Переброску десантников на новое место операции совершали по немного усовершенствованной схеме. Пока «Сотка А» перевозила Кудрявцева к схрону, для прикрытия Лазутина вылетел «Алый», которым управляла уже поднаторевшая в этом деле Анна.

Собственно, по большому счёту, её задача была не такой и сложной — водить дроны по заданной траектории, внимательно следить за экранами, на которые транслируется изображение и в случае обнаружения какой-то опасности незамедлительно сообщать об этом мне. Казалось бы, работа простая, однако в нашем положении, её помощь была буквально бесценна, ибо я не был рождён осьминогом и не мог управлять сразу всеми беспилотниками находящимися в небе. Точнее сказать — мог, но заняло бы это очень много времени.

Как только произошла высадка Сергея, тот сразу же вооружившись карманным фонариком при помощи пехотной лопатки приступил к раскопкам, под прикрытием «Сотки Б». «Ашка» же улетела, но только для того чтобы вскоре вернуться и подвезти к одному диверсанту-копателю другого.

Воссоединение группы произошло менее чем через полчаса. Несмотря на возраст, нервное напряжение и усталость, Лазутин, как только выбрался из люльки, сразу же принялся за работу.

Ящики с минами были закопаны не глубоко, всего в двадцати-тридцати сантиметрах от поверхности и через час весь боезапас был выкопан и готов к применению.

За самими раскопками и обстановкой вокруг наблюдала Анна и присоединившаяся к ней Галина Ивановна. Я же в это время совершал облёт населённых пунктов севернее Согравска и отмечал на карте скопления автотранспорта и солдат.

Очень скоро из увиденного я смог сделать выводы и в моей голове начала складываться общая картина замысла немцев.

Ну а на рассвете всё начало подтверждаться. В половине пятого с четырёх направлений колонны карателей выдвинулись в сторону большого лесного массива. Сомнения отпали — их целью был расположенный там лес.

Несмотря на то, что атаковать немцев на марше, с нашими возможностями, было бы наиболее эффективным решением (личный состав расслаблен и находится кучно в кузовах автомобилей), делать это я не стал. Сейчас мне нужно было не столько уничтожить противника, сколько направить его по ложному следу — своими будущими действиями показать ему, что именно тот лес для нас очень важен и именно его мы пытаемся всеми силами защитить. Я хотел внушить немцам, что им крупно повезло и они сразу же, прямо в начале первого же поиска, нашли то, что искали. А именно — логово неизвестных им «миномётчиков». Такова была наша цель, наш главный замысел.

В данный момент текущие действия противника не представляли непосредственной, прямой опасности для бункера. До места нашего расположения было более двадцати километров, что в текущих реалиях было довольно приличное расстояние. Однако ни у кого из нас не было сомнений, что враг, не найдя искомое там продолжит прочёсывание всех лесов в районе и в конце концов, обязательно доберётся и до нашего. Поэтому атака на противника на тех — дальних подступах была важна. Ведь как только немец там получит по сусалам, у его командования обязательно возникнет закономерный вопрос: «Почему именно там на нас напали? Уж не потому ли что неведомые партизаны окопались именно в том лесу?» И когда этот вопрос захватит их разум (а это произойдёт обязательно), то они сосредоточат своё внимание именно на том районе тщательно начав шерстить каждый куст, каждую балку, каждый овраг. Это-то и даст нам, то самое — драгоценное время, чтобы подумать, понять и решить, как быть дальше.

С учётом того, что в нашем владении был объект из будущего с множеством бесценных артефактов, вопрос этот был крайне сложный, и однозначного решения проблемы так просто найти не получалось. С одной стороны бункер уже стал для нас домом, и уходить из него не хотелось. Ведь тут — в глухом лесу, было вполне безопасно. С другой, столь пристальный интерес к району нашего базирования со стороны оккупантов (который, разумеется, возник неспроста, а из-за множества происходящих вокруг печальных для вермахта событий), вёл только к одному — придёт момент, когда нас обнаружат, и мы будем вынуждены вести неравный бой в полном окружении. Шансы на то, что мы в той грядущей битве выстоим — равны ровно нулю. И будь даже у нас много большее количество бомбардировщиков, это бы всё равно кардинально проблему не решило. И всё потому, что для них попросту не было достаточного количества операторов. Я уж не говорю о том, что для ведения интенсивных боевых действий требуется серьёзные запасы сбросов, которых было крайне мало. А после операции, что начнётся в самые ближайшие минуты, их вообще, считай, что и не останется.

