Я вернулся от Вольского с тяжёлым сердцем, но не с пустыми руками. Профессор выделил не только часть своих запасов, но и ряд любопытных документов, которые я уже разложил на столе в ангаре. Анна уткнулась в них сразу же, стоило мне о них заикнуться.

Мы работали без перерыва уже несколько часов. Анна стояла у расчётной доски, которую Гришка прикрепил к стене. Она разрисовывала её схемами, словно художник холст. Цифры, формулы, векторы нагрузки. Я смотрел на её тонкие пальцы, испачканные белым, и ловил себя на мысли, что наверно никогда не смог бы так же быстро считать в уме.

— Вот здесь, — Анна ткнула карандашом в один из узлов, — весьма спорная точка. Если мы перераспределим резонанс, то нагрузка на кристаллы снизится процентов на двадцать. Но тогда пострадает и мощность удара.

— На сколько? — спросил я, подходя к ней поближе.

— На те же пятнадцать-двадцать процентов. — ответила девушка.

— Много. — Я потёр переносицу, от огромного количества цифр в глазах рябило. — А если оставить как есть, но добавить усиливающую обмотку?

— Не хватит места, — вмешалась Таня. Она сидела на полу, перебирая катушки с проволокой, и иногда поглядывала на наши чертежи. — Корпус Феликса не резиновый. Если мы напихаем туда ещё одну обмотку, он треснет при первом же резонансном ударе.

— Трещина — это не самое страшное что может случиться, — сказал я. — Страшно, если механоид развалится на части.

— А это будет именно так, — уверенно произнесла Анна и стёрла с доски половину записей. — Давай пробовать по-другому.

Я не спорил с ней, Анна редко ошибалась в расчётах. А сегодня, когда на кону стояла жизнь, и не только наша, но и государя, я доверял ей безоговорочно.

В другом конце ангара Гришка с Митькой и Женькой возились с кузнечным горном. Они дули мехами, разогревая заготовки для доспехов. Парни работали молча, только изредка перебрасываясь короткими фразами.

Вольский, как и обещал, выделил мне кое-что из требующихся материалов из своего личного запаса. Холщовый мешочек с кристаллами, пусть и не высшего качества, несколько слитков спецсплава и даже пару готовых резонаторов. Всё это лежало сейчас на верстаке, и я смотрел на это добро. Там, в кабинете, я неловко пошутил, обронив фразу «со щедрого плеча профессора», но Вольский, увы, не оценил.

— Этого хватит, чтобы усилить Феликса процентов на тридцать, — вслух прикинул я, трогая гладкий бок кристалла. — Если мы заменим старые резонаторы на эти, скорость реакции вырастет.

— А как же броня? — спросила Анна, не отрываясь от доски.

— Броня потом, сначала работаем с сердцем, — парировал я.

Я подошёл к Феликсу. Голем стоял в центре ангара, разобранный после вчерашних тестов: грудная пластина была снята, а кристаллы извлечены.

— Сегодня будем менять резонаторы, — сказал я, обращаясь ко всем. — Потом испытаем. Если всё пройдёт хорошо, также дружно займёмся бронёй.

— А если плохо? — спросил Митька откуда-то из-за горна.

— Значит будем исправлять, — ответил я парню. — Другого варианта всё одно нет, но и времени лишнего тоже.

Время в ангаре текло иначе, чем снаружи. Там, за кирпичными стенами, проходили часы, здесь же, за сложной, но, от того не менее интересной работой, казалось шли минуты.

Я и не заметил, как на улице стемнело, пока меня не окликнула Елизавета.

— Алексей! — громкий голос Лизы раздался у самой двери.

Я оторвался от внутренностей Феликса, мои руки были в глине и масле, а рабочая рубашка противно прилипла к спине. Я аккуратно вытер лоб рукавом и только тогда позволили себе повернуться обернулся.

Лиза стояла у входа, держа дверь открытой. За её спиной виднелась тёмная улица и невысокая фигура мальчишки в картузе. Пацан нервно топтался на пороге, озираясь по сторонам.

— Начальник, тут к тебе пришли, — коротко сказала Лиза.

Я подошёл к ним. Мальчишка-посыльный, лет тринадцати, веснушчатый, со смешными, оттопыренными ушами, сунул мне сложенный вчетверо лист бумаги.

— От профессора Вольского, — выпалил он и отступил на шаг назад.

Я взял записку из его рук и незамедлительно развернул. На ней было всего два слова, написанных торопливым, угловатым почерком: «Немедленно приезжайте».

— Профессор велел ответа не ждать, — добавил посыльный и, не прощаясь, убежал.

