— «Серж», ты как? — спросил я в рацию, одновременно с этим наблюдая за напарником через камеру.

— Офигенно! — совершенно не по-уставному ответил тот.

Его чувства были понятны — полёт, да ещё и с открытой «кабиной», это очевидно яркое и незабываемое впечатление. Однако сейчас, во время операции, эмоциям места не должно было быть. Поэтому решил привести коллегу по опасному «бизнесу» в чувства.

— Лётчик-испытатель «Серж», — повысил голос я, добавляя металлические нотки, — вы находитесь на задании, а не в кабаке! Будьте любезны выражаться яснее.

— Земля, вас понял, — принял игру пилот и отрапортовал: — Полёт нормальный! — А потом помолчал и, неожиданно заржав, добавил: — Но всё равно — это просто офигенно!

«Ну что с ним будешь делать⁈» — только и подумал я, и как человек совершенно не умеющий летать и вообще боящийся неба, лишь позавидовал его отваге.

Приземление, которое произошло через восемь минут после взлёта, как и сам полёт, прошло штатно. По ранее придуманному нами плану первым к месту операции на «Сотке А» перемещался Кудрявцев. «Сотка Б» в это время при полном комплекте боезапаса следовала за ним и должна была прикрывать. Второй же член диверсионно-расхитительной группы — Лазутин, должен будет подлететь чуть позже, когда Сергей убедится, что всё в полном порядке и никакой опасности поблизости нет.

Во время планирования мы рассматривали варианты одновременной высадки обоих десантников. В таком бы случае обе «сотки» были бы транспортными, а прикрывать их должны были более лёгкие дроны. Расстояние до депо было около пятнадцати километров, так что с этой задачей пусть и на пределе возможностей они всё-таки смогли бы справится. Но мы не пошли на это. И в первую очередь из-за того, что пришлось бы делать люльку для второго октокоптера — а это время, ресурсы и силы, которые нужно было беречь. Ведь ночь обещала быть бесконечно долгой.

Как только высадка произошла, моя помощница — Анна, взяла управление «Ашкой» на себя и повела октокоптер с люлькой на базу. Я же продолжил прикрытие десантировавшегося напарника с «Бэшки», внимательно осматривая горизонт.

Кудрявцев поправил висящий на шее автомат, надел рюкзак, в котором лежали запасные магазины с патронами, гранаты и инструменты, поднял с земли четыре связанных между собой пустых двадцатилитровых канистры, что были доставлены вместе с ним, закинул их за спину и, стараясь не шуметь, направился к цели.

Всё время его движения я наблюдал за местностью в разных спектрах и к своему счастью отмечал, что нам пока везёт. Ночь была хоть и лунная, но спокойная, и никто из двуногих в сторону разрушенного депо не направлялся и, кажется направляться даже не собирался.

Дойдя до вагонов, напарник получил от меня донесение, что в округе всё тихо, скинул на землю канистры и рюкзак, вытащил из последнего гвоздодёр, залез на выступ платформы и занялся делом. Так как строительный инструмент был увесистым, рычаг получался достаточно хорошим и у петель замка шансов не было. А потому уже через несколько секунд дверь вагона была распахнута.

Сергей подошёл к бочкам и попытался их пошевелить.

— База, всё нормально. Они полные, — произнёс он в рацию, хотя понимал, что, так как я за ним наблюдаю, то сам всё это вижу.

— Отлично. Приступай к распаковке, — произнёс я и добавил: — Вскоре прибудет подкрепление.

А подкрепление в лице бывшего преподавателя уже готовилось к вылету.

Вместе с ним должны были лететь ещё шесть канистр и три доски, которые должны будут использованы как направляющие для спуска полупустых бочек из вагона на землю. Почему именно три, а не две? Так ведь — вдруг одна сломается⁈ Чинить на месте — это время терять. А столь ценным ресурсом в нашем положении мы разбрасываться не могли.

Доставка Лазутина до места прошла так же без приключений, и вскоре тот уже подошёл к Сергею, который к этому времени через шланг, постоянно отплевываясь от попавшего в рот топлива, уже наполнил канистры привезённые с собой.