Как воевать против превосходящего по численности и боевой мощи противника, если нет для этого ни обученных бойцов, ни снарядов? Вот вопрос так вопрос! И ответ на него нужно было найти в самом ближайшем, обозримом будущем.

А пока, не взирая ни на что, немецкий охранный полк, который по факту являлся сборищем карателей, нужно было наказать.

И мы приступили к делу.

Как только следующая с севера немецкая колонна начала подтягиваться к опушке, нами из засад в воздух были подняты дроны.

Атака началась, и «Сотка А» по всем канонам военного искусства сбросила пятнадцатикилограммовую мину на головной грузовик в колонне.

Взрыв! И даже с той высоты, на которой висел октокоптер было видно, как исчезают с экрана тепловизора тёплые точки человеческих тел.

Но рассматривать это я не собирался. Вторая мина ушла в центр колонны и взорвавшись, на этот раз вызвала панику даже у тех, кто не успел запаниковать после первого взрыва. Шофёры начали останавливать свои автомобили, не понимая, что с каждой секундой замедления своего движения, они становятся всё более и более уязвимыми. Но понимание этого к ним пришло довольно быстро, ведь я, скинув все мины, подвешенные на «Ашке», уже выводил на поле боя второй октокоптер, с прибытием которого ситуация для солдат противника значительно ухудшилась. И даже после того, как опустошенную «Бшку» Аня повела на перезарядку, немцам я расслабиться не дал, опустошив на них (в виде бонуса) урезанный до трёх сбросов боекомплект «Алого», который работал с дополнительной батареей на пределе своих возможностей.

Как только атака закончилась, вслед за Аней направил дроны на пополнение боекомплекта к группе Кудрявцева. И после того как боеприпасы были подвешены, а батареи на «Алом» сменены, стеклопластиковые птицы вновь пошли в бой.

На этот раз нашему воздействию подверглась колонна немчуры, что окружала лес с запада.

К тому времени, когда мы подтянули наши бомбардировщики, гитлеровцы уже спешились и даже построились перед командирами в три довольно плотных шеренги, вероятно, для переклички и получения боевой задачи. Это, собственно, и была их ошибка, ибо сброшенный с высоты десяток мин и гранат не оставил большинству тёмных сущностей шансов избежать мгновенной личной встречи с врагом рода человеческого на адской сковороде в преисподней.

Полностью удовлетворённые полученным результатом мы вернули дроны на исходные позиции для перезарядки, и я сообщил об этом заряжающим. В детали вдаваться не стал, однако понял по изумленным возгласам, что воображение у соратников работало как надо.

— Все мины вошли прямо в центр строя? — словно опешив, проговорил Кудрявцев. — Даже представить себе страшно, что там происходило и происходит.

— Да… Просто ужас, — поддержал его раздавшийся чуть вдалеке голос Лазутина. А потом он добавил: — Как же вы на это всё смотрите?

«И действительно — как?» — пронеслась мысль в голове, и я посмотрел на сидящих рядом женщин.

Белое бледное лицо напарницы сжимающий пульт управления «Сотки Б», ошарашенный взгляд её матери. Всё это говорило о глубоком шоке от увиденного. Но расслабляться нам было нельзя.

И я, потерев внезапно заболевшее горло, просипел:

— А мы и не смотрим, — после чего добавил: — Работаем!

Третий наш удар получила группа карателей, что уже давно спешилась и прочёсывала лес с востока. К времени контакта они уже развернулись цепями и их силуэты мелькали среди деревьев. Ввиду того, что противник был рассредоточен, при нашем скромном вооружении, всех скопом их уничтожить не представлялось возможным. А потому в этом налёте бомбардировка носила точечный характер. Но это совершенно не означало, что она была не эффективной. Наоборот — ещё какой эффективной, ибо точечный отстрел довольно быстро внёс в ряды солдат противника панику, и они побежали кто куда.

