Команда шустро подтянулась ко мне. Митька и Женька, переглянувшись, спрыгнули с ящиков и подошли ближе, но держались на почтительном расстоянии от Елизаветы, бросая на неё настороженно-любопытные взгляды. Таня, вытерев руки о передник, присела на край верстака, сложив руки на груди.

Только Анна осталась неподвижной. Она так и продолжала стоять у стола, крепко сжимая в руках чертёж, и смотрела на меня с нескрываемым вызовом.

— Анна, — позвал я тихо свою девушку. — Пожалуйста, присаживайся.

После короткой паузы она всё же положила бумаги на стол и села на табурет у стены, выпрямив спину и сложив руки на коленях, но её лицо так и оставалось непроницаемым, словно маска.

Я обвёл взглядом свою команду. Передо мной были люди, которые доверяли мне, кто-то даже рисковал ради меня. Они имели право знать правду.

— Вы все в той или иной мере знаете, что я работаю в Цитадели, — начал я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Настраиваю кристаллы для «Стражей». Но то, что я узнал там, выходит далеко за рамки моей обычной работы.

И я рассказал им всё сухо и без прикрас. Про заговор Меньшикова, про беглого алхимика Штера, про планируемый захват государя, даже про отвлекающий манёвр с тюрьмой. Не забыл рассказать и то, как я подслушал их разговор, рискуя жизнью.

Когда я закончил, в ангаре повисла тяжёлая, вязкая тишина, словно невидимая пелена опустилась на всех присутствующих.

Анна первой нарушила молчание. Её голос прозвучал холодно, и нарочито отстранённо:

— И ты нам только сейчас об этом говоришь?

— Я сам обо всём только этой ночью, — устало ответил я. — И не мог сказать раньше, до утра был в Цитадели. Профессор Вольский вообще велел беречь эту тайну.

— А теперь, стало быть, можно рассказать? — уже более заинтересованно спросила Анна.

— Теперь можно, — твёрдо произнёс я. — Потому что вы моя команда, практически моя семья. И если мы будем действовать, вы должны знать, против кого и зачем мы это делаем.

Митька и Женька переглянулись. По их лицам было видно, что они ещё не до конца осознали масштаб, но уже напуганы. Таня посмотрела на Феликса, потом на меня, в её глазах сквозила тревога.

— А Феликс? — нерешительно спросила она. — Он же справится?

— Должен, — ответил я. — Но ему нужны доработки. И другие материалы, в идеале те же самые, что используют в Цитадели. Да уж, дилемма…

При этих словах я поднял голову и в упор посмотрел на Аню. Девушка в свою очередь пристально смотрела на Елизавету, и в глазах Анны ревность боролась с пониманием. Понимание, к моей радости, побеждало, хотя и с заметным трудом.

— Ты уверен, что ей можно доверять? — спросила у меня Анна ледяным тоном.

— Вольский ручается, — ответил я. — Думаю, этого достаточно.

Лиза за время этого диалога не проронила ни слова. Только чуть склонила голову, безмолвно принимая правила игры.

— Ладно, — Анна встала и одёрнула фартук. — Если Вольский ручается… — она не договорила, махнула рукой и направилась к верстаку. — Работаем.

Я выдохнул. Первый раунд я, кажется, выиграл.

— Спасибо, — тихо сказал я ей вслед.

— Не благодари, — также негромко ответила она, не оборачиваясь. — Лучше скажи, что делать.

— Для начала продолжаем тестировать Феликса, — сказал я, подходя к голему. — Парни, помогите с грудной пластиной. Таня, всё проверено?

— Дважды, — кивнула сестрёнка.

— Тогда за работу.

Я подошёл к Феликсу. Он возвышался надо мной большой металлической глыбой, как-никак почти четыре метра от подошвы до макушки. Глина в его корпусе была тёплой, кристалл внутри уже начал работать, разогревая массу изнутри.

— Ну что, красавец, — шепнул я, дотрагиваясь до его колена. — Покажи, на что ты способен.

По корпусу голема пробежала лёгкая дрожь, стальной свет зажёгся в глазницах, разгораясь от тусклого голубого до ослепительно-синего. По глиняной груди пробежали голубые разряды, резонансная схема входила в синхронизацию с осевым скелетом.

— Подъём, — скомандовал я. — Шаг вперёд.

Он шагнул, под его ногами дрогнул каменный пол, и с потолка посыпалась мелкая пыль.

— Удар правой. — я зачем-то дублировал голосом мысленные команды голему.

