Ночь опустилась на Тулу тяжёлым непроглядным одеялом. На наше счастье, она была безлунной, только звёзды были едва заметны сквозь тонкую прерывистую пелену облаков, да редкие огни далёких фонарей, казавшиеся одинокими островками в океане тьмы, были единственными источниками света в городе. Я стоял на берегу Упы, у самого края воды, и слушал, как тихо плещется река, набегая на каменные ступени набережной.

Я забрался на громадину Феликса, благо сзади на спине оказался небольшой упор для ног, а на шею я набросил некое подобие примитивной сбруи. Эх, не планировал я при постройке голема делать его ещё и средством передвижения. Своей силой я погасил его глаза, и теперь голем полностью сливался с чёрной стеной домов.

Рядом, на мосту, показались двое, Лиза и Григорий. Девушка шла легко, почти не касаясь мостовой, Григорий же шагал тяжело и напряжённо, стараясь не отставать, но при этом озираясь по сторонам. Они играли роль влюблённой парочки, которая бродит по пустынному ночному городу.

Я видел, как Лиза что-то шепнула Грише, и тот приобнял её за талию, неуклюже, но достаточно убедительно. Она откинула голову, будто смеясь, и я поймал себя на мысли, что даже в этой роли она выглядит совершенно естественно. Профессионал до мозга костей, ничего не скажешь.

Они прошли мимо одинокого гуляки. Мужчина в потёртом пальто, слегка шатаясь, старательно обогнул их и скрылся в переулке. Лиза проводила его взглядом, потом повернулась ко мне и кивнула. Путь был свободен.

Я восстановил мысленную связь с Феликсом, и голем сделал первый шаг. Тяжёлый, но практически бесшумный: подошвы его ног я обмотал тряпками ещё в ангаре, чтобы заглушить стук. Он выступил из тени, и я повёл его вдоль берега, туда, где за излучиной реки темнели корпуса университета.

— Хорошо идём, — прошептал я. — А такими шагами тут вообще рукой подать.

Но корпуса университета приближались всё одно медленно. Я вёл Феликса вдоль самой кромки воды, там, где каменная кладка набережной переходила в пологий, заросший травой спуск.

Лиза и Григорий шли выше, по набережной, на солидном расстоянии от меня. Я хорошо видел их силуэты, ребята шли рядом, обнявшись. Хорошая игра. Влюблённые, которым не спится, которые бродят по ночному городу и шепчутся о чём-то своём. Но я знал, что в это самое время они чутко следят за обстановкой.

Мы прошли мимо одинокого фонаря. Когда его свет выхватил из темноты громаду голема, я на секунду замер, невольно ожидая окрика, но тишина ночи так и осталась нетронутой. Ещё шаг, мы вышли из светового пятна и погрузились в спасительный мрак.

Днём здесь всегда толклись студенты, гуляющие мамаши с колясками, старики сидели на скамейках, провожая всех взглядом. Сейчас же не было ни души, лишь ветер шелестел голыми ветвями старых тополей.

— Дошли, — прошептал я наконец.

Впереди, в самом конце набережной, высилась глухая стена университетского склада. Серый кирпич, кое-где потрескавшийся, с тёмными пятнами старой плесени. Ни окон, ни дверей, только на высоте человеческого роста ряд вентиляционных решёток.

Но я знал, что где-то здесь должны быть старые ворота. Вольский как-то говорил, раньше через них завозили уголь и дрова, потом заложили.

Я велел Феликсу замереть, и голем остановился, как вкопанный. Я соскочил вниз, подошёл к стене и приложил к ней обе ладони. Кирпич был холодным, шершавым, покрытым застарелыми выцветшими разводами.

— Сейчас, — прошептал я. — Сейчас мы всё увидим.

Я закрыл глаза и потянулся своим «зрением» внутрь кладки в поисках пустоты, проёма, некогда заложенного. И я нашёл его.

Я провёл рукой по стене, нащупывая доступные мне границы. Кирпич здесь был не такой старый, как остальная стена, лет десяти, пожалуй, не больше. И заложили его довольно-таки наспех, дёшево и сердито. Эх, подобное отношение до добра не доведёт, горе-строители. За тонкой кладкой в один кирпич было метра полтора «ничего», а дальше я явственно ощущал сплошную плоскость металла.