— Вольский вызывает к себе, — сказал я Елизавете. — Немедленно.

Внутри похолодело от нехорошего предчувствия. Если старик вызвал меня так срочно, значит, случилось что-то важное. Или он получил ответ из Третьего отделения.

— Анна, — сказал я, оборачиваясь к девушке. — Вы тут пока без меня. И закончите сегодня с резонаторами, не откладывайте на завтра.

— А ты куда? — она подошла, и нежно взяла меня за руку.

— Я к Вольскому. — поспешил уточнить я. — Быстро.

— Один? — уточнила Аня, хотя ответ был и так ясен.

— С Лизой, — кивнул я в сторону Романовой. — Она же теперь моя тень.

Анна не стала спорить, только на миг сжала мои пальцы в своей ладони, и тут же отпустил мою руку. Похоже, она уже начала привыкать к присутствию Елизаветы. Или делала вид, что привыкла.

— Главное, возвращайся скорее, — тихо прошептала она.

— Постараюсь, — улыбнулся я в ответ.

Лиза уже ждала меня на улице. В полумраке фонарей её бледное лицо казалось и вовсе восковым.

— Ты тоже не в курсе, зачем он нас вызвал? — спросил я, закрывая за собой дверь ангара.

— Нет, — ответила она. — Но догадываюсь. Наверное, пришли бумаги из Третьего отделения.

— Ты всегда правильно догадываешься? — ехидно переспросил я.

— Это моя работа. — спокойно ответила Романова.

Мы сразу же поймали извозчика. Кучер, молодой парень в картузе, явно обрадовался позднему заказу. Я назвал адрес университета, и пролётка бодро тронулась с места.

Город плавно плыл перед уставшим взором, мелькали фонари, где-то вдалеке лаяли собаки, да редкие прохожие торопились по домам.

— Ты волнуешься? — спросила Лиза, даже не глядя на меня.

— Нет, — зачем-то соврал я. — Просто не люблю неизвестность.

— А я, наоборот, люблю, — девушка слегка улыбнулась. — Когда ничего не знаешь, можно планировать любое решение, выбирая любой вариант. Я лично предпочитаю начинать с самого неприятного.

— Это как говорили классики: «В ожидании мира готовься к войне»? — переспросил я.

— Ну, обычно же так и бывает, — с улыбкой согласилась со мной Романова.

Мы замолчали, и я стал слушать, как стучат копыта по булыжной мостовой.

— Приехали, — гортанно сказал кучер, останавливая лошадь у мраморных ступеней.

Я вылез из пролётки, и галантно подал руку Лизе. Она опёрлась на мою ладонь на секунду дольше, чем требовалось, и я почувствовал, как её пальцы дрожат.

— Боишься? — спросил я.

— Нет, — сухо ответила девушка. — Просто знаю, что подобные вызовы никогда не сулят ничего хорошего.

* * *

Профессор сидел за письменным столом, положив перед собой запечатанный конверт, и смотрел на него так, будто внутри была змея.

— Садитесь, — сказал Вольский, не поднимая головы. — Оба.

Лиза села на стул у стены, я же опустился в кресло напротив профессора. Мужчина надел очки, взял конверт, и медленно его вскрыл, и погрузился в чтение. Странно, что он не сделал этого до моего приезда. Я не стал торопить мужчину, и терпеливо ожидал, слушая как тикают часы на стене, а где-то далеко шаркает метлой ночной сторож.

— Плохие новости, — наконец произнёс Вольский, бросив письмо на стол. — Заказ на «Стражей» — это и есть официальный госзаказ, утверждённый военным ведомством, за подписью самого министра. Влезать туда нельзя.

— То есть? — переспросил я, хотя уже понимал, какой будет ответ.

— То и есть, — Вольский поднял голову, и я только сейчас увидел его глаза: усталые, красные, с каким-то потерянным выражением, — даже Третье отделение не имеет права проверять этот проект без специального разрешения. А его не даст никто. Потому что военные не любят, когда в их дела лезут чужаки.

— Но вы же не чужак, — перебил его я. — Вы уважаемый профессор, да ещё и…

— Вы плохо разбираетесь в подковёрных играх, молодой человек, — перебил меня Вольский. — И, если я сейчас явлюсь к начальству с предложением перетряхнуть Цитадель, меня никто даже слушать не будет. Решат, что старого параноика пора отправлять на пенсию. Это в лучшем случае, а в худшем…

Он не договорил. Не надо было.

— Значит, легально мы ничего не можем? — внезапно спросила Елизавета.

