— Что случилось, дядька Кондрат? — сразу после приветствия произнёс Сергей, вынимая рацию из кармана гимнастёрки и привычным движением подстраивая её на нужную частоту.

— Случилось, — кивнул подпольщик, заперев дверь на засов и понизив голос. Он тяжело опустился на табурет, провёл ладонью по лицу и сообщил: — Так это… вернулся жилец к моей знакомой.

— Э-э, что? Жилец? Вы о ком? — удивился напарник.

— Так — тот немецкий солдат, что в охранном полку, в третьей роте служит. Ну, который у неё квартирует.

— А… каратели, — вспомнил Кудрявцев, и его лицо окаменело. — Значит, выжил после нашего горячего приёма, сволочь проклятая. Живучие как тараканы.

— Контузию получил, ранения, но выжил. И вот вернулся — не захотел в госпитале лежать. Но товарищи, не в этом дело. А в том, что он сообщил кое-какую весть. Услышав её, вначале подумал, что меня, вас и наших дел она напрямую вроде бы и не касается. Но, с другой стороны, вы же просили искать подходящие для уничтожения цели. К тому же те дела, которые немцы собираются сделать, возможно, и для вас будут представлять опасность. Вот я и решил просить о встрече, чтобы вам всё рассказать…

— Гм, — задумчиво произнёс Сергей и вполне логично добавил: — Ничего не понял. Вы о чём вообще говорите? Какие действия противника? Что они могут нам сделать?

— Так это… я ж вот и говорю, что немцы весь свой полк завтра прямо с утра на прочёсывание лесов кинуть хотят, — выпалил подпольщик.

— А на какие леса? — осторожно поинтересовался я, вклиниваясь в разговор. Сердце ёкнуло — это было именно то, чего я боялся.

— Квартирант сказал, что в первую очередь будут прочёсывать местность восточнее города. Думают, что там партизаны могут обосноваться, — пояснил стрелочник и, покосившись на посерьёзневшего Кудрявцева, спросил: — Это плохая для вас новость?

Сергей не стал показывать свои эмоции и лишь пожал плечами, стараясь сохранить невозмутимость:

— Не то, чтобы плохая, но и не очень хорошая…

Я промолчал. На самом деле данная весть была не просто плохой, а очень плохой. Было очевидно, что восточные леса Согравска — это только начало и ими никто не ограничится. Поиски продолжатся, и будут шерстить другие лесные массивы. Следовательно, дойдёт время и до нашего. И когда это произойдёт, найдут нас довольно быстро. Следы от байков, как ни скрывай, но они всё же видны. А уж вокруг входа на объект всё вообще изрядно истоптано, хоть мы и маскировали следы своего пребывания ветками и прошлогодними листьями.

Но опускать руки было нельзя. Рано или поздно это должно было произойти. Однако в душе до последнего всё же в душе теплилась надежда, что если уж враги считают, что миномёт наш бьёт на десятки километров, то у себя в тылу данный девайс искать не будут. Во всяком случае, не в нашей округе. Но, вероятно, их командиры думали по-другому, и теперь речь шла о непосредственной опасности для нас и о нашем выживании.

Тут у меня возник вопрос, и я произнёс:

— Кондрат Петрович, а вам не сказали, почему каратели своими силами решили провести прочёсывание? Ваша знакомая об этом не узнала?

Подпольщик покачал головой.

— Напрямки — нет. Но, тот раненый гад говорил, что, мол, их роту сильно потрепали и для них, дескать, это дело чести. Хотя откуда у карателей — гадов ползучих — может быть какая-то честь⁈ Не было у них чести отродясь, ибо нелюди они!

— А точное место дислокации готовящихся для облавы подразделений не удалось узнать? Где они сейчас находятся? Ну или откуда, хотя бы, будут выдвигаться?

— Не узнала.

— Жаль, — сказал я и спросил: — Кондрат Петрович, а в Согравск прибытия их подразделений не было? Вы активность немцев в последние дни не заметили?

