От выстрела задняя часть шлема «Стража» разлетелась, обнажив его «внутренности»: пластину с паутиной проводов и горящий красным светом управляющий кристалл.

Вольский сунул туда руку, прямо в ещё дымящийся от выстрела «череп». Я видел, как его пальцы схватились за грани кристалла. Я заметил, что его губы что-то неразборчиво шепчут, кажется, ругательства.

А спустя ещё несколько мгновений этот поверженный «Страж» ожил. Дёрнулся, раз, другой, встал на четвереньки, как собака, и лишь затем поднялся на ноги. Но в его глазах горел уже не красный, а голубоватый свет.

Вольский отпрянул от него, сжимая в руках какой-то тёмный камень с мерцающими внутри прожилками.

Новообращённый «Страж» бросился в бой на своих прежних «коллег». Он врезался в ближайшую группу, сбив с ног одного и вцепившись ему руками в шею, буквально, как в уличной потасовке. Они рухнули на плиты и покатились, а Вольский, стоя на крыльце, сжимал свой камень и улыбался.

Профессор взмахнул рукой, и его подопечный «Страж» ударил оппонента головой о ступени. Голова противника с хрустом врезалась в гранит.

Я на секунду замер, глядя на профессора. Тот заметил мой взгляд, кивнул, и тут же снова уткнулся в камень, отдавая мысленные команды.

— Ну, Феликс, — сухо произнёс я, — не отставать!

Голем, до этого сдерживавший натиск, распрямился и шагнул вперёд. Бой продолжился, но у нас получилось слегка сместить перевес силы в нашу пользу. Трое «Стражей» насели на Феликса, и я не мог оторваться, чтобы помочь гвардейцам.

Каждая секунда требовала полной концентрации: увернись, поставь блок, ударь в ответ. Бронелисты покрывались вмятинами, искры летели, и я чувствовал, как с каждым полученным ударом и новой вмятиной Феликс становится чуть медленнее, чуть тяжелее.

А там, возле центрального входа, разворачивалась своя битва. Тройка «Стражей», практически целые, снова пыталась прорвать полукруг гвардейцев. Они шли ровной шеренгой, выставив вперёд руки, и их красноватый свет из глаз придавал нотку демонизма всему происходящему.

Им же противостояла горстка измотанных солдат, переметнувшийся страж Вольского, да сам профессор, который судорожно сжимал свой управляющий кристалл, не отрывая взгляда от поля боя. Сначала казалось, что их сейчас просто сомнут.

Обращённый на нашу сторону страж бросился наперерез, но троица отшвырнула его, как тряпичную куклу. Один из нападающих рубанул стальной ладонью по строю, и гвардейцы едва успели отпрянуть. Ещё секунда, и строй рассыплется. Но тут управляемый Вольским голем поднялся и стал перемещаться перед солдатами, держась на границе удара. Не атакуя, а лишь мешая «Стражам», и прикрывая оставшихся в строю бойцов.

А гвардейцы… они нащупали верную стратегию. Больше не было бестолковой стрельбы, теперь они били прицельно, одиночными выстрелами, стараясь попасть в суставы, либо в щели брони в районе головы, и у них получалось.

Я увидел, как один из «Стражей» зашатался, заряд попал ему в колено, и сустав заскрежетал, отказываясь гнуться. Второй начал разворачиваться слишком медленно, и ему тут же повредили плечевой сустав, и его рука теперь двигалась рывками.

— Так держать! — крикнул я на эмоциях, понимая, что они меня всё равно не услышат.

Нашей главной задачей, и моей, и гвардейцев, было не дать пробиться «Стражам» во дворец. По тому, как ощетинились гвардейцы, и стояли до последнего, было всё ясно, император был там.

Они не просто оборонялись, сейчас они защищали самое сердце страны. И поэтому, даже будучи тяжелоранеными, они снова поднимались и продолжали стрелять.

Я вытер пот со лба и снова вцепился в ментальную связь. Мы должны были победить.

Феликс сражался с оставшейся группой «Стражей», видимо операторы големов поняли, кто тут основной противник, и это был ад. Они наседали со всех сторон, стальные, неутомимые, с горящими красными глазами, а их удары сыпались градом. Феликс едва успевал подставлять плечи, блокировать, уклоняться.

Броня Феликса давно осыпалась, и все удары приходились на усиленную железным каркасом глину. После каждого удара на землю осыпались куски «плоти».

«Держись!» — мысленно заорал я.

Один из «Стражей» вцепился голему в руку. Металлические пальцы начали продавливать глиняную «плоть», ограничивая физические возможности моего голема. Я дёрнул ментальную нить, и Феликс рванулся в сторону, отбросив противника, но тот успел вырвать кусок из руки голема. Глина снова посыпалась на землю.