Феликс занёс руку, его кулак был размером с хороший бочонок. Развернулся и ударил по одному из брёвен, что мы принесли аккурат для этих целей. Бревно разлетелось щепками по ангару, заставив вздрогнуть стоящих невдалеке Аню и Таню.

— Хорошо, — сказал я, стараясь, услышала вся моя команда. — Теперь резонансный удар. Цель — якорь в углу.

Феликс повернулся к старому якорю, который Митька притащил с соседних складов ещё неделю назад. Он был весь ржавый, но ещё вполне себе крепкий и дьявольски тяжёлый.

Кристалл в груди голема вспыхнул ещё ярче. Воздух вокруг загудел: низко, тревожно, как перед грозой. У меня зазвенело в ушах, и я непроизвольно отступил на шаг.

Удар.

Звук получился такой, будто выстрелили из пушки в закрытой комнате. Все зажали уши, в этот раз вздрогнул даже я сам. Якорь согнулся пополам, отлетел к стене и пробил её насквозь, оставив в кирпичной кладке дыру размером с ребёнка. В помещение хлынул холодный, речной воздух.

— Ничего себе! — выдохнул Митька, потирая подбородок. — Он её пробил!

— Пробил, — покачал я головой, подходя к пролому. — Только и стена у нас старая, рассыпается от любого удара.

Я провёл пальцем по краю дыры. Кирпич крошился, как сухое печенье.

— Феликс силён, — продолжил я, оборачиваясь к команде. — Но этого мало. Вы видели «Стражей»? Нет. А я видел. Они закованные в броню, как средневековые рыцари. Их эфирные кристаллы дают им скорость и защиту. А наш Феликс всего то глина и железо. Он медленнее, и уязвимее.

— Но он сильнее любого «Стража», — возразила Таня, сжимая кулаки.

— Сильнее одного, — согласился я. — Да даже нескольких, пожалуй. Только и их десятки, и управляются они через мастер-пульт, действуя как единый организм. Феликс против такой армии не вытянет.

Анна подошла ко мне и встала рядом. Её лицо было бледным, но абсолютно спокойным.

— Что ты предлагаешь? — спросила моя девушка, глядя на дыру в стене.

— Дорабатывать, — твёрдо ответил я. — Усилить броню, увеличить скорость, поднять мощность резонанса. Для этого нужны лучшие материалы, те, что используются в Цитадели. Тогда у него появятся шансы против «Стражей».

— Но, ты же сам говорил, вынести оттуда что-то невозможно, — покачал головой Гришка. — Это же секретный объект, военные склады.

— Невозможно. — я подошёл к верстаку, сел на табурет, и опустил голову. Усталость навалилась внезапно, тяжёлая, липкая. Я чувствовал тяжесть в каждой мышце, каждой косточке.

Я сидел, уставившись в одну точку. Феликс стоял передо мной такой огромный и мощный, но такой беспомощный перед армией стальных «Стражей». Мысли крутились, как белки в колесе: материалы, цитадель, Меньшиков. Тупик.

Ребята вокруг работали, но я ничего не слышал. Только глухой гул стоял в ушах и давила тяжесть в груди. Время уходило, а я всё ещё не знал, как достать то, без чего Феликсу не выжить перед такой армией.

Внезапно чья-то тёплая рука легла мне на плечо.

Я вздрогнул, и поднял голову. Рядом стояла Елизавета. Она смотрела на меня без насмешки, просто смотрела, и в её синих глазах читалось участие.

Я заметил, как напряглась заметившая этот жест Анна. Ревность полыхнула в её взгляде, и мне показалось, ещё секунда, и она бросится в драку.

Лиза тоже это заметила. Она медленно подняла вторую руку в сторону Анны. Ладонь открыта, пальцы чуть растопырены. Жест, который словно говорил: «Спокойно. Я не враг». Анна замерла, но напряжение немного ослабло.

— Я, конечно, не читаю мысли, — тихо сказала Елизавета, обращаясь ко мне. — Но вижу, что у тебя какие-то сложности. Рассказывай давай.

— Да, — выдохнул я. — Сложности. Но тут ты не поможешь.

— Пока не скажешь, чем, точно не помогу, — ответила она, не убирая руки с моего плеча.

Анна скрипнула зубами, я услышал этот звук даже на расстоянии. Но промолчала.

— Мне нужны материалы из Цитадели, — сказал я, глядя на Лизу. — Специальные сплавы, кристаллы высшего качества, глина с примесью серебра, броня со списанных прототипов. Если я получу их, смогу усилить Феликса. Тогда у нас не всё потеряно.