Но прятаться от нашего «всевидящего ока» им было тяжело. Ведь сейчас было только начало мая и листва на деревьях ещё не полностью распустилось, а потому гитлеровцы были у нас как на ладони. А так как никто из них руки вверх не поднимал и не махал белыми тряпками для сдачи в плен, руки у нас были развязаны.

«К тому же — это каратели — твари — нелюди! Какой ещё для них плен? Нафига они нам сдались? — думал я, опустошая подвес очередного дрона. После чего добавлял: — У нас, собственно, и держать их негде. Не Шарика же из его будки-арсенала выгонять⁈»

И мы бомбили, бомбили и бомбили, гоняя эту шелупонь по все окраине леса.

Однако, к сожалению, возможности у нашей бомбардировочной авиации были скромные и вскоре пустые дроны ушли на пополнение боезапаса.

— Так, три направления окучили. Нетронутыми осталась только одна группа, — сказал я в рацию.

— Отлично! Давай быстрее тащи аппараты сюда. Сейчас загрузим, и окучишь! — раздался в ответ радостный голос Кудрявцева, который, казалось, вошёл в раж, и был готов воевать сколь угодно долго.

Однако с нанесением удара по четвёртой нетронутой группировке противника, что окружала лес с юга, возникла проблема. Точнее сказать — не проблема, а нюанс… И даже не нюанс, а можно сказать — нонсенс.

Подлететь-то мы туда подлетели, но вот «контрагентов» там обнаружить не удалось.

— Ничего и никого не вижу, — произнесла Анна. После чего обратилась к Галине Ивановне. — А ты мам?

— Нет. — Покачала головой женщина, смотрящая в большой монитор куда транслировалось изображение с камеры и хмыкнула: — Может быть попрятались в траве, или в оврагах?

— Но автомобили-то они спрятать так быстро не могли. К тому же их было много — там машин пятнадцать ехало сюда, — удивился я и стал вертеть камерой.

Когда понял что ничего и никого обнаружить не могу, включил тепловизор. Но и это не принесло результатов.

Аня тоже водила камерой на вверенном ей дроне, пытаясь обнаружить противника. Но, к всеобщему удивлению, этот самый противник, который по всем расчётам должен был быть в лесу, как в воду канул.

И тут неожиданно оказавшийся рядом с матерью Ваня, негромко произнёс:

— Вон машинки вдалеке едут.

Мы удивлённо повернулись и посмотрели на него. Он показал пальцем на монитор и повторил:

— Вон, вон — одна и вторая за ней… И ещё…

Я присмотрелся, но рассмотреть толком ничего не смог — в углу экрана были лишь какие-то мелкие размытые пиксели.

Анна не стала ждать моей команды, а тут же стала увеличивать фокус камеры.

И уже через пару секунд увидев картинку, она прошептала:

— Уезжают…

И точно! Изображение достаточно чётко для того, чтобы его разобрать, показывало, как немецкая колонна на всех парах мчит. Но не к той части лесного массива, которую, судя по всему, она должна была прочесать, а совершено в противоположном направлении — улепётывая восвояси.

— Наверное, по рации предупредили, — предположила Галина Ивановна.

— Наверно… Но, так дело не пойдёт! — недовольно хмыкнул я и тут же скомандовал: — Аня, давай за ними и держись головной машины!

Девушка без разговоров повела «Алый» на перехват. Я же последовал за ней ведя более медленную, более гружёную, но более смертоносную «Сотку А».

Как только дрон девушки догнал колонну, она обратилась ко мне:

— Николай, я над ними. Бери управление, а я октокоптер поведу.

Но на это я лишь покачал головой.

— Нет времени. Первые машины уже вот-вот приблизятся к деревне. Поэтому, атакуй ты.

— Я? — испуганно посмотрела на меня девчонка.

— Ты! — Подтвердил я, а потом, увидев, что она хочет мне возразить, рявкнул из-за всех сил, на которые был способен: — Боец «Краса»! Отставить споры! Немедленно выполнять приказ!

— Хорошо, — произнесла та, сглотнув ком в горле.

И я её прекрасно понимал. Ей, несмотря ни на что, всё ещё тяжело было решится на это. Но мы находились на войне, и она была не просто красивой девушкой, а в первую очередь красноармейцем, который борется с врагом. К тому же, я понял, что сейчас подходящий момент, чтобы Аня прошла крещение огнём.

