на самом деле я — просто щепка. В этом урагане интриг, где правят балом такие, как Стужев и Ольга. У них сила, связи, а у меня… ничего этого нет.

— Не говори так, — Анастасия взяла её за руку. — У тебя есть я.

— Я знаю, — Вероника улыбнулась. — Мы есть друг у друга. Эта травля шла так легко, и я понадеялась, что тоже что-то могу.

— Интересно, кто стоит за всем этим и чего добивается, — вздохнула Анастасия. — Если они смогли нанять Стужева, значит, у них правда много денег. Он же с дуэлей по пятьдесят тысяч берёт, не разменивается.

— И он сказал, что его наняли сторонние люди, — Вероника задумалась. — Значит, Аля не врёт, у неё действительно есть покровитель. И он точно непростая личность. В любом случае, мы больше не будем участвовать в этой травле. Ради своей же безопасности.

Настя кивнула, а её подруга ощутила разочарование и жалость к себе. Она хотела мести, чтобы Ольга заплатила за унижение брата. Но планы быстро разбились о жестокую реальность. Лишь первое препятствие, а она уже напугана. Смысла продолжать больше не было.

* * *

Я вышел от Вероники, прикрыл за собой и остановился в коридоре на секунду, прислушиваясь. Из-за двери доносились приглушённые всхлипы. Я не стал задерживаться, направившись в сторону чёрной лестницы, чтобы не попасться на глаза Анастасии. Аля наверняка с ней уже закончила. Так что сейчас на четвёртый этаж, там до конца коридора и спуститься на третий, к себе в крыло.

Вероника испугалась, а даже не ожидал, что настолько сильно. Я готовился к сопротивлению, к попыткам вырваться, к магии ветра, которую она могла применить. Запасал ману, продумывал, как заломить ей руки, чтобы не навредить, но обездвижить. А она просто обмякла.

Может, достаточно было банально поговорить? Прижать к стенке, глянуть в глаза и сказать: «Не лезь, убьют». И она бы поняла. Без этой возни с захватом, без ладони на губах, без этого дурацкого театра устрашения.

Но кто знал, что она такая? С Алей Вероника вела себя нагло, грубо. Говорила, что обязательно отомстит, что никакие предупреждения её не остановят. Аля передавала её слова с таким раздражением, что я всерьёз опасался: эта баронесса действительно способна на глупость.

А оказалось — только перед простолюдинкой. Когда пришёл кто-то, кто выше по статусу, кто сильнее и кто не стесняется хватать за шкирку, вся её храбрость испарилась. Как она вообще собиралась лезть на Ольгу?

* * *

Зеркальный зал встретил меня пустотой. Похоже, Маргарита опять решила опоздать, так что я не спешил разминаться. Меня немного удивило, что она не отменила тренировку.

Но я оказался неправ. Буквально за минуту от оговорённого времени девушка явилась. На ней была обычная тренировочная форма — свободная, закрытая, такая же, как у меня. Никаких обтягивающих леггинсов и короткого топа. Простая футболка с длинным рукавом, просторные штаны — её вид заставил меня довольно улыбнуться.

— Добрый вечер, — сказала она, и в её голосе не было кокетства, но чувствовалась настороженность.

Я кивнул и поднялся с лавки. Видимо, она поняла, что в прошлый раз переиграла. Интересно, что попробует сегодня?

— Начинаем, — сказал я, выходя на дорожку.

Мы побежали. Два круга, три, четыре. Её дыхание сбилось, но она не жаловалась, не пыталась кокетничать. Просто бежала, стараясь не отставать. Я сбавил темп, чтобы она могла держаться, и мы закончили пробежку вместе.

Разминка тоже прошла без сюрпризов. Наклоны, выпады, вращения — всё чётко, без лишних телодвижений. Я смотрел на неё в зеркале и отмечал, как изменилась её стойка. Плечи расправлены, спина прямая, колени не проваливаются. Не идеал, конечно, но прогресс был очевиден. Ай да Алексей, ай да молодец! Может, мне и правда стоит в тренеры податься?

— Неплохо, — сказал я, когда она закончила последнее упражнение. — Лучше, чем в прошлый раз.

Она кивнула, вытирая лоб. В её глазах была сосредоточенность, а ещё я видел её настороженность, внимательный взгляд. Она явно ждала, когда я снова начну её критиковать, а потом, возможно, и бить. Но стоило мне чуть замахнуться, как мелкие неточности стойки были исправлены — и я даже не прикоснулся к ней.

— Видишь, как оно работает? — усмехнулся я. — Быстро и эффективно.