— Ничего, — подтвердил Вольский. — Только нелегально. И это теперь ваша проблема, я полностью обезоружен.

Я с силой сжал челюсти. Горечь от нашего бессилия подступила к горлу, мы знали правду, но правда без доказательств не оружие, а груз, что тянет на дно.

— А что там ещё сказано? — спросил я, кивая на письмо. — Прочитайте вслух, пожалуйста.

Вольский вздохнул, снова взял письмо в руки, и продекламировал.

— «Проект „Стражи“ находится на стадии предварительной настройки, — прочитал профессор. — Разработчики столкнулись с неожиданным отторжением кристаллов на этапе синхронизации. Стабильная работа големов пока не достигнута. Требуется дополнительное время и замена партии накопителей для достижения требуемых характеристик». Что скажешь? — мужчина опустил письмо, и посмотрел на меня.

Я не ответил ему сразу, слишком много эмоций клокотало внутри меня, чтобы сразу найти что сказать. Я встал, нервно прошёлся по кабинету, и остановился у одного из книжных шкафов. Машинально провёл пальцем по корешкам ближайших ко мне изданий: дорогая кожа, золотое тиснение, и, что удивительно, довольно толстый слой пыли.

— Это ложь, — сказал я, поворачиваясь к Вольскому. — Наглая, циничная ложь.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Елизавета.

— Прямо оттуда, — я ткнул пальцем в сторону Цитадели. — Я лично настроил больше десятка «Стражей». Этими самыми руками. Вставлял кристаллы, проверял синхронизацию, и они работали. Как часы работали. Никакого отторжения не было и нет, ни одного бракованного кристалла, ни одной ошибки в синхронизации.

— Ты уверен? — переспросил меня Вольский.

— Абсолютно. — Я подошёл к столу, и опёрся на него руками. — Курчатов подписывал все акты приёмки. Големы выходили из мастерских Цитадели полностью боеспособными. А то, что написано в этом отчёте, липа. Наглая профанация, чтобы списать готовых «Стражей» в утиль и вывести их из-под контроля государства.

Вольский сидел с непроницаемым лицом и молчал.

— Зачем ему всё это? — тихо спросил профессор.

— Чтобы выиграть время, — начал перечислять я, загибая пальцы. — Это первое. Ему нужно время, чтобы закончить мастер-пульт и подготовить всё к захвату. Второе: необходимо сохранить контроль над проектом. Если «Стражи» объявят исправными, их передадут военным, и Меньшиков потеряет над ними власть. А если они бракованные, то он сам решает, что с ними делать.

— Списать, — подхватил мою мысль Вольский.

— Именно. — Я кивнул в ответ. — Списать «в утиль». По документам големы должны быть уничтожены. Но на самом деле они стоят где-нибудь в подземных ангарах и ждут своего часа. Меньшиков подготовил этакий резерв под видом бракованного товара.

— Если это правда, — произнёс Вольский, устало прикрывая глаза, — то уже это и есть государственная измена в чистом виде.

— О том и говорю, — ответил я. — Но нам нужно действовать, пока ещё не поздно.

Вольский встал, и подошёл к окну.

— Если он списывает их «в утиль», — негромко произнёс мужчина, — то по документам они должны быть уничтожены. Но если мы найдём живых «Стражей» на складах… это будет прямое доказательство подлога. Тогда Третье отделение сможет начать проверку, и даже военное ведомство не сможет нам помешать.

Он вдруг замолчал, и резко обернулся в мою сторону.

— Но как вы туда проникнете? — удивленно спросил Вольский. — Ангары охраняются, допуска у тебя не.

— У меня есть план, — сказал я. — нужен лишь маленький, но юркий голем.

— Паучок? — усмехнулся в ответ Вольский.

— Да, но усовершенствованный. — мысленно я уже планировал новую операцию. — Я поставлю ему эфирный сонар, он передаст мне картинку. Покажет, сколько «Стражей», где они стоят, есть ли охрана. Если повезёт, сделаем всё за день-два.

— Если повезёт, — повторил Вольский. — А если нет?

— Тогда я пойду сам, — сказал я. — И буду импровизировать.

— Глупец, — беззлобно произнёс профессор в мой адрес.

— Такое я уже слышал в своей жизни, — спокойно ответил я.

Вольский вернулся к столу, и устало, по-стариковски опустился в кресло.

— Будьте осторожны, — сказал профессор. — Если Меньшиков что-то заподозрит, он устроит охоту, и тогда я вас могу и не спасти. Против такого человека, прикрытого со всех сторон, не поможет никто.

— Мы поняли, — кивнула Лиза.

