«Страж» протянул к Анне свою железную руку, девушка тут же оборвала свой крик и с круглыми от страха глазами смотрела на металлического убийцу. Я сделал последний рывок, но сейчас играли роль даже доли секунды. И вдруг, с угла ангара, из старого деревянного контейнера вылетел Галя.

Мой эксперимент, тот самый глиняный пёс, которого я создал, ещё работая в кузнице, и которого нам пришлось перевезти сюда из-за угрозы обнаружения. Я и забыл про него, нужды в охране здесь до последнего момента не было, режим патрулирования я у него также убрал за ненадобностью. Галя прыгнул прямо в живот «Стража», идеально попав чуть ниже крепкой нагрудной брони. Силы удара, разогнавшегося на четырёх лапах пса, оказалось достаточно, чтобы противник пошатнулся, отпрянув от девушки, и та, подавшись назад, запнулась о кирпич и покатилась в сторону.

Увы, уже через мгновение металлический воин снова крепко стоял на ногах и всё его внимание переключилось на бедную механическую собаку. Галя сжал металлические челюсти на левой руке оппонента, но это лишь немного ограничивало «Стража», не причиняя тому никакого ущерба. Удар, ещё удар, стальной кулак обрушивался на Галю снова и снова, лапы моего создания обвисли, сломавшись в суставах, но челюсть он так и не разжал. Наконец мощный удар сломал крепления челюсти, и пёс упал на землю, «Страж» схватил его за задние лапы и с размахом отбросил несчастное творение моих рук в стену. От удара о кирпичную кладку раздался глухой хруст, и глаза Гали, моргнув, померкли.

Но именно эти мгновения спасли Анну от неминуемой гибели и позволили мне воссоединиться с Феликсом. Я в прыжке ухватился за его руку и голем аккуратно, но быстро забросил меня к себе на шею.

— Феликс! — мысленно закричал я. — Давай!

Голем взревел ментальной волной, и мы, наконец, ворвались в бой, перевесив чаши весов. Мир вокруг меня перестал существовать, я словно растворился в големе, став с ним единым целым. Не было ни ангара, ни криков моей команды, была лишь стена ярости и жажда мести за столь вероломное нападение. Феликс буквально ожил, теперь его скорости реакции можно было лишь позавидовать, даже повреждённые узлы не мешали взаимодействию.

Первый «Страж», тот самый, что расправился с Галей и покушался на мою любимую, был ближе всех ко мне и даже не успел понять, что его конец близок. В пару шагов мой гигант оказался рядом с ним, замахнулся своим огромным кулачищем и впечатал стального голема в стену, раздавив ему череп. Голова «Стража» из объёмного эллипса превратилась в подобие блина, а красный отсвет глазниц ожидаемо потух.

— Это за Галю, — прохрипел я, хотя оператор «Стража» уже не мог меня услышать.

Второй враг попытался было незаметно зайти сбоку, но у него это не вышло. Хлынувший в кровь адреналин заставил разогнать мою реакцию до невиданных прежде скоростей, а потому я довольно легко перехватил летящую в сторону торса Феликса руку со сжатым кулаком, резко провернул её и дёрнул на себя. Железную конечность с хрустом и скрежетом вырвало из сустава, противник зашатался и дёрнулся было в сторону, но я не выпустил свою «добычу» из хватки. Размашистым движением я отвесил настолько сильного «леща» врагу, что шея и голова супостата сместились относительно остального тела и «Страж» обмяк.

Третий, верно оценив сложившуюся ситуацию, попытался ретироваться через дыру в стене, и уже осилил половину пути до выхода, как я заметил этот его манёвр. Врёшь, не уйдёшь, теперь точно нет.

Я огляделся по сторонам и у стены, где мы складировали металлопрокат, заметил двухметровый кусок швеллера. Ловко подхватив новое «орудие», я обрушил его аккурат на спину незадачливому беглецу. Стальная машина сложилась пополам и отлетела вперёд, но своего намерения не бросила. «Страж» рывком поднялся с колен и до заветной свободы оставалось буквально пара шагов, как брошенный мной на манер дротика кусок металла пришпилил последнего противника к стене, как натуралист бабочку.

— Готов, — прошипел сквозь зубы я и буквально сполз с голема. Откат от адреналинового шока накрыл меня, я еле стоял на ногах, но сразу стал искать глазами Анну. Увидев девушку, я остолбенел: она лежала на спине и не двигалась.

— Анна! — превозмогая слабость, я рванул к ней, упал рядом на колени, и приподнял её, схватив за плечи. — Любимая!

Я склонился над девушкой, вглядываясь в её лицо, и чувствуя, как кровь леденеет в моих жилах.

