Несмотря на то, что финал картины был положительным, после сеанса, по своим комнатам жители убежища расходились в задумчивости и даже лёгкой депрессии. Да, по сюжету, человек, вроде бы и победил машину. Только вот все понимали, что, вероятно, на этом дело не закончится, и если уж в будущем подобные роботы-убийцы появились однажды, появятся и в следующий раз, сколько судьбу не перекраивай. Поддавшись общей гнетущей атмосфере, я сам, лёжа на койке, ещё долго ворочался, прокручивая в голове кадры фильма. Не то чтобы я боялся роботизированного завтра, просто, образ безжалостной машины, не знающей ни страха и ни жалости, на самом деле был слишком близок к грядущей реальности.

Что уж говорить, что людям, живущим в сороковых, данное будущее вообще показалось чуть ли не адом, в котором человеку будет выжить практически невозможно.

Мрачное настроение сохранилось и за завтраком. Галина Ивановна разложила кашу по тарелкам молча, даже не приговаривая обычных «кушайте на здоровье». Анна сидела, уставившись в одну точку, и жевала без всякого аппетита. Сергей хмуро помешивал ложкой в кружке с чаем, не поднимая глаз. Ваня, обычно оживлённый, тоже притих, поглядывая на взрослых с тревогой. Лазутин же вообще почти не притронулся к еде — сидел бледный, ссутулившись, и крутил в руках кусок хлеба, не поднося его ко рту.

Атмосфера была крайне напряжённая, и я попытался её разрядить.

— Товарищи, — начал я, отодвигая пустую тарелку и обводя всех взглядом. — Вновь и вновь хочу вам сказать, что такого будущего, которое показано в картине, в моей реальности не было. Конечно, кое-какие элементы и в моём времени уже присутствовали, но всё же, пока что, в большинстве своём именно человек держал в своих руках управление обществом.

— Николай, — Лазутин поднял на меня свои усталые глаза. — Мне вот что подумалось: а эти ваши дроны, уж не предтечи ли они тех киборгов, что показаны в фильме?

Я вздохнул. Вопрос был неожиданным, но в то же время вполне закономерным. Старый преподаватель уловил самую суть, и врать ему не хотелось. Да и смысла не было.

— Ох, как бы я хотел вам сказать, Эдуард Алексеевич, что это не так, — ответил я честно. — Но вы уловили суть правильно. Беспилотники — это первый существенный шаг к автономным автоматизированным системам, которые уже могут во многом обходиться без помощи человека. И что самое плохое, судя по всему, подобных систем и механизмов с каждым годом будет всё больше и больше. Чем это закончится — одному Богу известно. Впрочем, — я хмыкнул, стараясь смягчить свои слова, — это ведь было всегда. Вначале палка-копалка да примитивное копьё, потом лук со стрелами да приручение лошади. Оглянуться не успели, а уже всадник готов. За ним колесница, изобретение огнестрела, а там и до тачанки с пулемётами рукой подать. Мгновение в масштабах вселенной — и вот мы уже имеем на поле боя вместо воздушных шаров и тех самых тачанок — самолёты и танки. А потому нет ничего удивительного, что на смену им идёт что-то более технически сложное и смертоносное.

— А такие роботы уже были в вашем времени? Они служили людям, жили среди них и ходили по улицам? — спросила Анна. В её голосе слышалось любопытство, смешанное со страхом.

— На улицах — нет, — ответил я, вспоминая ролики с видеохостингов, где подобные «терминаторы» вполне себе начинали ходить по лабораториям, преодолевать препятствия, открывать двери и даже на сцене танцевать. Но об этом говорить я не собирался — ни к чему вгонять в депрессию людей, и без того находящихся в тяжёлом положении. А потому повторил твёрдо: — Именно человек — вершитель судеб! Так было, так есть и так будет! Так что выкиньте всё из головы и знайте, что это только фильм. А в реальности, всё будет хорошо!

— Уф, хотелось бы, — вздохнула Галина Ивановна, поправляя платок.

— Да уж, — поддержала её дочь и вдруг спросила: — Николай, а продолжения у этой истории есть?

Я задумался на пару секунд и, вздохнув, произнёс:

— Врать не буду — продолжение есть. И не одно. — Сказал и сразу увидел, что все присутствующие в тот же момент вздрогнули. Лица их побледнели, а в глазах словно бы загорелся «дьявольский» огонь — тот самый, что бывает вспыхивает у человека, который уже испугался, но тянется к опасности, не в силах отвернуться. Видя это, аккуратно продолжил, пытаясь довести свою мысль до конца: — Вот только думаю, товарищи, что смотреть их вам не стоит. Уж больно сильно просмотренная вами картина ударила по вашей морали и, можно сказать, деморализовала вас. А это в нашей ситуации недопустимо! Поэтому нет — считайте, что продолжений нет и не будет.

