Препирания между двумя напарниками были слышны даже в моей комнате, куда я решил самоизолироваться. Суть проблемы была одновременно простой и сложной — Лазутин собирался принять участие в атаке на грузовик, а Кудрявцев всячески с этим не соглашался.

— А я говорю, что нет! Что и без вас справлюсь! — рычал Сергей, которому очевидно уже давно надоел этот спор.

Но Эдуард Алексеевич с ним не соглашался и настаивал на своём:

— А я говорю, что хочу только одного — помочь делу! И знаю, что помогу! Потому что мы с тобой уже сработались и сможем работать в тандеме!

Они бубнили и бубнили, внося каждым звуком очередную боль в мою и без того больную голову, а я лежал и то кашляя, то чихая паниковал всё больше и больше.

«Только бы я заболел обычной болезнью! Только бы это была обыкновенная ангина с температурой! Господи, только бы эта не была модная болезнь, с которой еле-еле справились в моём прошлом времени», — летали панические мысли в голове.

И паника моя была вполне обоснована, ведь если я заболел серьёзным вирусом и каким-то образом смогу заразить кого-либо ещё, то очень вероятно в самое ближайшее время человеческой цивилизации может настать полный и окончательный конец. В этом времени ещё нет подходящих вакцин, нет ученых, что смогут их придумать. И нет даже намёков на то, что хоть какие-то исследования по данным видам болезней вообще ведутся. И тогда это будет воистину мировая катастрофа способная уничтожить цивилизацию, что называется — в полном объёме. Причём этой самой катастрофой буду именно я. И от этого на душе было очень грустно.

Но я понимал, что зацикливаться на этом нельзя и прогонял горестные мысли из головы как мог. Я доказывал себе, что нахожусь в этом времени не один день и даже не пять, а уже более трёх недель и что инкубационный период, в том случае, если бы болел чем-то опасным, уже давным-давно бы прошёл.

Но жар, частичная потеря обоняния, температура 38,5 градусов, боль в горле, а ещё и доносящиеся звуки спора, буквально выворачивали мозги на изнанку будоража сознание.

В конце концов, мне это так надоело, что я выпил ещё антибиотиков, запил таблетки горячим чаем, накрылся подушкой и провалился в мир снов, оставив все заботы на потом.

И нужно сказать, что это «потом» наступило довольно скоро. Не успел закрыть глаза, как услышал звук будильника, который сигнализировал что уже день. Выключил его и, чихнув на весь бункер пять раз, отметил, что чувствую себя более-менее не плохо. Причём так неплохо, что даже горло стало болеть значительно меньше. Да и озноба почти не ощущалось.

Радуясь тому, что эпидемия в этом мире отменяется, на всякий случай надел медицинскую маску и направился вначале в санузел, а затем и в столовую.

Как оказалось, все обитатели бункера уже давно собрались там, ужинали и ждали меня.

Как только я вошел, поздоровался, все присутствующие, по моей ранее озвученной просьбе, сразу же надели те самые пресловутые маски.

Лазутин поднялся, коротко, можно сказать — по военному, справился о моём здоровье, и даже не дослушав ответ, сразу же перешёл к делу:

— Товарищ Николай, прошу вас как человека из будущего, посодействовать в моём вопросе!

— Э-э, — прохрипел я и, сев за самый дальний столик, поинтересовался: — О чём идёт речь?

Оказалось всё о том же — Кудрявцев категорически отказывался брать с собой на операцию по захвату грузовика своего кровного напарника и тот был этим фактом чрезвычайно недоволен.

— Вы поймите, я могу воевать! Могу стрелять! Я умею! — доказывал теперь мне бывший преподаватель, очевидно почувствовав себя толи суперменом, толи Рэмбо, толи и то и другое в одном флаконе. — И я не подведу, и готов открыть огонь, как только немцы вылезут из кабины.

— А я говорю: я и сам справлюсь! — в противовес оппоненту доказывал свою точку зрения Сергей. — Их там максимум два солдата будет. А значит — два выстрела и готово.