— И ты, я так понимаю, хочешь, чтобы я тебе в этом помогла? — Лиза чуть наклонила голову, хитро прищурившись.

— А ты сможешь? — я удивлённо приподнял брови.

— Я — нет, — Романова убрала руку с моего плеча и сделала шаг назад. — А вот профессор Вольский возможно.

Я хлопнул себя по лбу, да так громко, что все обернулись.

— Точно! — воскликнул я. — Вольский же обещал посильную помощь. Он ведь может оформить заказ через университет, для каких-то учебных целей. А мы просто заберём со склада.

— Посильная помощь, — поправила меня Лиза, — и пособничество в выносе стратегического материала — это абсолютно разные вещи, если что. Но суть ты уловил верно.

Романова после этих слов прошла мимо меня и встала напротив Анны.

— Анна, — тихо сказала Лиза. — Я здесь не для того, чтобы соперничать с тобой, я здесь для дела. Профессор приказал — я выполняю.

— Я поняла, — холодно ответила ей Анна, продолжая сжимать сжатые в нитку побелевшие губы.

— Хорошо, — кивнула Елизавета и отошла к стене, скрестив руки на груди.

Я посмотрел на свою команду. Митька и Женька беспокойно переглядывались, Таня делала вид, что занята глиной. А Гришка вообще предпочёл ретироваться на улицу.

Я подошёл к Феликсу, ловко взбежал по приставной лестнице и приложил ладонь к его тёплой глиняной груди.

— Потерпи ещё немного, — шепнул я. — Скоро мы тебя докрутим.

Голем молчал, но мне показалось, что его кристаллы теперь светятся чуть ярче.

Начинало вечереть, и пора было расходиться, но я не спешил. В голове крутилась одна мысль, от которой становилось не по себе.

Елизавета должна была быть рядом, раз так сказал Вольский. Но уехать с ней вдвоём значило подлить масла в огонь. Анна и так смотрела на меня волком после сегодняшнего. А если я ещё и уеду с Романовой, оставив её одну… Нет, так не пойдёт.

Оставить Лизу здесь, вроде как нарушить приказ, а отправить её одну, так ведь не согласится. Старая логическая задачка: как перевезти через реку волка, козу и капусту, чтобы никто никого попутно не съел.

— Так, — сказал я, хлопнув в ладоши. — Рабочий день окончен. Все собираются.

Команда зашевелилась. Митька и Женька начали убирать инструменты, Таня накрыла глину влажной тряпкой, Анна поправила чертежи на столе.

— Анна, — позвал я. — Ты едешь со мной.

Она подняла голову, удивлённо посмотрела на меня.

— Зачем? — в голосе девушки были одновременно удивление и ожидание.

— Нам нужно обсудить планы на завтра, — сказал я. — И потому, что я хочу тебя проводить.

Она помолчала, а затем кивнула. В её глазах мелькнула тёплая искорка, впервые за этот вечер.

— А как же я? — подала голос Елизавета. Она стояла у стены, всё также скрестив руки на груди, и глядя на меня с лёгкой усмешкой.

— Ты тоже едешь с нами, — ответил я. — Сначала мы завезём тебя, потом Анну, потом я еду домой. И это не обсуждается.

— Хитрый план, — усмехнулась Лиза. — Но должен сработать.

Анна посмотрела на неё, потом на меня. Я видел, как в её голове щёлкают шестерёнки, она поняла, зачем я это делаю. И, кажется, оценила.

Мы вышли на улицу. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, и я зябко запахнул пальто. Фонари уже горели в полную силу, отбрасывая на мостовую жёлтые круги. Я остановил извозчика, на этот раз карета была попросторнее, с двумя скамейками, обитыми потёртым бархатом.

— Садитесь, — кивнул я девушкам.

Анна села первой, я опустился рядом с ней. Елизавете пришлось устраиваться напротив нас.

Кучер щёлкнул вожжами, и экипаж тронулся. Карета мягко покатилась по булыжной мостовой, и стук колёс заполнил вечернюю тишину.

Мы молчали всю дорогу. Анна сжимала мою руку, не по-женски сильно, но я не возражал, наоборот, это было даже приятно.

Через десять минут мы подъехали к дому Елизаветы, которая за всю поездку не проронила ни слова. Я вышел, подал ей руку и помог спуститься.