Конечно, мне было очень жаль ломать её юношескую и добрую психику, втягивая в самую настоящую войну со всей грязью, болью и кровью. Но выхода у меня не было. Мне, нам, как воздух нужен был полноценный второй оператор дрона. И не только для помощи в операциях, но хотя бы для того, чтобы в случае, если со мной что-то случится, отряд не остался полностью безоружен и беспомощен. Одним словом — нам нужен был второй дроновод.

И этот дроновод, рождался именно сейчас!

Видя напряжение Ани и её нерешительность, дал совет более мягким голосом:

— Кидай с упреждением. Прикидывай так, чтобы в тот момент, когда мина достигнет земли, мотор или кабина грузовика оказались на том месте.

Она кивнула, чуть добавила беспилотнику скорости, а затем ни слова не говоря активировала сброс. Мина со свистом ушла вниз…

«Бабах!» — через пару секунд раздался взрыв, который уловил микрофон дрона. В тот же момент грузовик вздрогнул.

Девушка немного промахнулась. Боеприпас не попал в сам автомобиль, а разорвался возле левого колеса. И этого хватило с лихвой. Мчащаяся на всём ходу машина резко завалилась на бок и закувыркалась в кювет.

Аня сразу же сбросила вторую мину на грузовик едущий следом. На этот раз боеприпас разорвался в кузове и брезент загорелся. Очевидно, осколки ранили или убили водителя потому что «Опель» в ту же секунду стал снижать скорость и вскоре остановился, совсем перекрыв дорогу.

Видя препятствие, вся колонна начала останавливаться, вероятно, ещё не успев понять, что происходит. Но длилось это не долго, потому что прибывшая на поле боя «Сотка А» стала объяснять им это при помощи пятнадцатикилограммовых «разъяснителей», которые чётко и громко говорили, что на советской земле мерзким карателям не рады и ловить им тут кроме смерти больше нечего.

Несмотря на то, что утро было прохладным, для нечеловеческих сверхчеловеков оно явно таковым не было, а казалось крайне и даже чрезмерно жарким. Вероятно, они подозревали что доблестные «миномётчики», готовят их бренные тела и чёрные души к адской температуре преисподней, но отчего-то покидать наш мир не стремились, а наоборот всячески пытались убежать, куда подальше, чтобы оттянуть момент отправки в чертоги.

И это «подальше» в их видении было деревней, что находилась совсем рядом. Однако дорогу им преградил самый натуральный облом в виде «Бэшки», которую к этому времени успела подвести Анна.

Она доложила, что на месте, и хотела было протянуть мне пульт.

Но я остановил её сказав:

— Ты привела дрон, ты и работай. — И, видя, что ей всё еще тяжело, напомнил: — Вспомни, что с тобой хотели сделать подобные солдафоны. А так же вспомни, что они хотели сделать с твоей деревней и со всеми её жителями!

— Я помню! И никогда этого не забуду! — Ответила девушка, а потом, нажав на сброс, твёрдо добавила: — Смерть гадам!

Как только весь боезапас был израсходован, наши «птички», в который уже раз за это бесконечный, то ли день, толи ночь, толи утро, немедленно рванули на дозарядку всего и вся.

И как только это произошло, как только аккумуляторы были заменены, а боеприпасы погружены и закреплены, тяжёлая работа сразу же продолжилась.

После того как колонны были остановлены, а личный состав карателей убит, ранен и рассеян, мы совершили ещё четыре налёта. В них мы уничтожали ещё неповреждённую технику, групповые цели, а также выявленных офицеров, что не успели спрятаться.

Когда весь запас мин схрона был израсходован, я поменял батареи на «Ашке», прикрепил к ней люльку и поочередно вернул на базу вначале Лазутина, а затем и Кудрявцева.

Всё! На этом тяжёлая двойная операция была закончена. Теперь можно было смело констатировать, что мы с поставленными задачами справились и при этом, что немало важно — все остались живы и здоровы! И это было очень хорошо, потому что война сегодня не закончилась, и нам предстояло ещё многое пройти и преодолеть. Пока же все беды и несчастья отступали на задний план. Сейчас нас ждали долгожданный то ли ужин, то ли завтрак, и не менее долгожданный сон.