— Есть, — выдохнул я. — Вот и замурованные ворота. Попробую их аккуратно открыть.

— А если там сигнализация? — спросил Гриша, подходя ближе.

— Проверим, — сказал я, переведя дыхание. — Так, Лиза, ты остаёшься наблюдателем. Не подпускай никого ближе, чем на три десятка шагов.

— Поняла, — её голос прозвучал откуда-то сверху, она уже влезла на какой-то сарай, чтобы лучше видеть подходы.

— Гриша, ты пока в тень, но будь неподалёку. — сказал я. — Начинаем.

Я отошёл назад и ментально подозвал Феликса. Голем подошёл, и его ладони моментально упёрлись в стену.

— Не крушить, — прошептал я. — Просто надави, мягко и равномерно. Пусть кирпич сам выпадет.

Феликс послушно выполнил мой приказ. Стена тихо вздрогнула и мелкие камешки посыпались вниз. Кирпичи заскрипели, сдвигаясь с места. Я добавил мысленную команду «осторожнее». Голем чуть ослабил хватку, потом снова надавил, уже сильнее.

Кирпич посыпался внутрь, прямо на выставленные вперёд ладони исполина, без ненужного нам грохота и треска. В стене образовалась дыра, сначала маленькая, потом становясь всё шире.

Мы с Гришей замерли у отверстия, оценивая размеры прежнего проёма ворот. Феликс стоял рядом, и без подробных замеров было ясно, что пролезть внутрь голем не сможет. Даже если расширить саму дыру, в ворота мой гигант точно не пройдёт.

— Есть, — выдохнул Гриша.

— Тише, — я поднял руку. — Придётся таскать ящики вручную, ты готов?

— А у меня есть выбор? — усмехнулся Гриша, но глаза его были серьёзными.

— Тогда жди, пока я тебя не окликну, — произнёс я и шагнул в темноту проёма, рукой разгоняя поднявшуюся в воздух пыль, попутно нашаривая в кармане мою «домашнюю заготовку», маленький кристалл-фонарик, в который тут же влил частичку своей силы. Камень вспыхнул, выхватив из мрака небольшой участок радиусом в пару метров.

Мой путь преграждали порыжевшие от времени, но ещё вполне крепкие на вид створки ворот. Металл не камень, проблем они не обещали. Коснувшись их рукой, я магическим импульсом и хорошим усилием сдвинул засов, который уже практически стал с воротами единым целым. Ожидаемо, вешать на них даже примитивную сигнализацию не стали, понадеявшись на кирпичную кладку. Медленно сдвинув одну из створок, я прошёл внутрь и добавил энергии в мой светильник.

Помещение оказалось большим, с высокими потолками, чьи балки терялись в темноте. Вдоль стен громоздились стеллажи в разной степени наполненности, и на полу находилось несколько групп коробок да мешков.

А вот и искомое.

Я подошёл ближе к углу, и наткнулся на десяток разноразмерных ящиков. На каждом была бирка с инвентарным номером и датой заказа. Мы не ошиблись, вечерняя смена оставила этот груз «в подарок» утренней, пусть разгребают. Что ж, облегчим им задачу.

Я пробежал взглядом по накладной, лежащей тут же, сверху. Всё, что я написал Вольскому, было здесь, кое-что даже с солидным запасом.

— Есть, — шепнул я в сторону проёма. — Гриша, иди сюда, только тихо.

Григорий просочился внутрь, как тень. Он не шумел, не топал, опыта спонтанных ночных экспроприаций у парня, видимо, хватало. Он подошёл, и встал рядом, оглядывая ящики.

— Все наши? — спросил он шёпотом.

— Нет, только вон та куча. — Я усмехнулся. — Хорошо, что всё в одном месте.

— А остальные брать будем? — я даже во тьме заметил, как блеснули глаза моего «подельника».

— Отставить, — ответил я. — Нам бы свои вывезти. Нужно переложить всё в мешки, ящики слишком объёмные. А их мы уже и подвесим на Феликса, этот выдюжит.

