Уговаривать пришлось долго, но в конечном итоге Эдуард Алексеевич всё-таки согласился дать нам свою радиостанцию.

— Думаю вы сами понимаете, что быстро наладить общение с Центром не получится, — сказал он. — Ведь придётся шифровать каждое сообщение, а потом расшифровывать ответ. На всё это уйдут часы, а то и дни.

— Вы ведёте передачу азбукой Морзе? — поинтересовался Сергей.

— Естественно, — ответил тот. — Ключом. Сама-то передача дело не хитрое. Основная масса времени теряется именно на шифрование и расшифровку.

— Гм, это да… А обычным способом, через речь — голосом, не получится?

— Нет, — Лазутин покачал головой. — На таких частотах не поговоришь. Там нужен совсем другой диапазон, а бьёт он только по прямой, не дальше горизонта.

Кудрявцев, посмотрел на меня и поинтересовался:

— Коля, а мы ничего не можем сделать по этому поводу?

Я хмыкнул, собираясь с мыслями, и произнёс:

— Понимаешь, радиоволны бывают разные. Есть короткие — они уходят в небо, отражаются от ионосферы и возвращаются на землю за тысячи километров. Именно на этом принципе работают радиостанции «Север», которые могут стучать морзянкой за сотни километров. Для передачи голоса же, нужна широкая полоса частот, а на коротких волнах её трудно выделить. Нужны ультракороткие волны — УКВ. Вот на них голос передаётся качественно и чисто. Но есть проблема — волны этого диапазона не отражаются от неба, а летят только по прямой. И из-за неровности ландшафта дальность такой связи, даже с достаточно длинной антенной — от силы будет десять-пятнадцать километров.

— Это понятно, — кивнул напарник. — Но что, если поднять антенну как можно выше?

Я понял куда он клонит, и кивнул:

— Ты предлагаешь попробовать использовать ретрансляторы?

— Именно!

— Гм, — я начал прикидывать в уме и озвучивать мысли вслух. — Нам нужно будет сделать преобразователь частоты — который сумеет принимать сигнал от «Севера» на одной частоте и сразу же передавать его на частоте ретранслятора. А уже тот, в свою очередь, разнесёт этот сигнал вокруг. Следовательно, если у нас будет хотя бы два таких блока — один здесь, другой у тех, с кем мы хотим говорить, — мы сможем общаться голосом на достаточно большом радиусе… ну, примерно километров в пятьсот.

Услышав это Лазутин хмыкнул и произнёс:

— Товарищи, я не понимаю, о чём вы говорите. Как вы собираетесь сделать то, что сейчас сказали? Чтобы голосом на сотни километров, да без проводов — это же небылица какая-то! Такого в природе не существует и не может существовать!

Сергей улыбнулся:

— В природе, Эдуард Алексеевич, может, и не существует. Но в том месте, в котором сейчас находитесь вы, ещё и не такое волшебство случается. Вы уж нам поверьте, — и посмотрел на меня. — Так значит, такой преобразователь ты сможешь сделать?

— Попробую… И в любом случае нам нужна радиостанция, — ответил я и спросил бывшего преподавателя: — Она у вас находится в каком-то тайнике?

— Можно и так сказать — в квартире, под половицей, — ответил тот всё ещё недоверчиво смотря то на меня, то на напарника.

— Вы имеете в виду — в Могилёве? — уточнил Кудрявцев.

— Да.

— Не близко, — задумчиво сказал я, вспоминая расстояние от нашего места до названного города, и продолжил: — Но и не настолько далеко. Теперь главное понять, как вам туда попасть, чтобы при этом вы не поняли, где именно находится наша база.

— Вы всё ещё мне не верите? — немного напрягся Лазутин.

— Не в этом дело. А в том, что мы не имеем права рисковать.

Сергей, стал предлагать:

— Если на байках, то не пойдёт — они одноместные и вдвоём будет не удобно. Поэтому как вариант отвезти его на квадрике? — Сказав это он чуть задумался и замотал головой. — Следы останутся глубокие, сейчас это опасно. После того что мы учудили, близлежащие леса наверняка под особым наблюдением у противника.

— А где мы находимся? Долго ли нам отсюда идти пешком? — поинтересовался Лазутин и предложил простое решение: — Если опасаетесь что я запомню местность, то можно просто завязать мне глаза и идти пешком.