— Слушай, — сказал я, когда она уже стояла рядом со мной на мостовой. — Насчёт завтра. Ты правда думаешь, что Вольский поможет с материалами?

— Думаю, да, — ответила Романова. — Он не любит отказывать тем, кто ему нужен.

— А я ему нужен? — заинтересованно спросил я.

— Ты его главный козырь, — ответила моя «охранница». — Поэтому я здесь.

Она развернулась и пошла к своей двери, не попрощавшись, лишь на пороге обернулась.

— Спокойной ночи, повелитель стихий, — в глазах Романовой снова заплясали бесенята. — Завтра утром к Вольскому, не опаздывай.

— Не опоздаю, — буркнул в ответ я.

Ещё через несколько минут карета остановилась у особняка купца Серебрякова.

Я вышел из кареты, и подал Анне руку. Она спустилась, но не отпустила мою ладонь.

— Алексей, — сказала девушка тихо, глядя мне в глаза.

— Что? — так же тихо спросил я.

Она не ответила. вместо этого шагнула вперёд, обхватила моё лицо ладонями и поцеловала.

Долго, нежно. Так, что у меня перехватило дыхание. Я просто не ожидал от неё такого, обычно Анна была более сдержанна в своих чувствах. Но сейчас ей было всё равно. Её губы были тёплыми, чуть солоноватыми, от слёз или от усталости, я не знал. Я просто с удовольствием отвечал на поцелуй, прижимал девушку к себе и чувствовал, как бьётся её сердце.

Наконец Анна отстранилась, глаза у неё блестели.

— Береги себя, — шепнула она наконец.

— Ты тоже, — ответил я.

Она развернулась и быстро пошла к особняку, не оглядываясь. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью, и лишь затем вернулся в карету.

— Едем, — устало сказал я кучеру, назвав адрес своего флигеля.

Карета тронулась, а я сидел, глядя в пол, и думал. Думал об Анне, о Лизе, о Феликсе, и о Меньшикове. А главное о том, что завтрашний день решит, сможем ли мы достать столь необходимые мне сейчас материалы.

— Только бы всё успеть, — прошептал я в темноту кареты.

* * *

Заснул я почти мгновенно, сказалась накопившаяся усталость и прошлая бессонная ночь. Но сновидения по большей части были тревожные, мрачные. Я видел, как моего Феликса разносят «Стражи», и уже на рассвете резко сел на кровати, часто дыша. Я умылся холодной водой, быстро оделся, натянул пальто и вышел в предрассветный туман.

Город ещё спал, улицы его были пусты, только дворники кое-где шаркали мётлами, да извозчики дремали у фонарей, дожидаясь первых пассажиров.

Я решил не тревожить возниц и медленно, прогулочным шагом направился к дому Елизаветы, снова и снова прокручивая в голове события последних дней. Подойдя к её двери, я только сейчас сообразил, как рано я тут оказался.

«Как же быть?» — только подумал я, как входная дверь отворилась и выглянувшая оттуда девушка-служанка, Дарья кажется, вежливо окликнула меня.

— Алексей Митрофанович, — произнесла с лёгкой дрожью в голосе девушка, — хозяйка просит вас.

— Неожиданно, но так даже лучше, — решил я и вошёл в дом. Стол был уже накрыт, а за ним с лёгкой улыбкой уже сидела по-уличному одетая Романова.

— Как видишь, юный повелитель стихий, — иронично произнесла Лиза, — не ты один ранняя пташка.

— Удивлён, — честно признался я, — но есть ли смысл для нас в таких ранних сборах?

— Профессор в это время давно не спит, — ответила Романова, — если ты об этом. Но позавтракать мы всё же успеем.

* * *

Университет встретил нас тишиной и пустотой. Наши шаги так гулко отдавались от мраморных плит пола, что я невольно сбавил скорость перед кабинетом профессора. Я негромко постучал условным стуком, и практически сразу из-за двери донеслось.

— Войдите, — произнёс приглушенный дубовой дверью усталый голос.

Я толкнул дверь и вошёл, Елизавета смиренно осталась в коридоре.

В кабинете горела только одна лампа на столе. Её жёлтый свет выхватывал из темноты горы бумаг, чернильницу и стопку чистых листов. В углу, на подоконнике, чахлый кактус тянул свои колючки к окну, словно молил о свете.

Вольский сидел в кресле, в том же сером костюме, что и вчера, но галстук был завязан аккуратно, а волосы приглажены. Значит, он не только не спал, но и уже подготовился к встрече. На столе перед ним стояла чашка с дымящимся кофе.