— Но ты же сам мне рассказывал, что на прошлую такую же подобную операцию ты ходил не один, а вместе с Николаем! Он тебя не только прикрывал, но и стрелял по второму солдату! Вспомни, как было! Так почему же ты хочешь идти сейчас на это дело один? Вдруг возникнет момент, когда немцы будут с разных сторон от твоей позиции, например, скрываясь за грузовиком или за деревом. Как ты их уничтожишь, если они будут вне твоего поля зрения⁈

— Не может такого быть! Я тщательно выберу позицию и… — устало начал было говорить Кудрявцев. А потом махнул рукой. — Да что я тебе объясняю, коль уж не раз объяснял. — И стал подводить итог: — Короче, я сказал, пойду один. А ты, присоединишься ко мне, когда склад будет зачищен.

Лазутин досадливо чертыхнулся и, повернувшись ко мне, с лёгкой истерикой в голосе чуть не плача, заговорил:

— Ну, товарищ Николай! Ну, посодействуйте вы! Ну, убедите вы товарища младшего лейтенанта в том, что я пригожусь! Прошу вас!

Я принял из рук Галины Ивановны порцию пищи. Посмотрел на вошедшего во вкус диверсанта-любителя и сказал:

— Успокойтесь, Эдуард Алексеевич. Понимаю — поймали кураж и хотите повоевать, но ваш коллега по опасному бизнесу прав — заниматься захватам грузовиков вам пока рано. Не та у вас изначальная квалификация. Да и возраст у вас…

— Причём тут мой возраст? Он совершенно не причём! Вы же все видели — я справился с предыдущей боевой задачей и не подвёл! Так?

— Так.

— То-то! Вот и сейчас не подведу! Боевую задачу нужно решить! А вы из-за болезни не сможете прикрывать товарища младшего лейтенанта, как это было в прошлые разы! — резонно продолжил он, после чего добавил: — У вас жар и вам надо отлежаться.

— Позже отлежимся. А сейчас надо работать. Что же касается, вашей обеспокоенности о безопасности вашего коллеги, то уверяю вас, Сергея мы без прикрытия не оставим.

— И кто его будет совершать, если не вы и я? Уж не Галина ли Ивановна? Или Анечка? — ехидно осведомился тот.

— Именно она — Анюта! — кивнул я и под удивлённые взгляды присутствующих озвучил свой план.

По нему Сергей из автоматического оружия должен будет ликвидировать только одного немца. Если же в кабине останется ещё кто-то, то им уже под моим наставничеством займётся девушка-оператор.

— Так если Аня бомбы скинет, то грузовик же может пострадать. Да и вероятность всё же есть, что взрыв могут услышать, — резонно заметил Лазутин.

— Не услышат ничего. Потому что она будет атаковать противника бесшумными выстрелами из подводного оружия, — пояснил я, чуть помолчал и задумчиво добавил: — Если, конечно, оно окажется пригодно для наших целей.

— Я думаю, будет пригодно, — высказалась до этого молчавшая девушка.

— Это почему ты так считаешь? — спросила её мать.

— Да. Мне тоже интересно. Ты, что, уже опробовала тот дрон? — удивился Сергей.

— Нет. Не стреляла. Но уверена, что там всё будет работать как надо.

— И откуда же у тебя такая уверенность? С чего ты это взяла? — заинтересованно просипел я.

— А с того, что на этом предприятии, которое перенеслось в наше время и в нём мы живём, все образцы рабочие и предназначены именно для ведения войны. И если раньше все дроны, что мы откопали, работали исправно, то можно предположить, что и новые дроны тоже будут летать, — под наши удивлённые взгляды обосновала Аня и, посмотрев на меня, спросила: — Разве не так? Разве я в чём-то не права?

Я на секунду задумался, сделал глоток горячего кофе и хмыкнул:

— Пожалуй, что права. Объект действительно работал на оборонку, и тут тестировали именно боевые летательные аппараты.