Анна внезапно широко открыла свои глаза, в которых всё ещё читался глубокий испуг, мелко задрожала и разрыдалась, уткнувшись лицом в мою грудь. Я обнял её и нежно прижал к себе.

— Тише, тише, — шептал я ей на ухо, поглаживая волосы. — Всё закончилось, милая, ты в безопасности.

— Галя… — это слово было единственным, что прошептала девушка. — Галя…

Я сильнее сжал Анну в объятиях, невольно глядя на бесформенный куль глины, что ещё недавно был моей големособакой.

— Да, милая, — шептал я девушке, — это она спасла тебя.

Наконец дрожь унялась, рыдания закончились, и я смог поставить девушку на ноги. Она тут же направилась, пошатываясь и прижимая руку к ушибленному боку, в сторону нашего поверженного союзника. Остановившись над телом, она неловко опустилась на колени и положила свои руки на Галю.

Корпус собаки был смят, лапы неестественно вывернуты, но из глазниц, как и из треснувшего черепа ещё теплился слабый, едва различимый голубой свет.

Я опустился на корточки рядом с Анной и осторожно коснулся собаки ладонью, включая «второе зрение». Нет, чуда не произошло, просто трещина в кристалле оказалась несколько меньше, чем должна была быть после такого удара, но энергия быстро уходила.

— Ну здравствуй, герой, — прошептал я. — Ты молодец, без тебя бы мы не справились.

Свечение затухало, Анна снова зарыдала, закрывая глаза ладонями, а сзади меня раздались ещё чьи-то всхлипы. Я обернулся: Таня плакала на плече у Гришки, а остальные ребята молча стояли рядом.

— Она… она погибла ради меня, — выдохнула Анна дрожащим голосом.

— Он, — тихо поправил я. — Галя это он.

Я провёл рукой по разбитой голове голема, по ещё тёплой глине, в которую когда-то, сейчас кажется, что уже очень давно, вдохнул крупицу жизни, и вспомнил, как собирал её на коленке в старом подвале, делая это без особого замысла.

— Его кристалл разрушен, — неожиданно для самого себя хрипло произнёс я. — Я ничего не могу сделать, это конец.

Анна взяла меня за руку ледяными пальцами и тихонько попросила:

— Просто побудь с ним рядом, пожалуйста.

В это мгновение последние отблески голубого свечения пропали, и глазницы Гали стали чёрными и безжизненными. Я вздрогнул, Анна с Таней снова негромко заплакали. Так, нужно срочно сменить тональность, уныние ни к чему хорошему не приведёт.

— Нашего боевого товарища больше нет, — твёрдо сказал я, поднимаясь на ноги. — Но мы живы, враг ещё не повержен, а наш единственный шанс победить срочно нуждается в ремонте. — я показал рукой на изрядно потрёпанного Феликса.

— За час, максимум два, — сказал я вмиг подобравшейся команде. — Нам нужно подлатать его, а потом я пойду к Цитадели, и обещаю вам: те, кто это сделал, дорого за всё заплатят.

Без единого слова ребята схватились за инструменты и с немым вопросом уставились на меня. Я ещё раз посмотрел на останки Гали, потом поднял с пола кусок брезента и накрыл поверженного товарища. Только после этого я подошёл к верстаку и развернул чертежи.

— На всё про всё час? — несмело переспросил Гришка. — Командир, с такими-то повреждениями корпуса…

— Край два, — перебил я парня. — Меньшиков не будет ждать, пока мы тут возимся, он определённо готовит новую атаку, а как именно он собирается атаковать, нам пока неизвестно.

Ребята переглянулись, но спорить не стали, Таня уже бежала к подсобке за глиной, Митька и Женька принялись сбивать с Феликса остатки креплений разбитой брони, а Сиплый молча раздувал горн.

— Анна, — я повернулся к девушке. — Ты нужна мне на расчётах, как инженер, ты справишься?

— Справлюсь, — решительно ответила она, смахивая последние слезинки и машинально поправляя растрепавшиеся волосы.

Я же взялся за самое сложное, за резонаторную схему. Как я и предвидел, повреждения были слишком серьёзными, восстановить подобное на коленке за столь короткое время было невозможно. Тут требовалось несколько дней, а не часов.

— Плевать, — прошептал я, упрощая за ненадобностью схему. — Будем работать с тем, что есть.

Я сделал несколько изменений, соединяя ряд оставшихся кристаллов и резонаторов напрямую. С одной стороны, я получал максимально возможную скорость отклика, что было не лишним в моей борьбе. С другой, это был повышенный риск для меня, ведь в отличие от операторов «Стражей», второго шанса у меня не было. В это время Таня таскала мне наши запасы глины, и я тотчас восстанавливал «плоть» нашего гиганта.

— Плевать, — тихо повторил я сам себе и крикнул ребятам: — Где, наконец, броня?