— Не спится? — спросил он, не поднимая головы.

— Не до сна, — ответил я, едва прикрыв за собой дверь. — Мне нужно поговорить о материалах.

— О материалах? — Он наконец поднял на меня глаза, снял очки, потёр переносицу. — Для твоего голема?

— Да, для Феликса. Я в очередной раз тестировал его вчера. Он силён, но против большой группы «Стражей» не вытянет. Слишком медленный, слишком уязвимый.

Я подошёл к столу и положил перед Вольским свёрнутый вчетверо лист. Тот развернул его, надел очки и побежал по строчкам глазами. На его лице появилось удивление.

— Здесь почти полсотни позиций, — тихо произнёс он. — Сплавы, кристаллы, резонаторы… Ты уверен, что это всё нужно?

— Если мы хотим победить, то определённо, — ответил я, садясь на стул напротив.

Вольский отложил список в сторону и внимательно посмотрел на меня. В его глазах читалась борьба.

— Алексей, — осторожно начал профессор. — Я уважаю твое стремление, но я не вижу пока необходимости в таком объёме. Может, пока не стоит торопиться?

— Профессор, — я подавил раздражение, заставив себя говорить спокойно, — вы же видели «Стражей»? Они сделаны из металла, закованы в броню как рыцари. У них эфирные кристаллы высшего качества, они быстры и послушны. А мой Феликс всего лишь глина и железо. Если я не усилю его, он стопроцентно проиграет. И тогда некому будет останавливать Меньшикова. Считайте это орудием последнего шанса.

Я смотрел на Вольского в упор, не отводя глаз. Он выдержал мой взгляд, но я видел, что он сдаётся.

— Ты действительно веришь, что это понадобится? — так же тихо спросил он.

— Верю, — твёрдо ответил я. — Но без указанных материалов шансов нет.

— Хорошо. — он тяжело вздохнул и махнул рукой. — В целом хуже не будет. Ты прав.

Вольский взял мой список, надел очки и принялся снова его перечитывать. Водил пальцем по строчкам, шевелил губами, иногда останавливался и что-то помечал карандашом на полях. Я терпеливо ждал, глядя, как за окном медленно светлеет небо.

— Я могу добавить сюда не только то, что ты указал, — наконец произнёс он, не поднимая головы. — Кое-какие кристаллы, некоторые узлы, даже пару готовых резонаторов. В моей лаборатории есть кое-какие запасы.

— Отлично, — сказал я, чувствуя облегчение.

— Не отлично, — отрезал Вольский, откладывая карандаш. — Потому что в мою лабораторию никогда не присылали многого из твоего списка, ни в таких объёмах, ни такого разнообразия.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня усталым взглядом.

— Такие предметы не совсем моё направление, Алексей. Я больше по теории, мне такое чаще всего не нужно. Да и снабжение полностью идёт через университетский склад, откуда уже материалы развозят по кафедрам и мастерским.

— И что это значит в моём случае? — я нахмурился.

— А то, — Вольский встал и подошёл к окну, — что я, конечно, уважаемый профессор, но местные административно-хозяйственные рабочие ко мне напрямую не относятся. Им чихать на звания и регалии. Им нужны накладные, подписи, визы. А если накладная выписана на мою лабораторию, но объёмы в ней не соответствуют моим обычным запросам, у них возникнут закономерные вопросы.

Я слушал, и с каждой секундой моя надежда таяла.

— А вы не можете подключить Третье отделение? — разумно спросил я. — Официально, неофициально, не важно.

Вольский резко обернулся.

— Не могу, без особой нужды такое не одобрят, а они пока, к сожалению, такой нужды не видят. Если я начну использовать служебное положение для вывоза материалов строго учёта, меня самого, грешным делом, заподозрят во всех смертных. А нам сейчас это ни к чему. — Он помолчал, потом добавил тише: — Третье отделение ещё не ответило на мой запрос по поводу Меньшикова и «Стражей», а значит, мы пока сами по себе.

Я вздохнул и провёл рукой по лицу. Чувство, что мы упираемся в стену, становилось всё отчётливее.

— Значит, вы не можете гарантировать, что материалы отдадут? — осторожно спросил я.

— Могу гарантировать, что их нам привезут, — ответил Вольский, возвращаясь к столу. — А вот что будет дальше… — он развёл руками. — Придётся импровизировать. Одно могу гарантировать на сто процентов, заказ на всё, что есть в твоём списке, я отправлю немедленно, нужные формулировки я найду, стаж всё-таки.