Второго удалось достать более эффективно, Феликс размахнулся и вложил в удар всю доступную силу. Кулак встретился с грудной пластиной «Стража», и та внезапно треснула, как яичная скорлупа. Страж рухнул отлетел на брусчатку и попытался приподняться, но Феликс добил его вторым ударом в голову. Глаза стального воина погасли.

В этот момент гвардейцы у крыльца, открыли прицельный огонь на тех, кто наседал на Феликса. Несколько метких выстрелов пришлись в бок ближайшему механическому врагу. Отскочила бронепластина, наш противник на секунду отвлёкся, и этого мига хватило, чтобы Феликс развернулся и врезал ему свободной рукой по корпусу.

— Молодцы! — выдохнул я, хотя меня никто не слышал, но адреналин зашкаливал и требовал хоть какого-то выхода, раз я не могу встрять в драку сам.

Последние три «Стража», словно сговорившись, синхронно атаковали Феликса с разных сторон. Один ударил в спину, второй по корпусу, а третий атаковал ногу. Я успел заблокировать два удара, но третий пришёлся аккурат в колено. Сустав хрустнул, и Феликс осел, чуть не потеряв равновесие.

Голем, чуть качнувшись, всё же выпрямился, и, будто живой, перенёс вес на здоровую конечность. Теперь он двигался всё хуже, медленнее, и всё более неуклюже. Каждый шаг давался с трудом, а «Стражи», почуяв слабину, насели с удвоенной силой.

Я вложил в удары Феликса всё, что оставалось в резонаторах. Они раздали серию коротких, хлёстких ударов с обеих рук, и первый нападавший отлетел в сторону с треснувшей и смятой головой.

Второй, самый настырный, попытался снова зайти сзади, но я развернул голема и встретил его прямым ударом в грудь. Броня не выдержала, «Страж» сложился пополам, и тут мой гигант добил его мощным ударом по голове.

Последний из троицы попробовал было контратаковать, но не меня или Феликса. Он рванул обратно, к оставшимся гвардейцам, но ему преградил путь синеглазый перехваченный страж Вольского, который отшвырнул противника назад. А нам тем временем удалось перехватить его на полпути. Феликс, несмотря на повреждённое колено, сделал пару быстрых, широких шагов и просто рухнул на него сверху, подминая всей своей массой последнего противника.

— Готов, — выдохнул я.

На площади воцарилась звенящая тишина. Круг охраны слегка раздвинулся, гвардейцы теперь переводили дух, перезаряжая винтовки, оглядывая поле боя и осматривая свои раны.

И тогда я увидел на балконе его. Государя. И его сосредоточенное лицо с цепкими серыми глазами было направлено на вашего покорного слугу. Я даже немного замешкался.

Вот так, посреди дыма и разрухи, смотреть в глаза человеку, перед которым трепещет вся страна. Что я мог бы ему сказать? «Здравствуйте, Ваше Величество»? «Извините за задержку»? Язык прилип к нёбу. Но государь всё и сам понял. Он лишь кивнул мне, словно говоря: «Спасибо, я это запомню», и покинул балкон.

В этот момент ко мне, тяжело дыша, подбежал Вольский, растрёпанный, в запылённом сюртуке.

— Алексей… — начал профессор. — Спасибо тебе, ты очень вовремя.

— Мы старались, но всё же чуть опоздали, — пробормотал я устало. — Но какими судьбами вы здесь?

Вольский вытер лицо рукавом, и устало усмехнулся.

— Это очень интересная история, — сказал мужчина. — Сейчас только отдышусь и расскажу.

Вольский шумно выдохнул, проводя рукой по лицу, и смахивая пыль и гранитную крошку:

— Я сразу после нашего с тобой разговора всё-таки пошёл к Курчатову, — начал он. Голос профессора звучал глухо. — Мы раньше с ним почти не общались, только на редких мероприятиях, кивали друг другу, и всё. Но этот учёный муж оказался на редкость вменяемым.

Вольский откинулся назад, опершись на колонну.

— Я выложил ему всё. Не открывая источника, разумеется, — тут же добавил мужчина. — Просто сказал: есть серьёзные сведения, что Меньшиков готовит захват государя с помощью списанных «Стражей».

— И он так вам поверил? — спросил его я.

— Поверил, не поверил, — Вольский усмехнулся. — Он мне ответил, что, цитирую: «Это слишком нелепо, чтобы быть ложью».

Вольский заметил у себя испачканную пылью манжету, и стал яростно её оттирать. Видимо, что-то нервное.