— Да, я заметила, — недовольно проворчала она. — Но неужели и правда обязательно так делать?

— Ты ведь сказала только что, что заметила эффект, — я посмотрел на неё с наигранным удивлением.

Девушка прикусила нижнюю губу, а я ощутил тень раздражения.

— Атакуй, — скомандовал я, становясь напротив.

Она шагнула вперёд, и её клинок встретил мой. Удар был неуверенным, но в целом техника верная. Я кивнул.

— Ещё, но сильнее.

Я отбивал, поправлял, комментировал. Она слушала, старалась, но не злилась. Но вот очередной выпад с критической ошибкой. Я тут же сказал ей остановиться.

— Держи локоть выше, — я подошёл сзади, поправил её руку. Она не дёрнулась, не замерла. Просто приняла поправку и продолжила.

Когда её рука опускалась, я ударял по ней. Хлёстко, не сильно, но чувствительно. Она вздрагивала, но тут же возвращала локоть в правильное положение.

— Ты держишься гораздо лучше, чем в прошлый раз, — заметил я, отбивая очередной выпад. — Выпила обезболивающее перед тренировкой?

Это было просто шуточное предположение, так как она не ойкнула и не зашипела ни разу. Но девушка слегка покраснела, опустила глаза, потом снова подняла. Не ожидал, что попаду в точку.

— Догадался?

Я усмехнулся.

— Не трудно было. В прошлый раз ты морщилась после каждого удара. Сейчас — нет.

Она промолчала. Я опустил меч, давая ей передохнуть.

— Слушай, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Боль лучше формирует рефлексы. Я бью тебя не потому, что мне это доставляет удовольствие, а потому что это работает.

Девушка фыркнула, и в этом звуке снова появилась та самая Маргарита, которую я знал по прошлому занятию.

— Не верю. Ты — садист.

— Думай как хочешь, — безразлично пожал я плечами. — Но меня самого учили так же. Причём избивали до крови, до бессознательного состояния, когда без исцеляющего зелья уже никак.

Её глаза округлились.

— Наш родовой тренер очень жёсткий, — хмыкнул я. — Я ненавидел его всей душой тогда. А теперь — благодарен, потому что я стал лучшим.

Она молчала, переваривая.

— Ты хочешь стать лучшей? — поинтересовался я, внимательно рассматривая её лицо.

Она открыла рот, но я перебил:

— Не лги, пожалуйста. Если соврёшь — это будет наше последнее занятие.

Маргарита замерла, лицо было растерянным, испуганным. Она смотрела на меня, и я видел, как в ней борется желание сказать то, что я хочу услышать, и необходимость сказать правду. Она взвешивала, как ей лучше поступить, смогу ли я её подловить?

— Я… — начала она и замолчала.

— Я ухожу, — сказал я, откладывая меч.

Она быстро подскочила ко мне сбоку и схватила за руку.

— Не уходи, я ведь ничего не успела сказать! — в голосе звучала детская обида.

Я остановился, но она не отпускала меня.

— Я слушаю.

Вместо ответа она прижалась к моей спине, обхватив руками. Я почувствовал тепло её тела, запах духов.

— Скажи, — прошептала она, уткнувшись лбом мне в плечо. — Неужели я не красивая?

Я улыбнулся. Ну вот, началось. Надеюсь, она долго ходить вокруг да около не будет.

— Красивая, — ответил я, не оборачиваясь. — И что?

— Почему ты не обращаешь на меня внимания? — в её голосе прозвучала обида.

Я развернулся, игнорируя её сопротивление, взял её за плечи, отодвинул на шаг. Она смотрела снизу вверх, и в её глазах я видел растерянность и… надежду? Я даже растерялся, слишком искренне она выглядела. Такая наивная школьница, что у неё вообще в голове?

— Зачем? — спросил я. — Я не думал, что баронессе Светлицкой вдруг захочется стать любовницей на пару ночей. Ты же не об этом?

Она перестала дышать от возмущения. Щёки залились румянцем, глаза сверкнули обидой. Забавно, что мой контур никакие эмоции не распознал, хотя я сейчас выкрутил чувствительность на максимум.

— При чём здесь любовница⁈ — выпалила она. — Ты думаешь, я такая? Неужели я не достойна стать твоей девушкой?

Я отпустил её, вздохнул и скрестил руки на груди. Смотрел на неё — раскрасневшуюся, взволнованную, а внутри поднималось подозрение.

— Это проверка от Ольги? — спросил я, и мой голос прозвучал жёстко. — Очень глупо.