— Так себе вариант. По лесу и так идти сложно, а с завязанными глазами ещё сложней. Да и долго по времени такой пеший переход будет происходить, — ответил напарник и вздохнул. — Но судя по всему, это единственно верный вариант — и самый безопасный.

Мы замолчали. И тут меня осенило.

— А что если… — начал я.

И Сергей, уже привыкший к моим идеям, закончил:

— По воздуху его доставим?

— Ч-что⁈ Ч-что вы имеете в виду⁈ — тут же прозаикался побелевший «званый гость».

— Думаю, вы прекрасно понимаете, о чём мы говорим, — протянул я. — Вам предлагается доставка до Могилёва, достаточно быстрым способом, и в прямом смысле слова — с ветерком.

Лазутин смотрел на меня так, будто я предложил ему полететь на драконе. А потом прохрипел:

— Нет! Не надо! Мне и в прошлый раз было страшно!

— В прошлый раз у вас был стресс! Вы не знали, что вас ждёт! Сейчас же ситуация более понятная. Поэтому смысла нервничать — нет.

— Но… но это же опасно⁈

— На самом деле — не так уж… — помотал головой я. — Раскрывать все детали не буду, но скажу что у летающего устройства есть несколько двигателей и пропеллеров. Все они одновременно выйти из строя не смогут. Так что в случае чрезвычайной ситуации и выхода из строя какого-то количества двигателей, мы тут же приземлим аппарат, и вы спешитесь.

— И что, он способен подлететь прямо к моему дому⁈ — всё ещё не веря спросил визави.

— А почему бы и нет? Если до места около ста километров, то думаю он вполне с задачей справится, — сказал я и, видя нерешительность радиста, добавил: — Подумайте сами — час и вы на месте. Ещё час — и вы уже здесь. Альтернатива — сутки блуждания по лесу, потом возвращение в Могилёв, потом вновь сюда, потом встреча — это минимум дня на три растянется. А то и на четыре.

Тот помолчал, обдумывая мои слова, а потом, решившился:

— Ладно… Давайте полетаем ещё. Тем более вы говорите, что это достаточно безопасно. — Он хмыкнул. — В юности, впервые увидев самолёт, я сразу загорелся идеей стать лётчиком! Да вот не сложилось. Теперь, значит, к старости данной профессией овладею…

— Рад, что у вас столь боевой настрой. Но есть одно условие.

— Слушаю.

— Вы не при каком раскладе не должны видеть, по какому маршруту мы летим, и откуда взлетаем. О секретности данного объекта я уже не раз говорил.

— Гм, да я собственно и не возражаю. Чтобы я не смотрел по сторонам, вы предлагаете завязать мне повязкой глаза?

— А если она развяжется или через неё вы начнёте подсматривать?

— Не начну. Я хоть и не профессионал, но разведчик. И понимаю, что такое секретность.

— Понимать-то понимаете, — я покачал головой, — однако соблазн не только ощущать, но и видеть полёт, может быть слишком велик.

— Я обещаю, что не сниму повязку!

— Верю. Но предосторожность лишней не будет. Вдруг её, например, ветром сдует…

Я задумался, перебирая варианты. И тут вспомнил про гараж, после чего идея возникла сама собой.

— Давайте вот как поступим. Мы, как вы и предложили, завяжем вам глаза, а как дополнительная мера, наденем вам на голову мотоциклетный шлем предварительно заклеив стекло чёрной непроницаемой плёнкой. А чтобы мы могли контролировать, что вы не снимите шлем раньше времени, поставим на дрон маленькую видеокамеру, направленную на вас. Я буду сидеть здесь, перед экраном, и видеть каждое ваше движение во время всего полёта.

— Э-э, о чём вы говорите? Я не совсем понял. Какие ещё экраны? — удивился радист.

— Сейчас покажу, — сказал я и направился на склад.

Принёс монитор и маленькую камеру — одну из тех, что мы нашли в коробках с комплектующими. Подключил. Настроил. И убедившись, что изображение чёткое подозвал к столу радиста, после чего включил трансляцию. На экране появилось изображение — пустой стул, на котором тот только что сидел.