— А после этих слов Курчатов словно завис. Помолчал какое-то время, а затем начал рассказывать. Оказывается, он и сам давно подозревал, что Меньшиков не автор якобы своих разработок. Стиль работ не тот, решения слишком смелые. «Такое мог сделать только гений, — говорил он, — или очень талантливый жулик».

— И что он сделал после ваших слов? — я невольно подался вперёд.

— После моего рассказа он, оказывается, решился проверить всё лично. Целый день ходил по складам, отделам, засовывал свой нос в любое помещение, благо доступ у него был неограниченный.

Вольский закончил с манжетой на правой руке и с тем же остервенением взялся за левую.

— Наконец нашёл постройку, которую охраняла бригада охраны, подчинявшаяся лично Меньшикову. По бумагам там находилось хранилище хозсредств и инвентаря. Которое, ты только вдумайся, охранял десяток вооружённых до зубов спецов. Естественно, Курчатов и осознал: здесь что-то нечисто.

— И что дальше? — поторопил я профессора.

Вольский горько усмехнулся.

— Внутрь его не пустили, конечно. Сказали: «Ваши допуски не распространяются на эту зону». Курчатов вернулся к себе в кабинет, хотел было связаться со мной, и тут за ним пришла охрана. Те же люди Меньшикова. Заперли его в кабинете, оборвали телефон. Сказали: «Никуда не выходите, с вами позже поговорят».

— И долго он там сидел? — спросил я.

— Долго. Поздним вечером Курчатов заметил какое-то движение в коридорах: люди бегали, выносили-заносили. На обещанный разговор с ним никто не явился, и про него словно вовсе забыли. Охрана от дверей, правда, ни на минуту не отходила.

Вольский откашлялся и продолжил:

— А ранним утром, сегодня, значится, охранники отвлеклись. «Стражи», которые до этого стояли без движения в ангарах, вдруг резко включились и куда-то направились колонной, синхронно. Я сразу вспомнил пересказанный тобой диалог двух заговорщиков, — Вольский посмотрел мне прямо в глаза. — Меньшиков настоятельно просил не посвящать никого полностью в свой план. Вот и вышло боком: охрана кинулась на территорию, за «Стражами», а дверь кабинета осталась без присмотра. Курчатов выждал минуту, умудрился открыть дверь, и бегом ко мне. В поднявшейся суматохе ему удалось выбраться с территории завода незамеченным.

— Как он? — поинтересовался я.

— Жив, здоров, правда, несколько перенервничал, — кивнул Вольский. — Сейчас у меня. Я же, как только выслушал его рассказ, сразу же бросился сюда, предупредить губернатора. Но прибыл буквально за пару минут до нападения.

Вольский оттолкнулся от колонны, подошёл ко мне, и крепко пожал мою руку.

— Ещё раз спасибо, Алексей, — голос Вольского на мгновение дрогнул. — Но мы выиграли сражение, а не войну. Гвардия государя второй такой атаки не отобьёт. Нужно уничтожить гнездо врага в Цитадели.

— Я знаю, — сказал я, направляясь к Феликсу. — Надеюсь, до скорой встречи, профессор.

* * *

Феликс ковылял рядом, и каждый шаг я слышал, как внутри него что-то скрежетало. После той схватки у дворца он напоминал уже не грозного воина-победителя, а боксёра, который пропустил слишком много ударов.

Прихрамывая на одну ногу (сустав под замену, не проблема, есть запасные узлы, спасибо Вольскому), со свисающей плетью левой рукой (повреждён каркас, тоже, в целом, ерунда), голем представлял собой отнюдь не воодушевляющее зрелище. На груди, прямо над резонаторной камерой, была глубокая вмятина, что никак не хотела убираться.

Я повёл его в ангар самой короткой дорогой, прямо вброд через Тулицу, благо там было неглубоко.

— Ещё немного, — мысленно подбодрил я голема, да и себя, пожалуй.

Ментальная связь рвалась с каждым шагом, становясь похожей на перебитый телефонный провод.

Мне нужно было починить его как можно быстрее. В ангаре лежал прототип брони, который мы с Гришкой сделали самым первым. Не идеал, конечно, но лучше, чем голый каркас. Ещё я планировал заменить глину местами, после недавней глинорубки «тушка» моего великана была порядком потрёпана.

Спасибо Аннушке, что изначально делала «лекала» для отдельных частей, и теперь ремонт не займёт много времени. Час, максимум два, и голем снова станет как новенький. Почти…

Была другая проблема, которая не давала мне покоя, и от которой хотелось завыть. Усовершенствованная резонаторная схема. Та самая, что соединяет меня с големом, что даёт ему такую высокую скорость реагирования на мои команды. Во время боя, видимо, один из «Стражей» умудрился достать Феликса в то место, где крепился основной управляющий кристалл. Я ещё тогда почувствовал это: резкую боль в висках, а потом ментальную пустоту, как будто кто-то выключил свет.