Он принял из рук бывшего преподавателя новую тару и занялся переливом, а Эдуард Алексеевич, взяв в руки две наполненные канистры, понёс их к растущему за вагонами кустарнику, где его уже ждал грузовой октокоптер. Принеся ещё три канистры, он с помощью верёвок прикрепил весь груз к дрону, и сообщил по рации, что всё готово.

Мысленно перекрестившись, я начал подъём. Несмотря на то, что вес для октокоптера был предельный, аппарат поднял его вполне приемлемо. Это обуславливалось не только тем, что аккумуляторы были довольно свежими, но и тем, что груз был распределён вполне равномерно.

Стараясь не делать резких рывков, поднялся до трёхсот метров и направил «Ашку» на базу, дав команду Анне наблюдать за местом проведения операции.

Лазутин проводил беспилотник взглядом, взял две доски, что мы привезли ранее, и вернулся с ними к вагону. Там они с Сергеем запечатали две полупустые бочки и скатили их по направляющим на землю. А затем покатили их к кустам. Эти бочки, в которых оставалось по сто литров мы переливать не собирались, а хотели транспортировать прям в таком виде.

К этому времени я подвёл дрон на базу, совершил посадку, отстегнул канистры и убедился, что заряд батарей достаточен ещё для нескольких перелётов. А затем с помощью телеги перевёз канистры в гараж и перелил их содержимое в цистерну.

Всё, теперь тара вновь могла отправляться на заполнение.

Когда дрон вернулся, десантники быстро отвязали от него пустые канистры и привязали одну из бочек.

На этот раз подъём проходил заметно тяжелее. Сказывалось то, что топливо внутри от движения колебалось, октокоптер летел не равномерно и с рывками. В какой-то момент дрон сильно накренился назад и я даже испугался что он сейчас упадёт и разобьётся. Но вскоре мне удалось его стабилизировать, как можно плавне регулируя обороты двигателей стиками.

Отметил, что с при полёте с канистрами управлять октокоптером было значительно проще и безопаснее.

И когда сообщил об этом Кудрявцеву, тот явно сдерживая рвотные позывы, произнёс:

— Раз так, то давай не будем рисковать. Канистр же у нас вполне достаточно. Пока проходит рейс, я вполне смогу успеть наполнять новую партию. В общем-то, я уже приспособился и бензин при переливе почти что не глотаю. Так что думаю, сил у меня с этим справиться хватит, и всё топливо из бочек я перелью, а не выпью. Тьфу! Тьфу! Тьфу! Ик…

И я его прекрасно понимал. В той свой прошлой жизни мне тоже пару раз приходилось переливать бензин из бака автомобиля в канистру с помощью шланга. И всякий раз, несмотря на все предосторожности, топливо всё равно в рот всё же попадало.

Но дело делать было надо! И Кудрявцев, прекрасно понимая это, шёл на жертву, даже несмотря на то, что бензин был опасный для организма и вообще не вкусный.

Из-за того что непосредственно в перевозке топлива принимал участие только один дрон, наше КПД было довольно низким — чуть более двухсот литров в час.

Конечно, если бы мы хотели ускориться, то могли бы подключить второй октокоптер и тогда наша производительность бы выросла ровно в два раза — до двух или даже трёх бочек за шестьдесят минут. Вот только тогда бы мы сильно потеряли в огневой мощности, а значит и в качественном прикрытии и группы. Этого я допускать не хотел! Жизнь бойцов, уже давно ставших мне близкими людьми для меня была бесценна. А потому пришлось идти на затягивание операции, но защиту своей новой семьи не ослаблять.

Спустя три с половиной часа всё имеющееся в вагоне топливо было практически перевезено. Остались последние сто литров, после чего останется только замести следы своего присутствия и вернуть десантников на базу.

Однако при очередном подлёте к месту проведения операции я заметил, как со стороны города в сторону депо направляется мотоцикл с коляской.

Приблизил камеру, и сообщил по рации:

— К нам гости. Два солдата без касок, на мотоцикле. Очевидно — патруль.