— Нет. Разве что патрулей в городе больше стало. Да документы проверять чаще стали. А так вроде бы всё по-прежнему… — ответил Самсонов и задумчиво добавил: — Только вы имейте в виду, что точно я, конечно, сказать не могу. Говорю только, что сам не видел. Может быть, они как-то незаметно в Согравск прибыли.

— Вряд ли — переброску больших сил скрыть почти не возможно. Следовательно, скорее всего, направятся на прочёсывание откуда-то из другого городка или гарнизона, — произнёс я и, посмотрев на заряд аккумулятора дрона, спросил подпольщика: — У вас ещё какие-то сообщения или вопросы к нам есть?

— Да нет, всё что хотел — сказал, — ответил тот.

— Ну что ж, Кондрат Петрович, тогда встречу давайте заканчивать, — поднялся Кудрявцев и вздохнул, надевая каску. — Спасибо вам за информацию. Время идёт, и нам предстоит ещё много дел. Только вот не знаю, что из этого выйдет. Боеприпаса у нас маловато. Да и с топливом не густо…

Стрелочник на автомате кивнул, собираясь проводить гостя, а затем остановился и произнёс:

— Так это… не густо говорите?

— Ну да… А что?

— Так это, со снарядами-то я вам не помогу — нет у меня покамест информации, где их можно раздобыть. А вот насчёт топлива покумекать можно. Вам какое нужно?

Я тут же произнёс, не раздумывая:

— Да собственно любое подойдёт. Бензин или соляра — всё сгодится. Главное — чтобы горело.

— Правильно ли я понял, что у вас есть существенные запасы? — поинтересовался Кудрявцев, явно ожидая, что Кондрат укажет на какой-то схрон.

Но ошибся.

— Да нет, Бог с Вами… откедова у меня⁈ — отмахнулся Самсонов. — Разве что три литра керосина для керосинки, вот и весь мой запас. Но сдаётся мне, этого вам будет мало. Однакось, — он кивнул в сторону города, — у разбитого депо, на запасном пути, что возле лесопосадки, стоят два вагона. И в одном из них бочки с бензином.

— Интересная новость, — произнёс я и поинтересовался: — А почему они там стоят? Вы хотите сказать, немцы про них забыли?

— Нет. Просто эти бочки пока не успели увезти. Этот бензин предназначался для самолётов на аэродроме. А так как вы тот аэродром разгромили и самолёты пожгли, то топливо немцам оказалось без надобности. Они его вначале не трогали, а потом стали увозить на грузовиках. Несколько дней возят. Почти всё увезли. Осталось бочек двадцать.

— А откуда вы знаете про количество?

— Так Клавдия рассказывала. Она железнодорожным обходчиком работает, — пояснил стрелочник. — Баба бойкая, глазастая.

— И она вам сказала, что завтра последние бочки заберут? — уточнил Сергей.

— Наверняка заберут, — подтвердил подпольщик.

— Значит, их нужно успеть опередить, — вынужден был констатировать я. — Хороший объём и в одном месте — это просто находка. Мы не имеем права упускать такой шанс.

— Да, — задумчиво произнёс Кудрявцев. — Только как нам эти бочки оттуда забрать? Они ж по двести литров каждая. Вручную не утащишь, байками не вывезешь. Грузовика подходящего у нас нет. Разве что на квадрике. Но это опять следы заметать. — На пару секунд замолчал и обратился ко мне: — «Малыш», а нам вообще такое топливо подойдёт? Ведь это не просто бензин, а бензин авиационный. Он же, вроде как, другой.

И нужно сказать, этот вопрос поставил меня в тупик. С одной стороны, двигатель генератора был мультитопливным. В инструкции говорилось, что он может работать на бензине, дизеле, керосине и даже на смесях. С другой стороны, китайцы при проектировании данного механизма вряд ли подразумевали, что сей девайс будут «кормить» авиационным бензином с возможным добавлением тетраэтилсвинца. Впрочем, в спецификации было написано: «допускается использование любых видов жидкого топлива с октановым числом не ниже 70». Авиационный бензин как раз подходил. А значит, вполне вероятно, движок с ним должен будет справиться.