— Вот! — улыбнулась девушка. — А это означает, что и те дрончики, о которых идёт речь, тоже должны соответствовать.

Её слова были вполне логичны, и никто их оспаривать не стал. Более того, все тут же захотели проверить их, что называется — в деле, и посмотреть на результаты стрельбы из их необычных ружей.

Желание коллектива — закон. И я, захватив с собой пару бутербродов, дабы перекусить ими по дороге, вместе со всеми направился то ли на полураскопанный, то ли полузакопанный, склад готовой продукции.

Чуйка девушки нас не подвела. Дроны были в рабочем состоянии, и уже через пять минут всем нам было абсолютно понятно, что в наших руках оказалось серьёзное и почти бесшумное оружие.

Последний фактор был вообще немало важен, тем более что при работе сам дрон издавал еле слышный шум работы.

Это заметили все.

— А почему так? Почему его моторы работают тише чем у того же «Семицветика» или «Алого»? Ведь габариты у них почти схожи? Да и количество двигателей с пропеллерами такое же, — задал вполне закономерный вопрос Лазутин, в большей мере обращаясь ко мне, нежели чем к кому-либо ещё.

— Точно сказать не могу, но предположить в моих силах, — ответил я и не став тянуть продолжил: — Думаю, это потому, что этот дрон специально проектировался как разведывательно-диверсионный и задача, ставившаяся перед инженерами при проектировании, стояла, вероятно, однозначная — беспилотник должен бесшумно приближаться к противнику и также бесшумно уничтожать его. Именно поэтому моторы закрыты шумоизоляционными материалами, и на дроне стоят специально сконструированные винты, которые как вы слышите, даже не гудят, а словно бы шуршат.

Все прислушались.

Аня сбавила обороты двигателя, и дрон стал летать почти бесшумно.

— Вообще ни чего не слышно, — произнёс бывший преподаватель с восхищением.

— Да, такой подкрадется, и никто даже пикнуть не успеет, — хмыкнул Сергей и, заулыбавшись, добавил: — А это нам и надо! — После чего обратился к Анне. — А ты что скажешь?

— Очень послушный дрончик и точно бьёт, — выдала своё резюме девушка, которая, добавив обороты, стала кружить на нём по гаражу стреляя стрелами в доску, что была прислонена к дальней стене.

После выстрелов с разных дистанций, пришли к закономерному выводу, что чем ближе к цели, тем эффективнее стрельба. Но в принципе довольно точно можно было поражать цель и с десяти-двенадцати метров.

— Попасть-то попадём. Но сможем ли мы уничтожить противника одним гарпуном? — задал логичный вопрос Эдуард Алексеевич. — Этот гарпун же может просто войти в тело и пролететь через него, не задев важные органы у солдата противника. И тогда он сможет поднять тревогу.

— Не сможет! Не дадим мы ему такой возможности! — сказал Сергей и, улыбнувшись, пояснил свою мысль. — Нужно просто в каждого врага всадить на всякий случай не один такой гарпун, а всю обойму дрона. В обойме сколько? Пять? Вот прям пять штук и всадить.

— Согласна, — кивнула Анна и, повернувшись ко мне уточнила. — Значит, атаковать будем всеми имеющимися беспилотниками этой модели?

— Думаю — да, — сказал я. — Для захвата грузовика хватит и двух, а вот при атаке на склад используем все имеющиеся гарпуноносцы. У нас их пять? Как раз должно будет хватить на всех, кто находится на интересующей нас территории. Кроме того, на всякий случай, во время операции на складе и непосредственно при атаке в воздухе должны будут висеть лёгкие бомбардировщики для подстраховки и прикрытия.

Возражений не последовало, и мы приступили к обсуждению деталей операции условно разделённой на несколько основных этапов.

Первый этап — захват грузовика. С этим было всё понятно: засада, сам захват и заметание следов.

На втором этапе, происходил непосредственно захват склада с уничтожением всей живой силы противника.

Ну а далее начинается третий этап с перевозкой и использованием боезапаса.