Мы начали работать. Я осторожно вскрывал ящики, срывая замки и пломбы, а Гришка трамбовал всё в мешковину. Разбирать было некогда, и всё ссыпалось друг на друга.

— Быстрее, — шепнул я, когда услышал снаружи какой-то слабый шорох. — Время не ждёт.

Гриша кивнул, и мы забегали, как белки в колесе. Пот тёк с меня градом, хотя внутри склада было довольно прохладно.

— Готово, — выдохнул Гриша, затягивая последний мешок.

— Выносим, — скомандовал я.

Мы схватили по мешку, больше бы не осилили, и потащили их к проёму. Голем послушно наклонился, и я закрепил первую партию на своём исполине.

— Обратно, — сказал я. — Давай, не останавливаемся.

И мы снова полезли в темноту.

— Командир, — шепнул Гриша, когда мы уже вылезали обратно с последней партией. — Там ещё ящики. Наши-не наши, может, всё-таки тоже прихватим?

— Нет, — твёрдо ответил я. — Нам совсем чужого не надо, и вообще, жадность не лучшее качество для ночного вора.

— А мы воры? — усмехнулся Гриша.

— Мы спасители империи, — поправил я. — Но со стороны выглядим именно так.

Гриша хмыкнул, но спорить не стал.

Я обернулся, осматривая проём. Я такое магией не исправлю, но не стоило, чтобы сюда до утра ещё кто залез.

— Ворота, — произнёс я в тишине. — Закрою их от греха подальше.

Я подошёл к старым воротам и магическим импульсом снова закрыл их на ржавый, но ещё довольно крепкий засов. Пускай потом сыскари голову поломают.

— Уходим, — прошептал я. — Быстро, пока не рассвело.

Феликс сделал шаг, выходя из тени здания. Мешки на спине покачивались, но держались крепко. Я схватил Гришку за руку, слишком заметна была мне его дрожь.

— Всё, — успокаивающе произнёс я. — Самое страшное позади.

— Не нравится мне это, — ответил мне парень. — Как-то слишком… легко, что ли.

Я не стал с ним спорить, а в душе и соглашался с ним. Хотя, какой смысл ставить сигнализацию на замурованные ворота, да и сторожа тут не чета вооруженной охране в «Цитадели», правда, после сегодняшней ночи это может измениться. Да я, пожалуй, даже благое дело сделал, выявив слабые места в охране университета. По-настоящему радовало только одно, что собак на территории не держали. Поговаривали, нынешний ректор нашего учебного заведения так был напуган в своём далёком детстве одним из представителей семейства псовых, что на дух собак не переносил.

Лиза подбежала к нам, спрыгнув со своего импровизированного наблюдательного пункта.

— Всё? — спросила девушка.

— Всё, — ответил я. — Уходим в темпе вальса.

— А это что за мошна? — Романова с улыбкой кивнула на Феликса с мешками.

— Добыча, — ответил я. — Потом покажу.

Гришка продолжал напряженно озираться по сторонам, и я был вынужден остановиться.

— Успокойся, — сказал я, словно читая его мысли. — Это называется везение, и иногда оно случается.

— Я привык рассчитывать на себя, — ответил мне парень. — Везение частенько подводит.

— Тогда считай, что Лиза принесла нам удачу, — усмехнулся я, и Романова вздрогнула от моих слов, удивлённо уставившись на нас двоих.

— Не понимаю о чём вы, но слышать приятно, — буркнула девушка, отчего я улыбнулся ещё шире.

Обратный путь мы проделали в два раза быстрее. Там я крался, оглядывался, водил Феликса по самым тёмным закоулкам. Сейчас я просто шёл, настолько быстро, насколько было возможно, но, чтобы не перебудить всю округу. Подошвы голема глухо стучали по мостовой, но мне уже было плевать, главное поскорее убрать исполина с улицы.

Небо на востоке начало сереть, когда мы, наконец, зашли в ангар. Феликс перешагнул порог, и только тогда я смог спокойно выдохнуть.

— Справились, — сказал Гриша, устало прислоняясь к стене. — Чудом.

— Не чудом, — поправил я. — А умом, расчётом и природной наглостью.

Парень усмехнулся, но не нашёлся, что ответить.