— Какая проверка? — она шагнула ко мне, и в её глазах вспыхнула настоящая злость, её я ощутил ярко. — Ольга здесь ни при чём! Я сама решила. Я же вижу, что ты недолюбливаешь её, что ты подчиняешься не до конца. И когда вся эта история с Мельниковой закончится, я хочу быть рядом с тобой. Сама, без Ольги. Я… я хочу жить своей жизнью.

Она говорила быстро, сбивчиво, и в каждом слове чувствовалась искренность. Или очень хорошая игра.

— Ты хочешь быть рядом со мной, чтобы досадить ей? — переспросил я.

— И чтобы досадить, и потому что ты мне нравишься, — она выпалила это и замерла, будто сама испугалась своих слов. Она опустила взгляд и прошептала: — Правда.

Я молча смотрел на неё и думал. Ольга не пойдёт на четвёртый курс — это правда. Её отец выдаст замуж сразу после третьего, потому главное препятствие многих девушек буквально исчезнет. Вряд ли кто-то сможет сравниться с Ривертонской по влиянию. Неужели Маргарита хочет занять этот вакуум?

— Я на год младше тебя.

— И что? — она будто не понимала. — Разве это в нашей среде имеет значение? Или, ты намекаешь…

— Нет, для меня это не так принципиально, — покачал я головой. — Но ты серьёзно хочешь мужа младше себя?

Она растерянно смотрела на меня, не спеша отвечать.

— Допустим, — сказал я, кивнув. — Выходит, тренировки тебе не нужны. Если хочешь, можем встречаться в кафе или ещё где-то. Просто общаться. Без всего этого.

Я махнул рукой, намекая на окружение.

— Но я сразу скажу, — продолжил я, — мне нужна союзница против Ольги и ты мне интересна только из-за этого. Если ты согласна на такие условия — хорошо. Нет — давай разойдёмся, как в море корабли.

— Хорошо, — сказала она моментально, радостно, чуть подпрыгнув на месте. — Я согласна.

Я не поверил своим ушам.

— Ты чего такая бодрая?

— Ну так я… Думаешь, мне Ольга нравится? Меня отец попросил, наши рода партнёры…

— Партнёры? — я приподнял бровь. — Вы вассалы, у вас клятва.

— Нет! — я ощутил вспышку гнева от неё. — Мы не вассалы, все так думают, но у нас обычный партнёрский договор, не более того!

Что ж, это многое облегчает.

— В таком случае, почему ты с Ольгой? Отец такой жёсткий? А что он скажет, если ты пойдёшь против?

— Не знаю, — отвернулась она. — Но, если никто не узнает… А потом, когда Ольга уйдёт… Мы ведь будем вместе?

Я вздохнул.

— Ничего обещать не могу, пока пообщаемся. Я в ближайшее будущее жениться не собираюсь.

— Всё, — она протянула руку, довольно улыбаясь. — Союзники. И друзья. А дальше — посмотрим.

— Договорились, — пожал я её ладонь.

Девушка кивнула, и что-то мне начало казаться, что она уже записала себя в мои невесты. Что ж, её личные проблемы.

— Только в кафе ты приглашаешь, — добавила она. — Я девушка.

Я усмехнулся.

— Как освобожусь — сообщу. И это, держи, — я протянул купюры, которые достал из своей сумки на лавке, — оплату за занятие.

Она взяла и нахмурилась.

— Но тут… половина…

— Так половину занятия я полноценно провёл. Или ты что-то имеешь против?

— Ты меня избил! За мои же деньги? — возмутилась она.

— То есть, ты это только сейчас поняла? — ухмыльнулся я.

Она начала забавно дуться, так что рассмеялся.

В тот вечер мы сходили в кафе неподалёку от комплекса. Ничего особенного, даже я бы сказал, что скучно было. Благо, она это поняла и поделилась информацией о ближней свите Ольги. Мне казалось, что я всё уже знал о них, но ошибался. Похоже, Ольга и правда собиралась выйти замуж за кого-то из этих баронов — кого посчитает наиболее сговорчивым. Кто будет её слушаться во всём и прикрывать образ добропорядочной жены.

* * *

Кинотеатр занимал старое здание. В отличии от прошлого мира, здесь не было революции и императорский род никто не свергал. Строй вполне себе капиталистический, но вместе с тем всем заправляли аристократы, а те ценили преемственность поколений. Как итог, исторической архитектуры очень много.

Как я понял, совсем уж древних родов было крайне мало. И те, кто называл себя аристократами, на деле являлись такими лишь несколько последних поколений. А доступ к медицине, косметике, магическим средствам, лучшей еде и прочим вещам разительно отличал их от простолюдин внешне. Капитализм воочию!