Гришка кивнул в сторону, где меня уже ждали те самые пластины, что были сделаны нами первыми, как прототип. Не такие ладные, как повреждённые, но всё одно достаточно крепкие и надёжные. Изготовить другие даже с нашим возросшим умением времени всё равно не хватило бы.

— Ставим, — скомандовал я. — Пусть Феликс и будет выглядеть как пугало, главное, что удар выдержит.

Парни вчетвером подняли первую пластину, и приложили к груди голема, а я крепил её к корпусу. Дело спорилось в наших руках.

— Осталось ещё три пластины, — сказал Митька спустя час от начала восстановительных работ. — Успеваем?

— Всё в порядке, — ответил я, косясь на ходики над одним из столов. — Вы все молодцы, ребята.

— Готово, — выдохнул Гришка, когда мы, наконец, закончили. Я отступил на несколько шагов, и оглядел дело наших рук.

— Ну что, красавец, — сказал я, обращаясь к голему. — Пойдём покончим с этим. Всем спасибо, а теперь мы уходим.

— Но, командир… — начал было Гришка.

— И никаких «но», — сказал я, как отрезал. — Дальше я сам, я и Феликс, вы своё дело сделали, теперь берегите себя, ну и ангар.

Я подошёл к Анне, и взял её за руки.

— Обязательно вернись, — тихо произнесла девушка. — Лёша, и это не просьба.

— Знаю, — ответил я и на короткое мгновение прильнул к её губам. После развернулся, вскарабкался на спину Феликса и пристегнул себя ремнями к его голове. На их подгонку мы и потратили последние свободные минуты отведённого мною на ремонт времени.

«Феликс, пошли», — мысленно скомандовал я. Голем сделал шаг, второй, наконец ангар остался позади, а впереди нас ждала Цитадель и главный враг, Меньшиков.

* * *

Мы с Феликсом уже сворачивали на улицу, что должна была нас привести прямо к заводу, а там и к Цитадели, когда я услышал звуки перестрелки. Они раздавались где-то справа от нас, примерно в паре кварталов. Палили вразнобой, из разного оружия, а ещё я отчётливо слышал крики, много криков. Что же там происходит? Ах да, в той стороне и находится городская тюрьма.

Я на мгновение замер, прокручивая в голове мысли о том, что моя прямая цель задавить Меньшикова в его змеином логове. Это важно, задача прямо-таки государственного значения, вот только выстрелы и крики значили, что бунт, что был задуман неприятелем как отвлекающий манёвр, до сих пор не подавлен. И где-то там, освобождённые уголовники вершат разбои и насилие среди мирного населения.

Я понимал, как рискованно давать лишнее время Меньшикову с его стальной армией, ведь каждая минута моего промедления позволяла тому переосмыслить текущее состояние дел, изменить свой план, перегруппировать силы, да мало ли что ещё. Но и народ, те самые обыватели, не должны были страдать, а ведь что может сотворить орда заключённых в городе, если их сейчас не остановить?

«Феликс, — мысленно скомандовал я, — поворачиваем направо».

Голем мгновенно свернул в переулок и бодро зашагал по заданному курсу, а я лишь покрепче вцепился в ремни его «сбруи».

Миновав узкую улочку, мы вышли прямиком на небольшую площадь, и оказались аккурат посередине противоборствующих сил. С одной стороны расположились правительственные войска, представленные взводом жандармерии да небольшой горсткой военных, человек сорок в общей сложности, вряд ли больше. Они залегли в небольшом сквере, прикрываясь фонтаном, некогда весьма красивым, а сейчас испещрённым дырками от пуль, и прочими малопригодными для этого городскими объектами.

С другой стороны, засели уголовники, и их было больше, гораздо больше, навскидку человек около семидесяти или даже восьмидесяти. Спасало в таком перевесе только то, что большая часть восставших была вооружена ножами, арматуринами да обрезками труб. Но в их части были сооружены весьма боеспособные баррикады: кареты, уличные лавки, кадки с цветами и вырванные с коробками двери, всё что попалось им под руку, пошло в ход.

Тут же раздался пронзительный женский крик, из окна второго этажа здания, что волею случая оказалось захваченным арестантами. Я повернул голову, и на балкончик выскочил полуголый малый, весь покрытый синей вязью татуировок, который, гогоча во всё горло, швырнул в сторону жандармов разорванную женскую кофточку.

— Вот зараза, — выругался я, и во мне что-то перещёлкнуло.

Не раздумывая ни секунды, я коротким замахом руки голема смахнул злодея вместе с фигурной оградкой балкона. Не ударил, а именно что смахнул, как отгоняют докучливую муху от тарелки. Неудавшийся насильник взмыл в воздух и, размахивая поломанными конечностями, улетел куда-то на территорию тюрьмы. Пережить такое вряд ли было возможным.