— Думаю, подойдёт, — наконец ответил я после короткой паузы и попросил: — Теперь. Кондрат Петрович, хотелось бы услышать детали. Где именно стоят вагоны, если смотреть с места де вы сейчас находитесь? Как там может быть охрана?

И подпольщик начал рассказывать. По его словам, никто конкретно данные вагоны скорее всего не охраняет. Нет ни сторожа, ни солдат. Но на территории города, как и на территории депо, происходит патрулирование. Обычно патрули проходят раз в час-полтора. Иногда реже. Вокруг есть разрушенные здания и завалы, в которых можно укрыться. Подойти же к тому месту можно через расположенную неподалёку лесопосадку.

Пока дядька Кондрат рассказывал все детали, я не стал терять время. Быстро обвёл камерой вокруг будки, никого не обнаружил, и переключил управление на «Алого», подтянул его поближе для страховки. И когда это было сделано, повёл «Семицветик» на разведку.

Вагоны обнаружились точно там, где и сказал подпольщик. Они стояли возле вытянутого здания депо, которое было очень серьёзно повреждено взрывом состава боеприпасов. Крыша отсутствовала на треть, стены зияли пробоинами, внутри виднелись груды битого кирпича и искореженного металла. Место выглядело заброшенным, хотя следы недавней деятельности — свежая колея от грузовиков, примятая трава — говорили о том, что немцы сюда наведывались.

Облетел территорию по кругу, переключая режимы наблюдения: обычный, ночной, тепловизионный. Ни души. Ни одного тёплого пятна, ни одного движущегося силуэта. Визуально никого тоже не было видно. Единственный патруль, который я заметил, находился в двух километрах от депо, на въезде в город — обычный блокпост у шлагбаума. Солдаты стояли и о чём-то беседовали между собой, явно не ожидая никакой угрозы.

Вернувшись к вагонам, завис над одним из них и найдя подходящую щель, приблизил картинку. Бочки — стандартные, металлические, с маркировкой, которую я не мог разобрать из-за качества картинки. Но то, что это именно горючее, сомнений не вызывало. Сами вагоны были закрыты на навесные замки.

Чтобы не тратить батареи, вернул дрон на базу, а Сергею сообщил, что всё в порядке и интересующее нас топливо обнаружено.

Услышав это, стрелочник изумлённо поднял брови и прошептал:

— Вы уже там побывали и всё увидели сами? Так быстро?

— Всё, да не всё, — сказал я и пояснил свою мысль, стараясь не вдаваться в лишние подробности. — Вагоны есть, а что внутри — пока рассмотреть не удалось.

— Бочки там, — на автомате повторил подпольщик и, чуть подумав, добавил: — Так Клавдия сказала. Она врать не станет.

— Придётся проверять экспериментальным путём, — произнёс Кудрявцев, попрощался с подпольщиком за руку и быстрым шагом направился к месту моей дислокации.

Я же пока отвёл «Алого» на базу. Связался через рацию с Анной и дал ей указания: проверить зарядку у всех аккумуляторов, какие есть в наличии, и если нужно — подзарядить. Особое внимание обратить на батареи для «Соток» — им предстояла самая тяжёлая работа.

Вернувшийся Сергей сразу же предложил свой план. Он был взбудоражен и говорил быстро, рублеными фразами:

— Ты езжай на объект и готовь дроны. А я еду к вагонам, взламываю их и жду обе «Сотки» для погрузки. Договорились?

— Погоди, — остановил его я, жестом заставляя замедлиться. — Как ты собираешься вагоны открывать? Ключей-то у нас нет.

— Гм, — задумался на секунду тот, а потом выдал. — Камнем каким-нибудь собью. Или прикладом.