— И ещё, — Вольский поднял палец. — Ваш заказ прибыл на склад, меня только сейчас уведомили. Завтра руководителей кафедр известят о странном грузе, и они будут несколько озадачены. Возможно, начнут задавать вопросы. Если вы хотите это заполучить, то самое время. Сегодня. Лучше прямо сейчас.

Я переглянулся с Лизой. В её глазах читалась та же мысль, что и у меня: слишком мало времени.

— Спасибо, профессор, — сказал я, вставая с мягкого сиденья. — Мы разберёмся.

— Алексей, — окликнул меня Вольский, когда я уже взялся за ручку двери. — Пойми, я бы с радостью помог тебе открыто. Но без согласования свыше, без одобрения тех, кто сидит в Третьем отделении и вертит судьбами таких людей, как я, это лишь всё испортит. Я стану для них помехой, и тогда точно ничем не смогу помочь, так что для всех будет полезнее, если я буду оставаться в тени, — Вольский развёл руками. — Политика — паршивая штука.

— Я понимаю, — сказал я, и вышел в коридор.

На лестнице Елизавета догнала меня, и положила свою руку на моё плечо.

— Алексей, — тихо обратилась ко мне девушка. — Какой план? Как будем забирать ящики со склада?

Я не ответил ей сразу, спустился на первый этаж, толкнул дверь на улицу. Холодный вечерний воздух ударил в лицо. Звёзды прятались за тучами, фонари мерцали, готовые вот-вот погаснуть.

— Ждём утра? — снова спросила Лиза. — А дальше…

— Нет, — перебила я Романову. — Ты же понимаешь, что утром там будет охрана, кладовщики, все дела. И времени у нас в обрез.

Я повернулся к девушке, в свете фонаря её лицо выглядело бледным, и только глаза горели, цепкие, как у хищной птицы.

— Ждать мы не будем, — сказал я. — Время слишком дорого, чтобы тратить его на многоходовки. Проводить сложные операции в нашем цейтноте себе дороже. Сделаем всё гораздо проще. И наглее.

— Как это проще? — Романова подошла ещё ближе ко мне.

— Увидишь, — улыбнулся я. — Этой же ночью.

— Ты пугаешь меня, — сказала она, но в её голосе не было ни единой нотки страха.

— Боится тот, кто не знает плана, — ответил я. — А ты уже знаешь предостаточно.

— Я не знаю ничего. — парировала Елизавета.

— А вот и нет, — я взял её за руку, и повёл к пролётке извозчика. — Ты знаешь, что я не дурак. И что у меня есть Феликс.

Она выдернула ладонь из моей руки, и запрыгнула на сидение первая.

— Ты спятил, — подытожила она, когда я, наконец, устроился рядом с ней.

— Возможно, — согласился я. — Но это не отменяет того факта, что другого плана у нас нет.

Пролётка тронулась. Мы ехали в темноте, а я снова и снова прокручивал пункты моего авантюрного плана. Я собирался украсть груз из-под носа у университетского начальства, используя недоделанного четырёхметрового голема.

— Ненормальный, — тихо сказала Лиза, будто прочитав сейчас мои мысли.

— Спасибо, — ответил я. — Это приятно слышать от женщины твоего склада ума.

Она не нашлась, что ответить, только покачала головой и отвернулась, провожая взглядом проплывающие в темноте дома.

* * *

Мы вернулись в ангар. Анна так и сидела за столом, подперев голову рукой, и смотрела на чертежи. Таня дремала на старом диване, прикрывшись чей-то курткой. Парни: Митька, Женька и Гришка, возились у горна, но даже они остановились, когда я вошёл.

— Ну? — Анна подняла голову. В её глазах читалась тревога, которую она пыталась спрятать за нарочитой деловитостью. — Что сказал тебе Вольский?

— Плохие новости, — ответил я, снимая пальто и бросая его на верстак. — Заказ официальный, от военного ведомства. Легально нам туда не пролезть.

— Но ты же не собираешься отступать? — спросил Гришка, откладывая в сторону молоток.

— Нет, — ответил я, обводя всех присутствующих взглядом. — Я собираюсь действовать по-другому.

Я на миг замолчал, собираясь с мыслями. Сказать им правду значило вовлечь их в то, за что они могут угодить в тюрьму. Не сказать, значило оставить их в неведении, а не это ли ещё хуже? Да и не поймут меня ребята.

— Слушайте все, — сказал я, немного повысив голос. — Но то, что я сейчас расскажу, остаётся строго между нами, это приказ.