Стоит ли говорить, что после того как я закончил, сразу же одновременно заговорили буквально все. Галина Ивановна всплеснула руками, заверив, что никакой деморализации нет и в помине. Анна, раскрасневшись, доказывала, что страх только закаляет характер. Лазутин, оживившись, начал рассуждать о том, что подобная фантастика — это полезная информация, расширяющая кругозор, и запрещать её нельзя. И даже Ваня встрял в общий гвалт с просьбой «посмотреть, какие роботы ещё бывают».

Они заверяли, они уверяли, они клялись, что никто абсолютно не деморализован, что они полностью готовы к труду и обороне, и вообще культурное проведение досуга никогда ещё никому не вредило.

Подвёл же черту всем обещаниям Кудрявцев. Он встал, оправил гимнастёрку и, откашлявшись, заявил официальным тоном, от лица всего коллектива:

— Мы все, как один, бойцы Красной армии! А бойцам РККА не свойственно трусить и впадать в уныние. Да, первый фильм нас немного вывел из колеи. Но сейчас мы хорошенько позавтракали, сейчас поработаем на славу, мысли утрясутся, и вечером мы все будем морально готовы к просмотру второй картины! — Он сделал паузу, а потом добавил уже панибратски, с лёгкой улыбкой: — Да ладно тебе, Коль. Сам же понимаешь, что для нас это всё новое. А новое оно само собой интересно. Так что давай всё же вечером вновь сеанс устроим.

Я посмотрел на горящие глаза своих сослуживцев. Теперь в них не было ни страха, ни уныния — только азарт, любопытство и неподдельный интерес. Они действительно хотели знать, что будет дальше. Ссориться с ними, запрещать, читать нотации было бесполезно.

«Хотите второго „Терма“? Хорошо. Будет вам „Терм“», — подумал я, а вслух сказал:

— Договорились! Только учтите, если после просмотра вы на утро опять будете как сонные, задумчивые мухи, больше никаких боевиков смотреть не будете — ограничимся мультфильмами и комедиями.

Хотя значения слова «боевик» я не расшифровал, народ интуитивно всё понял и пообещал, что впредь воспринимать всерьёз художественные фильмы не будут. Лазутин даже перекрестился для убедительности.

Закончив с завтраком, стали расходиться по рабочим местам. Галине Ивановне предстояло заняться кухней, а потом приготовить обед. Анна, Ваня и Сергей должны были провести урок по пилотированию. Ну а я собирался заняться разведкой. Мне предстояло найти подходящий маршрут, по которому немецкие грузовики возят топливо и боеприпасы. Запасы в бункере неуклонно таяли, подходя к концу, и без нового их источника мы могли остаться и без света, и без возможности заряжать аккумуляторы.

— Николай, а мне чем заниматься? — подошёл ко мне бывший преподаватель, явно не желая оставаться без дела. — Землю возить?

— Пожалуй, одному вам это делать не нужно, — покачал я головой и кивнул в сторону Анны, которая уже собиралась идти в гараж. — Вы присоединитесь к их группе. Посмотрите, как они с детским дроном управляются. Может, сами попробуете — вдруг получится. У вас же физика, математика, да и радиолюбительство. Так что можно с уверенностью сказать: база для понимания принципов полёта у вас отличная.

Лазутин неуверенно кивнул. Однако я увидел, что в его глазах загорелся живой интерес. Он пошёл следом за Анной, что-то спрашивая её, а я отправился к коридору ведущему из бункера, где у меня был подготовлен «Семицветик». Лёгкий, манёвренный, с отличной камерой и тепловизором — для разведки он подходил лучше всего.

Проверил заряд аккумулятора, связь и поднял дрон в воздух. Маршрут я продумал заранее. Начал облёт с деревень, что находились на севере. Там было тихо — ни колонн, ни засад, ни скоплений техники. Крестьянские хозяйства стояли пустые, поля никто не обрабатывал. Лишь в одном месте я заметил пару фигур, копошившихся у огорода. Ничего необычного обнаружить не удалось.

Повернул на восток, к Согравску. Там картина была иной. Усиленные патрули сновали по окрестным дорогам, на въездах стояли блокпосты с пулемётами, у комендатуры виднелось несколько грузовиков и легковых машин. Проверки документов у редких прохожих на улицах. У редких, потому что сами улицы были почти пусты — жители, наученные горьким опытом, старались лишний раз не высовываться.

Направил дрон на юг, к реке. И там, на плёсе, увидел медленно идущую баржу, толкаемую буксиром. Она была идентична той, по которой мы как-то уже наносили огневой удар. Тогда она везла груз. Сейчас же палуба была пуста, если не считать нескольких ящиков, выставленных у рубки. Но груз вполне мог быть спрятан в трюмах — так перевозили и горючее, и снаряды, и даже технику.