При проведении операции личный состав отряда должен был быть разбит на три группы: Сергей, вначале один, а потом вместе с присоединившимся к нему Лазутиным будут находиться непосредственно на складе. Я с Анной будем заниматься управлением дронов и перевозкой боеприпаса. А Галина Ивановна с Ваней будут заниматься зарядкой аккумуляторов и помощью в наблюдении.

После тщательной подготовки и уточнения деталей Сергей был переброшен к месту засады. Операция по захвату грузовика прошла точно так, как мы и планировали.

Водитель первого попавшегося грузовика, увидев на дороге завал из деревьев (его ранее организовал наш диверсант), вышел из кабины и тут же получил три гарпуна в грудь с подлетевшего дрона, которым управляла Аня.

После этого Кудрявцев спрятал тело, сел за руль и направился к складу.

К тому времени, когда он туда подъехал, в небе уже висели все имеющиеся дроны.

Два немецких солдата, что стояли на воротах, умерли быстро и беззвучно, ибо синхронно спикировавшая на них двойка гарпунносцев не оставила им шансов на жизнь, с лихвой нашпиговав металлическими стержнями.

Так как в это время никого на территории склада видно не было, Кудрявцев, получив разрешение по рации начал нажал на сигнал грузовика

На эти звуки из дома, что был рядом с хозпостройкой вначале вышел унтер-офицер, который почти сразу помер, получив от меня порцию гарпунов. Затем к нему присоединился солдат, что тоже недолго мучился на белом свете. А последним к ним, присоединился интендант, не понимающий почему ему мешают спать непонятные звуки.

Он был разъярён и сразу, как только выскочил за дверь, даже не заметив лежавшие под ногами тела, стал открывать рот явно ругаясь и махая руками в сторону нарушителя спокойствия. Однако делал он это не долго, ибо уже через несколько секунд упал замертво, приняв на грудь пяток гарпунов.

Мы подвели дроны к грузовику и Сергей их поочерёдно перезарядил. После чего вновь сел за руль и принялся сигналить.

— Аня будь начеку, а я сейчас все здания тепловизором осмотрю, — произнёс я. Подвёл «Семицветик» и принялся заглядывать в окна и щели.

Через десять минут стало ясно, что живых противников на территории больше нет — склад захвачен.

Посадив беспилотник, дал команду Кудрявцеву заезжать.

Вскоре тот был на месте и уже самолично осторожно проверил все жилые помещения. Тепловизор и наблюдение не подвели — противника не было.

Вновь дав команду Анне следить за обстановкой и прикрывать, пожелал удачи Лазутину, посадил того в люльку и отправил на помощь Кудрявцеву.

К тому времени как я подвёз десантника на место, Сергей уже успел немного «прибраться» стащив немцев в дом их раннего проживания.

Успешно высадив второго диверсанта, посадил «сотку А» на поляну возле склада и взяв управление гарпуноносцем дал команду на то, что можно взламывать склад.

— Не надо его взламывать, я связку ключей в доме нашёл. Наверняка, один из них окажется подходящим. Сейчас попробуем, — сказал Кудрявцев и подойдя к амбарному замку занялся делом.

Ну а я, прикидывая размеры захваченного склада, надеялся, что боезапаса там будет в избытке, и мы не только сумеем хорошенько побомбить всё вокруг, но и пополним арсеналы бункера.

Да, после серьёзного обдумывания, перед началом операции по атаке на объекты противника, я всё же немного изменил план и настоял, чтобы мы перевезли часть подходящих боеприпасов на наш объект. Обосновал я это тем, что нам они нужны не только для защиты, но и для большей уверенности в завтрашнем дне. Ведь после разорения доставшегося нам склада, было совершенно не ясно, как скоро мы сумеем захватить нечто подобное и вновь пополнить боезапас. Мы не должны были быть беззащитны ни единой секунды. Именно поэтому первостепенной задачей всё же стало пополнение именно наших внутренних арсеналов, а не атака на уже ранее присмотренные и даже намеченные цели, коих в округе после дней воздушной разведки оказалось не так уж и мало.