Тогда связь оборвалась на секунду, но этого хватило, чтобы Феликс замешкался и пропустил ещё пару ударов, что ещё больше усугубило его повреждения. Теперь ментальный контакт постоянно работал через раз. Голем «слышал» меня с задержкой, и я уже не мог управлять им полноценно на расстоянии, он сразу же начинал «тупить», замирать, и делать лишние движения.

Вот и сейчас, когда я мысленно приказал ему ускориться, он только через пять секунд прибавил шагу. Так нам не пойдёт.

Прежнюю скорость реакции я смогу вернуть только одним способом, прямым тактильным управлением. Сесть на шею голему, обмотаться ремнями и подключиться напрямую, минуя эфирную связь. Я знал этот способ, уже использовал его единожды, в том самом ночном рейде на университетские склады. Но тогда мне нужно было просто идти прямо. А теперь предстоял бой. Самый настоящий, жестокий, и чудовищно быстрый. Где ценой ошибки становилась уже моя собственная жизнь.

— Другого выхода нет, — вздохнул я. — Придётся тебя оседлать.

Впереди показались ворота ангара. Дверь была приоткрыта, и я слышал оттуда знакомые голоса, мои ребята ждали моего возвращения.

— Ну давай, Феликс, последний рывок, — мысленно скомандовал я.

Он, спустя несколько секунд, заковылял быстрее, волоча повреждённую ногу. Остановив гиганта возле ворот, я дёрнул за ручку двери.

Я шагнул внутрь, мне в нос ударили такие до боли знакомые запахи раскалённого металла и глины, ставшие для меня уже родными. А ещё это значило, что ребята не просто так сидят, а ждут, возможно, срочной работы. Ну, тут я не обману их ожидания, работы сейчас будет много.

— Командир! — Гришка первым сорвался с места, но на полпути замер, увидев потрёпанного Феликса позади меня. — Твою ж… Эк ему досталось…

— Придётся поработать, — бросил я, оглядывая остальных. Митька и Женька сидели на ящиках, нервно сжимая в руках молотки. Таня протирала ветошью какой-то кристалл. Сиплый возился у горна, но при моём появлении выпрямился и молча кивнул.

И Анна. Она стояла у верстака, прижав руки к груди, и смотрела на меня так, будто я вернулся с того света. Глаза её блестели, губы дрожали, но она держалась. Хотя, возможно, из последних сил.

— Жив, — тихо произнесла девушка и сделала шаг ко мне.

— Жив, — ответил я, чувствуя, как напряжение последнего часа начинает отпускать.

Я улыбнулся и раскрыл руки, чтобы обнять её. Сейчас, ещё секунда, и я прижму её к себе, вдохну знакомый запах её волос, и можно будет двигаться дальше. Не успел.

С грохотом, от которого заложило уши, провалилась часть стены прямо рядом со мной. Стеллажи, стоявшие у стены, с хрустом сложились, как карточные домики.

— Что за… — крикнул было Гришка, но договорить не успел.

Из пролома, лязгая железом, в ангар ворвались «Стражи». Три неуязвимые стальные машины, с горящими красными глазами. После секундной оценки обстановки они ринулись каждый в своём направлении.

«Феликс, ко мне!» — мысленно заорал я, пытаясь подняться.

Феликс запоздало дёрнулся, но атака была слишком неожиданной, а расстояние до ворот большим. Но «Стражи» даже не обратили внимания на голема, вместо этого они рассредоточились по помещению. Дьявол, сейчас их целью был не голем, их целью был я и моя команда.

Анна отшатнулась к стене, прикрывая голову руками. Таня завизжала. Гришка схватил молоток, но, судя по его взгляду, он сам понимал, насколько это оружие сейчас бесполезно.

Я рывком вскочил на ноги. Кровь стучала в висках, в ушах звенело. Феликс был слишком далеко. Бежать к нему, значило потратить несколько секунд, которые и без того не было.

И тут я увидел Анну. Одна из машин уже тянулась к ней свое железной рукой.

— Нет! — вырвалось у меня, но мой голос тонул в лязге металла.

Время замедлилось. Я видел, как расширяются её глаза, как открывается рот в беззвучном крике. И я понимал, что Феликс не успевает.

Вот сейчас эта рука сомкнётся на её запястье, поднимет над полом, и швырнёт в стену, как тряпичную куклу. У меня в руках ничего: ни оружия, ни даже инструмента. Голыми руками было не остановить машину, но об этом я даже не думал.

Анна сейчас оказалась в стороне от меня, я рванул к ней изо всех сил. Феликс за моей спиной приближался, но не успевал.

Девушка закричала.