Я задумался. В голове зашевелилась мысль, сначала робкая, потом всё более наглая. К тому же появившийся у моего собеседника хитрый прищур меня это спровоцировал.

— Профессор, — медленно сказал я, придвигаясь чуть ближе и продолжая пристально смотреть ему в глаза, — университет ведь не Цитадель. Здесь нет магических сканеров на каждом углу и вооружённой охраны. Обычный склад, обычные кладовщики.

— Ты хочешь сказать… — Вольский удивлённо приподнял бровь, но я же вижу, что он сразу всё понял.

— Я хочу сказать, — перебил я, — что отсюда я уже придумаю, как забрать. Из университета. С помощью Лизы.

Он замер, и надолго уставился на меня, пристально, словно взвешивал разные варианты событий.

— Ты хочешь использовать её дар? — тихо спросил Вольский. — На складе? Чтобы кладовщики подписали что угодно?

— А почему нет? — Я встал, и, невольно копируя профессора, прошёлся по кабинету. — Лиза умеет убеждать. Не насильно, не грубо. Просто… внушить, что всё по плану, бумаги в порядке, что этот заказ обычное дело.

Вольский молчал с непроницаемым лицом, но где-то в уголках его губ затаилась улыбка, в которой я уже видел одобрение своего плана.

— Это риск, — наконец сказал он. — Если кто-то узнает… Или проверит… И в конце концов, ты же должен понимать, что подобная «потеря» всё одно рано или поздно вскроется?

— Понимаю, — ответил я. — Но победителей не судят, а если всё пойдёт по задумке Меньшикова, то там ещё проще. Среди нас победителей не будет, мы все дружно разом станем проигравшими.

Вольский подошёл к столу, сел, взял перо и задумчиво повертел его в пальцах.

— И ты ей теперь доверяешь? — с хитрым прищуром спросил профессор.

— Доверяю? — я усмехнулся в ответ. — Вы же сами мне её приставили. Значит, вы ей доверяете, а мне этого достаточно.

Он помолчал ещё секунду, потом покачал головой, но не с сомнением, а с довольным одобрением.

— А вы опасный человек, Алексей, — медленно произнёс профессор, но в интонациях прозвучал совсем иной подтекст. Я понял, что идея ему не особо нравится, но он её признаёт.

— Я человек, который хочет выжить, — поправил я его. — И спасти государя, а для этого все средства хороши.

— Хорошо, — Вольский взял мой список и убрал в одну из папок на столе. — Я оформлю заказ через университет сегодня же утром, якобы для разных кафедр, это-то я могу. В ближайшее время всё должны привезти, я тебе сообщу дополнительно. А ты… ты договаривайся с Романовой.

— Считайте уже договорился, — ответил я с улыбкой.

— И, Алексей… — голос профессора дрогнул.

— Да? — я поднял взгляд и внимательно посмотрел на собеседника.

— Будь осторожен. — негромко произнёс профессор. — Сделай всё так, чтобы не пострадали другие.

— Не пострадают, — сказал я, направляясь к двери. — Я за этим присмотрю.

— Удачи вам обоим! — громко сказал Вольский, когда я уже взялся за дверную ручку. — Она вам определённо понадобится.

Я вышел в коридор. За спиной щёлкнул замок.

На лестнице меня всё также ждала Елизавета. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, и наблюдая за унылым серым утром.

— Ну? — спросила девушка, не оборачиваясь. — Что сказал профессор?

— Сказал, что материалы скоро будут на складе, — ответил я. — А мы должны их с тобой забрать.

— Забрать? — Романова повернулась ко мне. — Легально?

— Полулегально, — поправил я. — Ты будешь убеждать кладовщиков, что всё в порядке.

Лиза задумчиво посмотрела на меня, а потом уголки её губ стали приподниматься в усмешке.

— Это я могу. — с нотками злорадства в голосе произнесла моя спутница.

— Я знаю, — сказал я. — Потому и предложил.

— Когда это произойдёт? — сухо спросила меня Елизавета.

— Скоро, Вольский сообщит дополнительно, — ответил я.

— Договорились! — кивнула девушка.

Мы спустились по лестнице и вышли на улицу. Начался дождь, холодный, противный, и достаточно сильный. Я посмотрел сначала на небо, а потом на Елизавету.

— Ну что, Романова, — сказал я. — Скоро проверим, на что ты способна.

— Я тебя не подведу, — коротко ответила Лиза.