На секунду в голову пришла мысль скинуть на капитанский мостик буксира одну из двух мин, что были у меня на подвесе. Не то чтобы эта мысль была совсем уж спонтанной — баржа в любом случае везла что-то для немцев, и её уничтожение не было бы пустой тратой боеприпасов. Но я быстро отмахнулся от этой идеи. Во-первых, у меня сейчас были другие планы, и отвлекаться на случайную цель не хотелось. Во-вторых, мин у нас оставалось не так много — и их следовало беречь, ведь именно благодаря им мы возможно сможем добыть другие мины и гранаты.

Проводил баржу взглядом камеры, пока она не скрылась за поворотом реки, и развернул дрон уводя его на перезарядку.

В этот момент в голове возник вполне закономерный вопрос: «А откуда именно идёт эта баржа?»

Заменив аккумулятор, приготовил «Семицветик» к полёту, но вначале вызвал по рации Галину Ивановну.

В ответ — тишина. Нажал на кнопку вызова вновь. Подождал. Всё та же тишина. Нажал ещё раз. Снова тишина.

«Отошла, что ль, куда?» — хмыкнул я.

Но дальше поразмышлять не успел, потому что уже через секунду она сама пожаловала в коридор.

— Что-то случилось, Николай? — произнесла она прямо с порога, вытирая руки о фартук. — Там вроде бы твой голос в той рации звучал…

— Звучал? Э-э — да. А почему вы не ответили? — решил прояснить я, хотя ответ уже знал.

— Так, это… а чего зря кнопки жать, раз уж я рядом? — вполне логично ответила женщина.

Я не стал интересоваться, помнит ли она вообще, как пользоваться данным девайсом, и как на вызов отвечать. Но отметил для себя, что нужно вновь провести занятия среди членов отряда по работе с радиостанцией.

«Тем более что у нас новенький есть — Лазутин».

Но это всё потом. Сейчас меня интересовало другое.

— Галина Ивановна, вы не подскажете: есть ли какой-нибудь порт или пристань ниже по течению реки? — спросил я, включая карту на планшете.

— А как же, — оживилась она. — В десяти верстах от нашей деревни. Там пристань была, и баржи да пароходы до войны швартовались. Место удобное — плёс широкий, глубина хорошая. Немцы, поди, тоже пользуются.

Я поблагодарил её, и, надев очки, поднял беспилотник ввысь. Картинка поплыла перед глазами — лес, поле, река, изгибы, заросли кустарника по берегам. Искомая пристань нашлась довольно скоро. Оно и понятно: река была хоть и извилистая, но всё же это не лесная тропа, с которой можно было сбиться. Я летел по её контурам, ориентируясь по карте, и вскоре увидел цель.

Она находилась на предельном для «Семицветика» удалении — километрах в двенадцати-четырнадцати, не меньше. Я порадовался, что перед полётом заменил батарею на новую, а то мог бы так толком ничего и не рассмотреть — пришлось бы возвращаться на полпути. А так на пару минут смог зависнуть над интересующем меня местом и рассмотреть всё подробно.

Пристань оказалась захудалой — старые деревянные мостки, несколько свай, торчащих из воды, и два длинных амбара на берегу, которые раньше, видимо, служили складами для зерна или леса. Рядом с ними — покосившийся забор. У самого въезда стоял немецкий мотоцикл с коляской, а рядом с ним, опершись на крыло, сидел немецкий солдат. Вид у него был сонный — видимо, служба на отшибе не очень-то бодрила.

Я напряг взгляд, пытаясь разглядеть, нет ли рядом ящиков с маркировкой. Ничего интересного увидеть не удалось. Только голые дощатые стены и пара пустых деревянных бочек у входа.

Дисплей показал, что заряда осталось 47 процентов — пора было возвращаться. Развернул дрон, но перед этим решил напоследок ещё раз обвести всё вокруг камерой. И тут заметил движение. По дороге, петлявшей среди полей, в сторону пристани двигался грузовик. Сделал приближение насколько позволяла оптика, и разглядел, что в открытом кузове лежат деревянные ящики. Не бочки, не мешки — именно ящики. Такие же, в каких перевозят снаряды или гранаты.

«Ага, — хмыкнул я, набирая скорость. — Значит, везёт он это дело с какого-то склада. И склад этот — не на пристани, а где-то дальше по дороге».

Как только беспилотник вернулся, я занёс его внутрь, поставил на зарядку и пошёл искать Сергея. Нужно было вытаскивать одну из «Соток».

— А зачем тебе наш тяжеловоз? — спросил Кудрявцев, помогая выносить октокоптер в лес. — «Семицветик» не справился?