И каково же было наше разочарование, когда Кудрявцев, подобрав нужный ключ открыл ворота склада, и мы обнаружили там полупустое помещение со скромным запасом ящиков.

Более того, не оправдали надежды и соседние два складских помещения, которые вообще оказались пусты.

— Да тут на круг и пяти кузовов грузовиков не наберётся, — расстроено поморщился Кудрявцев, глядя на пустые стеллажи, стоящие возле грязных стен. — А мы то, размечтались…

— Н-да — облом, — согласился я, прохрипев в рацию, но тут же выкинул грустные мысли из головы и напомнив всем: — Дарёному коню в зубы не смотрят. А потому берём и используем всё что возможно!

С пословицей народ был согласен, и мы принялись за дело. А именно переброской подходящего боеприпаса в наше убежище. Возили на двух тяжёлых дронах. В то время как лёгкие беспилотники работали в режиме наблюдения. Это было очень ответственное время для Галины Ивановны и её сына. Ведь именно они сейчас отвечали за безопасность, пристально глядя во все глаза в мониторы за обстановкой. Сейчас именно от них, от их наблюдательности зависела судьба наших разведчиков-диверсантов. И они не подвели, сообщая о каждом подозрительном движении на горизонте.

К счастью, все эти передвижения людей и техники противника были на довольно существенном расстоянии от оккупированной нами территории и непосредственной угрозы не было.

И мы продолжали относительно спокойно работать.

Когда дроны прибывали на базу, Анна перехватывала у матери наблюдение, а я с Галиной Ивановной шёл разгружать привезённый груз.

В бункер привезённый боезапас решили пока не носить, а оставить на потом — когда все члены отряда возвратятся. Сейчас нужно было экономить силы и время, поэтому ящики просто складывали на землю и возвращали дроны на склад.

Когда мин и гранат на поляне перед бункером скопилось достаточно большое количество, я предложил перейти к последнему пункту нашего плана, то есть — непосредственно к активной фазе боевых действий.

Разумеется, никто не возражал, ибо все с надеждой в душе ждали этого момента весь долгий сегодняшний день.

Заключительная часть многоходовой операции началась…

Первым под раздачу попал железнодорожный мост. К сожалению, из-за отсутствия бомб большой мощности сам мост уничтожить не удалось, но повредили железнодорожное полотно мы изрядно и в нескольких местах.

Затем наши под завязку загруженные артиллерийскими снарядами и минами октокоптеры нанесли визит на склады боеприпаса и ГСМ, что располагались восточнее Согравска. После этого мы поочерёдно атаковали два аэродрома, уничтожив и повредив существенное число самолётов. Затем нашему вниманию удостоилась колонна грузовиков и железнодорожный состав, перевозящий бронетехнику и танки на фронт. Кроме этого, мы атаковали находящиеся в деревнях и небольших городах немецкие военные комендатуры и попадавшийся по дороге военный автотранспорт, перевозивший солдат и офицеров. Работы было много, и мы бомбили, бомбили и ещё раз бомбили!

А потом, у меня поднялась температура, и я лёг на полчасика поспать. Бомбила Анна.

Потом меня разбудили, и уже бомбил я, а Анна отдыхала.

Потом я вновь прилёг… А потом…

А потом, неожиданно в рации раздался опешивший голос Лазутина, который чуть заикаясь, буквально прокричал:

— Николай, уже вечер! И я тут вспомнил, что, вроде бы, мы сегодня должны были передатчик «Центру» отправить. Или я ошибаюсь?

— Э-э, да? — удивлённо произнёс я, и три раза чихнув, так что аж лёгкие заболели, констатировал: — Правда! — после чего ещё чихнул разок, посмотрел на часы и скомандовал: — Сворачиваем бомбардировку, возвращаемся, после чего готовим «Сотки» к полёту за линию фронта! И побыстрее! Кажется, мы нехило опаздываем…