Лиза зашла последней и тихо притворила за собой дверь. Она выглядела изрядно уставшей, под глазами залегли глубокие тени, а плащ был весь в пыли.

— Всё, — сказала Романова. — Можете праздновать победу.

— Сначала кофе, — ответил я, направляясь к печке. — А вот праздновать будем потом.

Я разжёг огонь, и поставил чайник. Пока грелась вода, мы перетащили мешки в угол, подальше от входа. Гриша плюхнулся рядом со мной на широкую скамью, а Лиза элегантно села на старый диван, закинув ногу на ногу.

Я заварил всем кофе, хороший, дорогой, и его аромат поплыл по ангару, смешиваясь с запахами глины и железа.

Гриша взял свою кружку, подул, и несмело отхлебнул.

— Хорош, — сказал парень. — Спасибо, командир.

— Как раз берёг для особого случая, — ответил я. — Куда уж особеннее.

Гришка негромко засмеялся, я тоже усмехнулся в ответ. Потом мы оба переглянулись, и громко, истерично заржали. Слишком много адреналина прошло через нас этой ночью. Слишком много напряжения, которое теперь нужно было срочно выпустить.

Только Лиза не смеялась. Она сидела на диване, глядя в свою кружку, и лицо у неё было весьма обиженное, как у ребёнка, которому не дали поиграть в интересную игру.

— Романова, — позвал я девушку, — ты чего там куксишься?

— Ничего, — буркнула Лиза, не поднимая на меня головы.

— Не «ничего». — встрепенулся я. — Ты явно обижена, но на что?

Лиза молчала, Гриша сразу перестал смеяться, и затих в своём углу. Я подошёл к дивану, и сел рядом с девушкой.

— Слушай, — тихо произнёс я. — Я понимаю, роль тебе досталась отнюдь не героическая. Стоять на страже, смотреть по сторонам, и маяться от скуки, занятие не для оперативницы Третьего отделения.

— Я не скучала, — огрызнулась она. — Я боялась за вас.

— Тем более. — непонимающе ответил я.

Только теперь девушка подняла голову. В её глазах читалась трогательная досада маленького ребёнка.

— Всю жизнь меня готовили к реальным делам, — медленно произнесла Романова. — Шпионаж, допросы, ментальные атаки. А тут дожили, сиди и смотри, как мужики таскают ящики.

— Не просто сиди, — поправил я. — Если бы что-то пошло не так, если бы появилась охрана, сбежались жандармы, только ты могла бы нас спасти. Ментально усыпить, сбить с толку, прикрыть отход. Это не «просто сидеть». Это уже называлось бы «принимать огонь на себя».

Лиза пристально всмотрелась в мои глаза, и лишь тогда уголки её губ дрогнули.

— А когда это ты успел стать ещё и дипломатом, повелитель стихий? — уже с улыбкой произнесла Елизавета.

— Я ещё и крестиком вышивать умею, — иронично ответил я.

Она иронично покачала головой.

— Ладно, уговорил. Но в следующий раз я иду первой. — примирительно сказала девушка.

— Договорились, — кивнул я. — Если будет этот следующий раз.

Я допил кофе, и со стуком поставил кружку на стол. Усталость навалилась резко, глаза стали слипаться, а мысли плавать словно в хорошем киселе.

— Спать, — сказал я ребятам. — До утра надо хоть немного отдохнуть.

— А добрище куда? — поинтересовался Гриша, кивнув на мешки.

— Никуда оно не денется. — махнул я рукой. — Утром разберём, и сразу в дело пустим.

Но на всякий случай мы укрыли нашу добычу старым брезентом, чтобы сразу не бросалась в глаза.

Гриша свернулся на ящиках, положив под голову старую телогрейку. Лиза устроилась на том же диване, забавно поджав под себя ноги.

Я лёг на топчан в углу, и прикрыл глаза. В голове ещё гудело от событий прошедшего дня, но сразу провалиться в блаженное забытье мне не дали.

— Алексей, — тихонько позвала меня из темноты Елизавета.

— М-м?

— А ты молодец. — с ранее незнакомой мне интонацией произнесла девушка.

— Знаю, — ответил я и провалился в сон.

* * *

Спал я не больше двух часов, да и проснулся оттого, что в моём желудке заурчало так, будто там поселился голодный волк.