— Это… это что? — удивлённо прошептал тот пристально вглядываясь в 2к картинку. — Это новый миниатюрный кинопроектор, совмещённый с кинокамерой? Такая маленькая коробочка — и показывает⁈ Да не на простыне, а на этом… — он запнулся, не зная, как назвать устройство

— Это и есть тот самый экран, — сказал я и пояснил. — Как в кинотеатре, если хотите. — Показал пальцем на камеру. — Вот это устройство мы прикрепим к, так называемому — самолёту. Оно будет направлено на вас. Если вы снимете шлем до того, как мы скажем, — всё, договорённости мгновенно аннулируются, на нашу базу вы больше не попадёте, и с вами мы больше никогда не встретимся.

— Я понял. Всё сделаю, — сказал бывший преподаватель и чуть ли не взмолился: — Но ради Бога, скажите, как это может быть? Как это работает?

— Пока — это секрет! — отрезал я, но увидев явное разочарование визави, пообещал. — Если вы нас не подведёте и выполните задание, кое о чём я вам позже поведать смогу. Договорились?

— Да!

— Вот и отлично! — Пожал ему руку и добавил. — Тогда вы пока отдыхайте, а мы с моим коллегой поработаем.

Перед началом операции, нам необходимо было изготовить для пассажира люльку и мы с Кудрявцевым направились в хозблок. Её основой должна была стать одна из строительных тачек. С помощью гаечных ключей открутили колёса и раму, поле чего из листов фанеры и деревянных брусков, соорудили нечто вроде большой корзины, похожей на гондолу воздушного шара. У неё были достаточно высокие борта, чтобы сидящий внутри человек чувствовал себя вполне комфортно, но при этом не мог случайно вывалиться.

Для того чтобы максимально облегчить конструкцию, потому что в нашем случае каждый лишний килограмм был воистину лишним, вместо потолка натянули сетку, которая должна была служить скорее для психологического комфорта, чем для реальной защиты.

Через полчаса всё было готово, и мы вынесли всё наружу.

Первым делом, на всякий случай, для увеличения времени полёта, снабдил октокоптер двумя дополнительными аккумуляторами. Для связи подсоединил приёмник и динамик. А затем с помощью четырёх железных тросов закрепили к захватам люльку.

После того, как это было сделано, решили провести ускоренные лётные испытания. В роли лётчика-испытателя выступил Сергей.

Дрон вполне успешно справился с поставленной задачей и уже через минуту напарник парил над верхушками деревьев. Чтобы не сажать батареи испытания длилось всего пару минут. Но этого было достаточно, для того чтобы понять — летательный аппарат с возложенной на него задачей справляется весьма успешно.

После того как дрон сел, а радостный Сергей описал свои впечатление всеми возможными восклицательными эпитетами, пригласили Лазутина, предварительно завязав тому глаза.

— Залезайте, — предложил я радисту. — Проверим, как сидится.

Тот осторожно перелез через борт и уселся на дно, которое я предусмотрительно выстелил куском старого брезента.

— Вроде бы нормально, — сказал он. — Тесно, конечно, но терпимо.

— Теперь дополнительная защита головы, — напомнил Кудрявцев и протянул тому мотоциклетный шлем с заклеенным стеклом.

Лазутин надел его, и я помог тому застегнуть ремешок.

— Видите что-нибудь? — уточнил я.

— Ничего, — донёсся приглушённый голос. — Темно.

— Отлично.

Закрепил камеру на раме дрона так, чтобы она была направлена прямо на Лазутина. Подключил питание и проверил сигнал на мониторе.

Изображение было чётким.

Включил питание моторов, проверил связь с ретрансляторами — всё работало штатно.

— Ну что, Эдуард Алексеевич, готовы? — спросил я.

— Готов, — ответил тот. В его голосе слышалось напряжение.

— Тогда слушайте внимательно! Когда подлетим к городу, я скажу через динамик, что мы на месте. Вы снимете шлем, снимите повязку с глаз, положите всё это на пол люльки, вылезете и пойдёте в город, не оглядываясь. Дальше всё зависит от вас. Если решите продолжить сотрудничество, ждём вас в восемь часов вечера на этом же месте. Если же нет — что ж, вольному воля. Рацию мы в таком случае как-нибудь сами добудем. Вам всё понятно?

— Да, — коротко ответил тот.

Я отошёл на безопасное расстояние, взял пульт управления, и плавно поднимая газ, сказав:

— Тогда удачи! Взлетаем.

Восемь винтов взревели, и «Сотка» медленно, но уверенно оторвалась от земли. Люлька с Лазутиным качнулась. Дрон поднялся выше крон деревьев, развернулся и взял курс в темноту, в сторону запада.