— Если они едут сюда, то могут заметить, что вагон вскрыт. Что будем делать? — тут же вышел в эфир Сергей, и спросил: — А что если их ликвидировать? Сможешь это сделать, если…

— Смочь-то смогу, вот только это ж громко будет, — перебил его я. — Тем более сейчас ночь. Взрыв за много сотни метров услышат, и немцы тревогу обязательно поднимут.

— Да я не минами имел в виду. — Сказал напарник и пояснил свою задумку: — Я говорю: может быть тебе воспользоваться теми морскими дронами, что стоят на стеллажах в красивых коробках. Помнишь о них? Они же, как мы поняли, стреляют стрелами-гарпунами? Там выстрел почти бесшумный должен быть. Может ты ими патрульных постреляешь?

Идея была не плоха, но после небольшого обдумывания сообщил о невозможности её реализации именно сейчас.

— Времени не хватит, чтобы долететь. Патруль быстрее у вас будет. Дрон ведь надо запустить, потом к вам его ещё гнать. Да и не испытывали мы ту модель толком. Результат стрельбы не гарантирован. А это значит, что гитлеровцы после воздействия могут выжить, начать стрельбу и поднять всю округу на уши.

— Тогда что делаем? Уходим в лес? — накидывая на плечи рюкзак произнёс Кудрявцев и, покосившись на пустые бочки сказал: — Надо бы их спрятать куда — откатить. Может, не заметят⁈

— А немцы уже близко? Мы успеем скрыть следы? — забеспокоился Лазутин.

Я прикинул расстояние, понял, что незаметно скрыться им будет не просто, поморщился и скомандовал:

— Оставляйте всё на месте как есть и быстро в кусты.

Члены отряда без разговоров стали выполнять моё указание.

— Что ты предлагаешь делать? Они ж тревогу поднимут, — уже на ходу произнёс в рацию Сергей.

— Я знаю, что сделаю. Но вначале придётся потрудиться вам, — сказал я, спуская «Сотку Б», после чего добавил: — Будем проводить минометание.

Немецкий патруль до вагонов доехать успел. Успели солдаты противника увидеть и бочки, и даже обнаружить следы взлома. А вот поднять тревогу судьба им не позволила.

Скинутая с пятидесяти метров на головы гроздь мин без взрывателя не оставила мотоциклистам шансов на выживание. Патрульные, которые пренебрегали основами безопасности в военное время и не пользовались касками, находясь в кепи, получив ужасные травмы своих бестолковых голов отправились на встречу с врагом рода человеческого, а десантники, заглушив их мотоцикл, оттащили трупы всё в те же кусты, после чего забросали их ветками.

Достаточно эффективная и молниеносная ликвидация заняла совсем не много времени и уже как пять минут, убедившись, что вокруг всё нормально и тревогу никто поднимать даже не планирует, трудяга-октокоптер вёз последнюю партию горючего на базу.

За этим должен был последовать перелёт к бункеру Лазутина. А вот Кудрявцеву же предстояло потрудиться ещё и поработать заряжающим пятнадцати килограммовых мин, которые ещё предстояло откопать из схрона.

Когда об этом узнал бывший преподаватель, то от возвращения категорически отказался.

— Товарищ «Малыш», — произнёс он, в рацию обращаясь ко мне. — «Сержу» же будет тяжело одному. Прошу направить меня вместе с ним. Вдвоём мы справимся с задачей гораздо лучше, нежели чем он один. Тем более мы уже с ним сработались.

Такое заявление новичка нашего отряда меня порадовало и даже позабавило. И, разумеется, столь полезный и важный боевой пыл я охлаждать совершенно не собирался. А потому, недолго думая дал своё согласие на расширение группы подвешивания.

Да-да, именно так — группа подвешивания, ведь ничего кроме как подвешивать мины на дрон, группе делать будет не нужно.

Хотя, нет — я все же немного ошибаюсь. Нужно! Ведь перед тем как крепить мины к бомбардировщику, их вначале нужно будет выкопать из земли. А это та ещё работка!