Я открыл глаза. В ангаре было уже не так темно, в окна пробивался серый утренний свет. Гриша тоже не спал: сидя на своей импровизированной кровати, парень растирал затёкшую шею. Лиза исчезла с дивана, но её плащ висел на вешалке, значит, далеко не ушла.

Дверь с привычным скрипом отворилась, и в ангар забежала Татьяна. Она тащила здоровенный куль, перевязанный верёвкой, а за ней следом ввалился Сиплый с двумя кастрюлями в руках, обмотанными тряпками.

— А вот и подмога, — сказал я, садясь на раскладушке. — Добрый день.

— Какой день, ещё утро, — фыркнула Таня, ставя куль на стол. — Судя по довольным, хоть и заспанным лицам, всё прошло удачно?

— Более чем, — довольно усмехнулся я.

— Кухарка пироги передала, — сказала сестрёнка, кивая на куль. — С мясом, с капустой и с яйцом. Сказала, чтобы вы не смели голодать.

— Фёкла святая женщина, — произнёс я, подходя к столу. — Так ей и передай.

Сиплый в это время ставил кастрюли на печку, снимая тряпки.

— А ты, Сиплый, — спросил я, — чего притащил?

— Щи, и кашу с мясом, — ответил парень, вытирая руки о передник. — Ребята в кузнице пока и сами справятся, а у нас сегодня банкет.

— Не банкет, а рабочая планерка, — поправила Лиза, выходящая из умывальника с мокрыми волосами.

— Банкет с элементами планерки, — уступил я. — Давайте есть, потом будем думать.

Мы расселись кто куда. Таня разливала щи по тарелкам, Сиплый раскладывал кашу. Гриша уже умял два пирога и потянулся за третьим. Лиза ела аккуратно, маленькими кусочками, но я заметил, что она тоже голодна.

— А где Анна? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Сказала, подойдёт позже, — ответила Таня. — У неё какая-то важная работа не сдана в университете, но после сразу к нам приедет.

* * *

Весь день прошёл в трудах и заботах. Осторожно заменены резонаторы, добавлены новые, установлены более подходящие для нашей цели кристаллы, начали устанавливать защиту, но к вечеру у нас были готовы только наплечники и нагрудная пластина. Не полный доспех, но самое главное, сердце великана, мы прикрыли. Анна контролировала каждый этап и при необходимости перепроверяла расчёты.

— Остальное доделаем позже, — сказал я, разглядывая полученный результат. — Сейчас важнее, чтобы Феликс выдержал первый удар.

— А второй? — спросил Женька.

— А второго мы не допустим, — отшутился я.

Мы закрепили доспехи на Феликсе. Голем стоял, как рыцарь из старых гравюр, такой же массивный, грозный, с горящими глазами. Я отошёл на несколько шагов, оценивая общую картину.

— Ну как? — спросила Анна.

— Похож на бога войны, — ответил я. — Которого слепили из того, что было.

— Это самое точное описание, — усмехнулась Аня.

Но к этому времени мы уже не чувствовали ни рук, ни ног. Гриша вообще спал на ходу, что было не удивительно.

— Расходимся по домам, — сказал я. — Завтра продолжим.

— А как же… — начала было Анна.

— Завтра, — твёрдо повторил я.

Девушка не стала спорить, быстро собралась, поцеловала меня и вышла. Митька, Женька и Сиплый ушли ещё раньше. Только Гриша остался ночевать в ангаре, в последнее время он и так здесь почти жил.

— Лиза, — обратился я к Романовой. — Ты тоже иди. Отдыхай.

— Я не устала, — соврала девушка, но глаза выдавали обратное.

— Иди, — повторил я. — Завтра будет новый день. Тем более что я сегодня отсюда ни ногой, а здесь меня и Феликс сможет защитить.

Она на секунду задумалась, неохотно кивнула, взяла свой плащ и направилась к двери. На пороге обернулась.

— Алексей, — тихо сказала она. — Ты молодец. Я правда так думаю.

— Спасибо, — ответил я.

Романова вышла, дверь за ней закрылась, и я остался один, если не уже считать мирно сопящего в углу Гриши.