Уголовники, что доселе из-за укрытия на чём свет стоит кляли государевых слуг, вмиг заголосили. Мат стоял такой, что закладывало сворачивающиеся трубочкой уши. Но размер своей проблемы они осознали сразу, в гуле голосов я разбирал такие слова, как: «Монстр!», «Железный демон» и прочие лестные мне эпитеты. В основе же бедолаги материли меня почём зря.

Заметив нездоровое движение в мой адрес со стороны военных, я вскинул руку и что есть силы закричал:

— Не стрелять! — сам по себе подобный приказ вряд ли возымел бы силу, а потому я сразу же добавил. — Работает Третье Отделение! На штурм!

Мой следующий шаг был несколько рискованным, я двинулся на баррикады, силой своего гиганта раскидывая сваленный посреди улочки скарб. Имелся некий, отличный от нулевого шанс, что мои слова войска города не примут на веру и атакуют меня в спину, но прочих рабочих вариантов у меня не было.

Сидельцы начали спешно отступать, а так как позади них были только сломанные ворота их «горячо любимого» заведения, то в целом задача для нас всех сильно упрощалась. Жандармы, осознав видимо, что являются свидетелями какого-то чуда инженерной мысли тайной государственной службы, пошли на штурм под прикрытием Феликса. Ну что же, будем считать, минус ещё одна проблема у города.

Силой голема я успешно разнёс баррикады как карточный домик. Заключённые, ещё пару минут назад хорохорящиеся и рвущиеся в бой, теперь с воем бежали обратно в стены тюрьмы, отчаянно отпихивая друг друга. Картина маслом, не иначе.

Стоило мне подумать, что самое страшное позади, когда я краем глаза уловил какое-то движение на крыше того самого злополучного двухэтажного дома, откуда я запустил в полёт насильника.

Трое человек, в уже порядком примелькавшихся тюремных робах, вскинув винтовки целились в меня.

Первый выстрел чиркнул по плечу Феликса, не нанеся ему, естественно, никакого ущерба. Следующие стали довольно кучно попадать прямо в голову гиганту, было очевидно, что сидельцы старательно выцеливают вашего покорного слугу. Били уголовники на удивление точно, а с улицы их прикрывал вычурный карниз, что мешал расположенным на земле военным помочь мне своим огнём.

— Твою мать, — выругался я, лихорадочно соображая, что сделать. Махать кулаками бездумно я не мог, была высока вероятность попутного разрушения верхнего этажа строения, а ведь там могли находиться ни в чём не повинные граждане.

И вдруг стрельба оборвалась. Выглянув из-за затылка гиганта, я увидел рядом с троицей до боли знакомый плащ и развевающиеся на ветру тёмные волосы.

Елизавета!

Девушка вытянула в сторону уголовников руку и что-то шептала сквозь зубы.

Люди в робах замерли, их винтовки опустились, пальцы разжались, и оружие с глухим стуком упало на поверхность крыши, съехав до жёлоба водостока. Взгляды у зеков были размыты, а из приоткрытых ртов капала слюна.

— Что ты тут делаешь⁈ — заорал я, стараясь перекрыть шум улицы.

— Я же должна была тебя прикрывать… — еле слышно процедила сквозь зубы девушка, даже не обернувшись на меня.

Только сейчас я понял, как тяжело ей даётся контроль над этими тремя: лоб покрылся испариной, руки заметно дрожали, а саму девушку откровенно кренило в сторону. Я моментально сгрёб сидельцев ладонями голема и довольно небрежно бросил их под ноги, прямо в объятия подоспевших жандармов.

В тот же миг Лиза покачнулась, и в попытке удержаться на ногах девушка схватилась за трубу дымохода. Лицо Романовой было белее мела, а под глазами залегли глубокие тени.

Я уже открыл было рот, чтобы высказать ей всё, что я думаю о таких «прогулках» по крышам, но она, верно поняв направление моих мыслей, только устало отмахнулась от меня.

— Ты же обещал, — сказала она, тяжело дыша. — Что в другой раз я буду впереди. — Тут её губы дрогнули в подобии улыбки. — Ну вот… считай, что выполнил данное мне слово.

Я так и не нашёлся, что ей ответить, и лишь махнул головой, да жестом велел ей спускаться вниз, от греха подальше.

Она исчезла в проёме окна чердака, а я шумно выдохнул и повернул Феликса обратно, к провалу тюремных ворот, куда в панике забегали оставшиеся уголовники.

Но не успели последние зеки скрыться за стенами своей ненавистной тюрьмы, как из того самого переулка, откуда мы сами пришли, на площадь вылетела группа «Стражей». Пятёрка стальных машин, с горящими красным глазами, стройной шеренгой надвигалась прямо на нас.