— Аккумулятора не хватило, чтобы толком всё разведать. А мне нужно найти склад, с которого грузовики на пристань ездят. Если он далеко, только «Сотка» дотянется, — пояснил я.

Напарник кивнул, помог установить дрон на стартовую площадку и ушёл. А я включил энергопитание.

Из-за того, что октокоптер был больших размеров и его могли засечь, если бы он летал на той же высоте, что и маленький дрон, я поднял его выше — на три километра. Конечно, с такой высоты детально рассмотреть что-либо через камеру было непросто: при приближении изображение становилось размытым — терялась чёткость. Но сейчас мне было не это нужно. В первую очередь меня интересовало не то, что написано на ящиках, а где именно эти самые ящики хранятся. Где загружаются грузовики? Необходимо было найти это место — склад, базу или узел снабжения.

Исследуя дороги, ведущие от пристани вглубь территории, я вскоре нашёл то, что искал. Склад располагался возле деревушки, которую на карте из 2025 года называли Разгуляево. Сама деревня состояла из двадцати домов. А на её южной окраине и располагалась территория складов — три длинных дощатых здания, и небольшой кирпичный дом, судя по всему, служивший казармой для охраны.

Территория была огорожена колючей проволокой, имелись ворота и даже шлагбаум. Внутри, у одного из складов, стоял грузовик. Самое интересное: кроме часового, сидевшего на лавке у ворот с винтовкой на коленях, другой охраны видно не было. Ни патрулей, ни собак, ни вышек. Похоже, немцы считали это место безопасным и не тратили силы на усиление.

Я завис в воздухе и стал ждать, осматривая местность издали. Ничего особо интересного увидеть не удалось — обыденность — леса, поля, редкие деревушки. Обычная оккупированная глубинка, где жизнь течёт медленно, а война доносится только слухами.

Вскоре показался ещё один грузовик. При его приближении охранник нехотя поднялся с лавки, потянулся и даже зевнул. Когда автомобиль подъехал к воротам, он проверил у шофёра документы, осмотрел номера и, видимо убедившись, что всё в порядке, поднял шлагбаум. Машина въехала на территорию и подкатила к одному из складов.

Из кирпичного дома вышли трое в военной форме. Один из них — явно офицер, судя по фуражке и манере держаться — подошёл к водителю, снова проверил у него документы и показал рукой, куда подъезжать для погрузки. Потом он открыл ворота склада, и его подчинённые вошли внутрь. Через минуту они вернулись, уже неся на руках деревянные ящики. Началась погрузка.

Вся эта картина напомнила мне ту, которую я уже видел, когда мы по фальшивой накладной получили мины и гранаты на практически идентичном немецком складе. Те же ленивые охранники, та же беспечность, та же уверенность, что в глубоком тылу никто не посмеет тронуть их имущество.

В голове тут же созрела мысль: вновь провернуть ту же комбинацию — с липовыми номерами и получением груза по фальшивой накладной.

«Судя по тому, что склады не усиленны охраной, немцы вероятно так и не узнали, что мы уже однажды по подобной схеме сработали. Скорее всего, они не заметили пропажи боеприпасов, иначе такой безалаберности со стороны охранников сейчас бы не было».

Позвал через рацию Кудрявцева. Тот, в отличие от Галины Ивановны, девайсом из будущего пользоваться умел и ответил сразу.

Когда он появился, я объяснил ему свою идею и показал картинку на планшете.

— Как думаешь: получится ещё раз сделать то же самое?

Тот на секунду задумался, изучая изображение, а потом, пожав плечами сказал: — А почему бы и нет? Думаю, попробовать стоит. Вот тут, кстати, — он указал пальцем на экран, — хорошее место для засады на грузовик.

Я присмотрелся. Ну да, дорога там петляет вдоль леса, хороший поворот, с которого не видно, что ждёт за ним. Вполне можно удивить немчуру.

Согласно кивнул и сказал:

— Только ведь даже взяв склад — мы не все проблемы решим. Нам ещё и топливо нужно. Без горючего генератор встанет, а без генератора — ни света, ни зарядки для аккумуляторов.

— А на этом складе его нет? Бочки не видел? — спросил Кудрявцев.

— Неа, — покачал я головой. — Да и, как я понимаю, не принято со снарядами горючку хранить. Всё-таки разные правила безопасности. Да и логистика другая.

— Это да, — согласился Сергей, почёсывая подбородок. И вдруг оживился: — Слушай, а может, у Кондрата поинтересуемся? Он на «чугунке» работает. Может, он чего подскажет?

Идея была здравая и уже вечером мы с Кудрявцевым на байках направились по уже изведанному маршруту.

Только вот ехали мы в напряжении, потому что произведённая мной часом ранее воздушная разведка показала, что стрелочник выставил условный знак, сообщающий о проблеме.