— Не пойдёт, — покачал я головой. — Это ж громко. Да и долго. Поэтому нужна монтировка какая-нибудь или топор.

— Так это ж на базе есть. Ты езжай туда и мне с дроном пришлёшь.

— Не проблема. Но это не все трудности, с которыми предстоит столкнуться. Вот откроешь ты вагон. И что дальше? Ты как будешь топливо-то перевозить? Нужны ж какие-то ёмкости — тара.

— Да зачем? — удивился Кудрявцев. — Бочки же по двести литров — то есть, считай, по двести килограмм! И такая грузоподъёмность нас устраивает!

— С чего бы это?

— А с того, что каждая «Сотка» может по сто поднимать. Вот и посчитай. Если одна — сто, значит, две они как раз одну бочку осилят. Нужно только подумать, как эти бочки зацепить. А потом уж ничего сложного — соединим дроны вместе, подвесим бочку — и полетели.

Я с такой математикой был не согласен. В голове сразу всплыли уроки физики и практические знания о работе беспилотников.

— Понимаешь, — начал я терпеливо объяснять, — чтобы такой вес поднять без проблем, нужно очевидно экспериментировать. Скорее всего, дроны не смогут равномерно распределить нагрузку (тем более бочку с жидкостью), зависая условно — один справа, другой слева. Очень вероятно, что для того, чтобы даже попытаться поднять данный груз, им нужно будет находиться одному над другим. При этом они должны быть жёстко соединены и работать синхронно. Конечно, это только предположение, но очень вероятно, что при такой схеме будут потери в мощности, и суммарный полезный вес уже не будет считаться простым сложением. И это мы сейчас никак проверить не сможем. Нужны эксперименты, которые в наших условиях провести очень сложно. Поэтому такой вариант нам не подходит. Да и вообще, как ты эту бочку к дронам-то прицепишь? Чем?

— Цепями, — хмыкнул тот, не сдаваясь. — Или железными тросами. И те и другие в гараже лежат, я видел.

— Лежать-то лежат, — вздохнул я, — но как ты это в реальности сделаешь? Бочку же надо как-то наклонить, выкатить по направляющим из вагона, а уже потом обматывать и прицеплять к дронам. А наклонить, кстати, её будет совсем не просто — она ж 200 килограммов весит, если ты забыл.

— Помню, — нахмурился Сергей. — Просто я думал, может, справлюсь… У меня силы есть. Что-нибудь придумаю…

— Не справишься. Всю спину себе сорвёшь — двести кило это много. К тому же бочка нам нужна не одна, а несколько. Если мы каждую будем по часу грузить, то до утра не управимся. А ведь на утро у нас другие планы — ты ж про карателей не забыл?

Тот почесал подбородок, обдумывая, потом спросил:

— Слушай, так если одному тяжело, можно тогда вдвоём попробовать… Вдвоём-то мы бочку наклоним и выкатим.

Я согласно кивнул, но сразу добавил условие:

— Я не против поучаствовать. Только нам нужно быть очень осторожными. Ведь в случае чего, Анне, без опыта, нас сложно будет прикрывать. Она ж ещё не совсем научилась управлению дронами.

— Анне? — широко распахнул глаза напарник. Да так широко, что я это заметил даже в темноте. Он замотал головой. — Да ты с ума, что ль, сошёл? Причём тут Анечка? Она же даже сбросы не тренировалась делать. Как ты её без тренировки к такому делу допускать собрался? Я понимаю, что там всего одну кнопку нажать надо — не раз видел, как ты это делаешь, но ведь нужно рассчитывать, когда и как жать. А она без опыта. На нас скинет и на этом наша песня закончится. Не надо нам этого! Так что не выдумывай. Со мной ты на дело не пойдёшь — твоя работа — это воздушное прикрытие. Поэтому, отставить. — Он вздохнул и пояснил: — Когда я говорил о втором человеке, я не тебя имел в виду, а Лазутина.