Команда подтянулась ко мне. Таня села, и протёрла глаза. Митька и Женька подошли ближе. Анна встала рядом со мной, положив свою руку мне на плечо.

— Заказ Вольского прибыл на университетский склад, — начал я свой рассказ. — профессор сказал, что завтра об этом узнают начальники кафедр, и начнутся вопросы. Времени у нас мало, лишь до утра.

— Мы пойдём на склад? — спросил Митька.

— Мы нет, — ответил я. — Я пойду. С Лизой и Гришей. А вы сейчас расходитесь по домам.

— Почему? — возмутился Женька. — Мы тоже хотим помочь!

— Потому что чем меньше людей, тем меньше риска, — твёрдо сказал я. — Если что-то пойдёт не так, я не хочу, чтобы вы все оказались в тюрьме. Или того хуже.

При этих словах Анна сжала моё плечо.

— Алексей…

— Анна, пожалуйста, — я повернулся к девушке. — Не спорь. Я не хочу, чтобы ты была там.

Аня снова хотела было возразить, но я посмотрел ей в глаза, и она замолчала. Она понимала, не одобряла, но понимала.

Потом я отпустил всех. В ангаре остались только я, Лиза и Гришка.

— Ну давай, — сказала Лиза, садясь на ящик. — Рассказывай свой гениальный план, от которого у Гриши сейчас глаза на лоб полезут.

— Подожди, — ответил я и достал из стопки чертежей карту города, расстелил её на столе, и начал свой рассказ.

— Смотрите, — сказал я, водя пальцем по линиям улиц. — Университетский склад находится здесь, на набережной. Одной стороной он выходит к реке. Там глухая стена, без окон, без дверей.

— И что? — спросил Гришка.

— А то, — я поднял палец, — что мы, вернее я, пойду по реке. На Феликсе.

— На Феликсе? — голос Григория сорвался на фальцет. — Ты хочешь вести четырёхметрового голема по набережной, чтобы выломать стену склада?

— Аккуратно демонтировать, — поправил я. — В идеале без лишнего шума, но там уж как выйдет. Но, в первую очередь, голем нужен не для того, чтобы крушить, а для того, чтобы унести ящики. Сразу все, и за один раз.

— М-да, — протянула Лиза, скрещивая руки на груди. — Наглости тебе не занимать.

— Ты спятил, — сказал Гришка, выпрямляясь. — Если кто-то увидит Феликса, если поднимется тревога, если…

— Если, если, если, — перебил я. — А если мы ничего не сделаем, Меньшиков захватит государя, и тогда всем уже будет плевать, видел кто-то голема или нет.

Гришка замолчал и потупился. Я повернулся к Лизе.

— Ты видишь другой выход? — спросил я Романову.

Она подумала и покачала головой.

— Нет. Но это не значит, что план хороший.

— Он не хороший, он единственный. — кивнул я в ответ. — Хотя это ты уже слышала.

Я вернулся к карте, и продолжил показывать наш маршрут. Как мы пойдём по набережной, где оставим Лизу для наблюдения за ситуацией, где спрячется в этот момент Гришка.

— А если поднимут тревогу? — спросила Лиза. — На складах всегда есть какая-то защита.

— Я знаю, — ответил я. — Механическая, скорее всего, ничего сложного, я справлюсь.

Гришка слушал, широко раскрыв глаза. Когда я закончил, он выдохнул, и провёл рукой по лицу.

— Командир, — сказал парень, — ты ненормальный.

— Это мне уже сегодня говорили, — усмехнулся я. — Ты не первый.

— Но я пойду с тобой, — добавил он твёрдо. — И не спорь, страх не для меня. Лиза пусть сторожит, у неё дар, она сможет вовремя предупредить и отреагировать, а я буду рядом, на подхвате.

Я посмотрел на него, парень был серьёзен, как никогда. Мне захотелось отказать ему, но было ясно, парень не отступится.

— Ладно, — сказал я. — Но делаешь только то, что я скажу. И никакой самодеятельности.

— Договорились. — козырнул в ответ Гришка.

— А мне, значит, досталась самая примитивная роль? — Лиза громко вздохнула. — Стоять и смотреть?

— Самая ответственная, — поправил я девушку. — Если что-то пойдёт не так, только ты сможешь замести следы ментальным внушением. Или прикрыть наш отход.

— То есть теперь моя задача плавно выросла до уровня запасного плана? — Романова слабо улыбнулась.

— Именно, — сказал я.

Лиза кивнула, принимая условия игры.

— Когда выходим? — поинтересовался Григорий.

— Через час, — сказал я, взглянув на часы. — Сейчас последняя возможность отдохнуть перед важным делом.