Так что кинотеатр встретил меня просторным фойе с высокими потолками и лепниной, которая помнила ещё начало прошлого века. Люстры, начищенные до блеска, отбрасывали мягкий, тёплый свет. Натёртый до зеркального состояния мраморный пол блестел. В воздухе пахло попкорном и ванилью. Не удивлюсь, если часть людей ходила сюда только из-за этого дворцового вида.

Я нашёл Биркева взглядом сразу. Он стоял у колонны и смотрел куда-то вверх, но на деле будто погружённый в размышления. Я направился к нему, но тот сразу же перевёл на меня взгляд и кивнул, после чего надел очки. На такое я мог лишь усмехнуться: он даже не хотел со мной разговаривать будто. Что ж, так тому и быть, я уже привык к его немногословности. Вместо приветствия — кивок, вместо объяснений — взгляд. Мы не обменивались лишними словами. Он знал, зачем я здесь, я знал, что делать.

Рука скользнула в карман пальто, пальцы нащупали гладкую поверхность кристалла. Я сжал его, закрыл глаза, влил немного маны, проговариваривая лишь губами активатор. Волна пошла вовне, коснулась колонн, люстр, мраморного пола, старика в очках. А потом вернулась, унося с собой застывший момент.

Я открыл глаза. Сигнализация молчала. Как и на вокзале, всё прошло гладко. Биркев, видимо, разобрался с ректором, и теперь мои магические «фотографии» не вызывали тревоги. Или просто повезло — в этом здании не было такой чувствительной защиты. А может, он и тут договорился. Рассказывать что либо он явно не собирался.

Биркев снял очки и подошёл ко мне, я протянул кристалл. Он взял его, спрятал во внутренний карман пальто, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смог разобрать. Благодарность? Облегчение? Грусть? Эти редкие единичные всплески эмоций от него были слишком сложны для понимания моего дара. Вообще казалось, что я его читать не научился от слова совсем.

— Спасибо, — сказал он коротко.

И ушёл. Вот так, не прощаясь, вообще будто мы незнакомы. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри растёт привычная уже тяжесть. Он всегда уходил быстро, будто боялся, что я начну задавать вопросы. А может, просто вечно спешил куда-то. Ему не нравилось, что я не хочу делать съёмку без него.

Я же решил подойти к расписанию — большой монитор на стене, где перечислялись фильмы, сеансы, цены на билеты. Мало чем отличалось от прежнего мира, на самом деле. Просто кино.

Из памяти я знал, что были залы попроще — жёсткие кресла, экран, никаких излишеств. И были премиальные — с отдельными столиками, полноценными закусками, удобными диванами. И ещё — магические купола, которые гасили звук, так что можно было болтать, не мешая соседям. Такие залы часто снимали компании — молодёжь, аристократы, которые хотели не столько смотреть фильм, сколько провести время вместе.

Я не был здесь очень давно. Раньше Алексей с друзьями часто ходил на экшен-фильмы. Кричали, спорили, кидались попкорном — веселились, в общем. Но те друзья остались в другой жизни. Я совсем не тот Алексей, который был готов кормить этих бездарей за свой счёт. Да и они уже давно не предпринимали попыток наладить контакт — видимо, дошло наконец.

Теперь я смотрел на расписание и не чувствовал желания купить билет. Сюжеты были одинаковыми — бравые солдаты империи идут в Разлом, рубят монстров, становятся богатыми и знаменитыми. Чистая фантазия. Никто из актёров там не был, никто не консультировался с теми, кто реально проходил через Разлом. Создатели просто выдумывали красивые картинки, которые нравились зрителям.

Я усмехнулся своим мыслям. Знакомые, кто бывал по ту сторону, называли такие фильмы шлаком. Реальный Разлом — это не героические позы и яркие взрывы. Это грязь, кровь, страх и постоянное чувство, что ты — никто, песчинка, которую в любой момент сотрут в порошок. Ни один фильм не передавал этого, да и не мог передать. Люди не хотят смотреть правду, они хотят верить, что герои существуют. Что они сами могут стать героями, если захотят. Достаточно заполучить талант и заключить контракт с министерством по делам Разломов. И да — аристократы герои, которые борются с монстрами и несут технолгии в наш мир, развивая его. Внезапная минутка пропаганды.

Большинство фильмов — блокбастеры, гораздо меньше про любовь и комедий. Желания смотреть хоть один фильм не возникло, так что я ушёл.