Я сел на табурет, и уронил голову на руки. Устал. Смертельно. Но мы сделали это. Материалы вывезли, Феликса усилили, стало немного спокойнее на душе.

— Но что дальше? — спросил я сам себя.

Ответа у меня не было. Значит, утро вечера мудренее. Я подошёл к раскладушке, не раздеваясь лёг на неё и закрыл глаза.

И тотчас же провалился во тьму.

* * *

Меня снова разбудил скрип двери. Той самой двери, которую я принципиально не давал смазывать, чтобы любое появление в ангаре было сразу замечено. Во сне он прозвучал как выстрел, и я вскочил с раскладушки, нашаривая рукой инструмент, которым можно ударить.

Но ударить было некого. В проёме стояли две знакомые мне девушки, Елизавета и Анна. Вместе. И лица у них были такие, будто они увидели привидение.

— Государь в Туле! — воскликнули они практически в один голос.

Я замер. Гриша заворочался на своём ящике, что-то пробормотал, но так и не проснулся.

— Что? — переспросил я, не веря своим ушам.

— Государь приехал, — повторила Анна, делая шаг вперёд. — Сегодня утром. Неожиданно. Внеплановый визит.

— Он же должен был быть позже, — я потёр лицо, пытаясь прогнать остатки сна. — На смотр «Стражей».

— Видимо, не терпится, — Лиза усмехнулась, но усмешка вышла злой. — Решил посмотреть на своих рыцарей раньше.

Я перевёл взгляд с одной на другую. Они стояли рядом, не ссорились, не сверлили друг друга взглядами, значит, случилось действительно что-то серьёзное.

— А почему вы пришли вместе? — спросил я.

— Случайно встретились у входа, — ответила Анна.

— Не подумай ничего лишнего, — добавила Лиза.

Я не успел спросить, что именно я должен был подумать, потому что дверь снова заскрипела и в ангар ворвался Сиплый.

— Вы тут спите, а там такое! — крикнул он и зашёлся в хриплом кашле.

Гришка, который уже проснулся от царившего вокруг шума, подскочил к Сиплому, похлопал по спине, и протянул парню кружку с водой.

— В городской тюрьме взрыв прогремел, — выпалил Сиплый, проглотив несколько глотков колодезной водицы. — Стражу посекло, кусок стены вывалился. Да там, где самые злостные сидели.

У меня внутри всё похолодело.

— И что там теперь? — спросил я.

— Бунтуют, — кивнул Сиплый. — В город пробиваются. Весь квартал перекрыт и жандармами, и военными. Но их мало, — парень снова закашлялся. — Говорят, такими силами точно с сидельцами не справятся.

Взрыв в тюрьме. Бунт. Государь в Туле. Всё точно по сценарию Меньшикова. Отвлекающий манёвр, чтобы стянуть силы к тюрьме, пока «Стражи» захватывают государя.

— Государь приехал внезапно, — сказал я, соединяя точки рассказов в единую сеть. — Неожиданно для всех. В том числе для Меньшикова. Но вражина не растерялся и запустил план досрочно. Взрыв, бунт, хаос. Пока жандармерия и военные разбираются с уголовниками, «Стражи» возьмут государя.

— Может, поможем? — тихо произнёс Григорий, кивком указывая на стоящего в центре Феликса. — Если толпа уголовников прорвётся в город, ищи их потом. Сколько мирного люда пострадает, вообще не счесть.

Я посмотрел на Феликса. Голем стоял, выключенный, но даже в этом состоянии он казался грозным. Броня на груди, новые кристаллы, усиленные суставы. Он был почти готов. Почти.

— Обязательно поможем, — сказал я, вскакивая на ноги. — Но только не в тюрьме.

— Почему? — спросил Сиплый.

— Потому что это отвлекающий манёвр, — ответил я, уже подходя к Феликсу. — Слово в слово, как говорил Меньшиков. Пока все доступные силы будут стягиваться к казематам, наш вражина пойдёт на штурм, чтобы пленить императора.

Я мысленно потянулся к голему. Феликс откликнулся сразу же, и провалы его глаз загорелись ровным синим светом.

— Поехали, Феликс, — громко сказал я.

И голем сделал шаг мне навстречу, заставив вздрогнуть кружки на верстаке.