Тишина в моем кабинете была обманчива. Она не успокаивала, скорее наоборот, сдавливала горло, как удавка. Был уже поздний вечер, за окнами давно повисла тьма, а я всё сидел за столом, уставившись в разложенные передо мной документы. Бумаги, заметки, чертежи, всё это выглядело сейчас уже не столь важным.

Связь Меньшикова-старшего со Штером определённо была, скорее да, чем нет. Слишком уж странная карьера со стремительным взлётом, да ряд несоответствий из разряда «было — стало». Вот и сейчас я сидел и перебирал в голове каждое слово из услышанных рассказов коллег.

— Ты параноик, — сказал я сам себе вполголоса. Голос прозвучал хрипло, даже в горле пересохло от напряжения.

Но паранойя тоже имеет привычку оказываться правой. Особенно здесь, в Цитадели, где, как я вижу, каждая улыбка вполне себе может оказаться кинжалом.

Я подошёл к зеркалу, и вздрогнул, под глазами прочно обосновались тёмные круги от недосыпа. В последние три ночи я почти не спал: всё прокручивал, складывал, искал ту самую деталь, которая превратит разрозненную мозаику в идеальную картину.

И нашёл.

Пока у меня было только подозрение: Меньшиков-старший готовит что-то большое и уж точно вряд ли на радость всем. Значит, нужно добыть доказательства, конкретные улики, а не косвенные намёки и догадки.

Надо подслушать его разговоры.

Слово само по себе неприятное, липкое, согласен. Но когда на кону даже не моя жизнь, а, возможно, ещё чьи-то жизни, которые, определённо, этот старый интриган собирается положить под колёса своей телеги, совесть становится удивительно гибкой.

Проблема нарисовалась сразу, кабинет Меньшикова охраняется. И готов поспорить не обычным замком, и просто так туда не войти.

— Значит, мне нужен тихий и, желательно, маленький шпион, — пробормотал я, вставая из-за стола.

От долгого сидения затекли ноги. Сделав несколько шагов по комнате из угла в угол, попутно разминая шею, я снова покосился на заваленный бумагами стол. Взгляд сразу упал на старый чертёж, который я прихватил из лаборатории Петра Игнатьевича, и тут меня осенило.

Паучок.

Тот самый небольшой голем, которого я починил, а позднее, в свободное время, немного доработал в свои первые дни в Цитадели. Помню, как возился с его кристаллом, когда сбоила магическая связь. Пётр Игнатьевич тогда поручил мне это задание просто для проверки моих навыков, не всерьёз. А я, к его огромному удивлению, справился, а после даже улучшил автонома, изрядно облегчив всю конструкцию и заменив шарниры в суставах.

После ряда тестов прототип отправили на склад, как обычный экспонат для демонстрации возможностей и более никому особо не нужный. Но у меня был доступ в те склады, строгий контроль был только над тем, что касалось проекта «Стражи».

— Сработает, — прошептал я. — Если, конечно, паучок ещё на месте.

Я замер посреди комнаты, мысль о том, что прототип могли за это время и утилизировать, пронзила разум острой иглой. Техники у нас, и правда, любят наводить порядок. Особенно когда сверху заставляют. Что и говорить, я еле заставил себя заснуть, чтобы поскорее приблизить следующий рабочий день.

* * *

Складские тупики коридоров Цитадели были пустынны, здесь хранили всё, что когда-то казалось полезным, но в итоге осело мёртвым грузом. Я шёл быстрым шагом, стараясь не сорваться на бег. Время играло против меня, но лишнего внимания привлекать не стоило.

Кладовщик дядя Витя, вечно небритый и вечно недовольный, на удивление, сегодня был в благодушном настроении.

— Алексей? Ты чего к нам, да так рано? — произнёс он, отрывая взгляд от потрёпанного журнала.

— Да Пётр Игнатьевич отправил, — соврал я, не моргнув, — с одного старого проекта, два шарнира сюда, в утиль отправили, а теперь нужно кое-что проверить. Может, пригодятся ещё?

— А чего без бумаги? — дядя Витя подозрительно прищурился. — Знаешь ведь порядок? Да и как это искать теперь буду, в моём-то хозяйстве?

— Так я только глянуть для начала, — успокоил я старика, — может и правда им в печи самое место? А то и уже…

— Вот сами не знаете, то ли надо, то ли не надо, — заворчал Иваныч, — нашли пацана молодого, понимаешь ли.

— Виктор Иваныч, — елейным голосом проговорил я, — ну неужто я возраст не ценю? Сам по журналу и найду. Гляну и обратно, к начальству, а там как главный конструктор скажет.

— Эх. Ну хоть кто-то ещё из молодых старость уважает, — нарочито закряхтел старый кладовщик и протянул мне толстый потрёпанный журнал, — давай, только быстро, негоже мне тут очередь создавать.

Стоит добавить, что, если бы мне нужно было попасть в другой, хоть немногим значимее склад, я бы не обошёлся не только без сопроводительного листа, но и, пожалуй, без отдельного пропуска. На моё счастье, в этот, кем-то из работяг прозванный «Мусорным» склад, пройти ничего не стоило, да и Иваныч тут находился скорее в качестве почётного пенсионера, чем работника. Быстро пролистав несколько листов, я нашёл интересующую меня запись — «Стеллаж „Б“, полка три, плановая утилизация… тьфу ты, вот повезло, запланирована на послезавтра».

— Нашел, — бодро оповестил я дядю Витю, который, казалось уже задремал, — стеллаж Б, полка четыре, я мигом.

Я быстрым шагом направился по рядам стеллажей, когда в спину услышал его неизменное ворчание: «Молодёжь, вечно им что-то надо в неурочное время».

Стеллаж «Б» находится в дальнем углу склада, а то, что мне нужно — где-то между ящиками с какими-то пробирками и рулоном изоляционной ленты. Полка три. Я потянулся рукой, и в самой глубине полки нащупал искомое.

Паучок лежал на спине, поджав лапки. Небольшой в собранном состоянии, из синеватой глины, с металлическими вставками в суставах. Крохотное стеклянное окошко на корпусе, правда, успели разбить, но кристалл управления был на месте.

— Ну здравствуй, старый знакомый, — прошептал я, и начал было запихивать его в сумку, как в рядах стеллажей раздались гулкие шаги. Не один человек, двое, и направлялись они прямо сюда.

Я замер и начал резко оценивать ситуацию: лапы голема мешают быстро спрятать его, до ближайшего прохода между стеллажами пять шагов в сторону идущих. Незаметно не успеть.

Сделав шаг в сторону, приседаю за высоким ящиком с маркировкой «Осторожно, хрупкое», и стараюсь дышать как можно тише. Шаги приблизились, и я услышал голоса: техники, накликал.

— … да говорю же тебе, успеем за сегодня разобрать норму на два, а то и на три дня вперёд, вот увидишь, — утверждал первый техник.

— И что мне с того? — отвечал второй, — знаешь поговорку: «больше всех в хозяйстве работала лошадь, но хозяином она так и не стала»?

— Ну что ты сразу начинаешь? — недовольным тоном проговорил первый, — я же как лучше думал.

Они остановились буквально в паре метров от меня, и я уже видел край рукава рабочего комбинезона и часть висевшей на плече сумки. Если кто-то из них заглянет за ящик, то случится фиаско. Объясниться, почему я прячусь в углу с наполовину засунутым в сумку прототипом, я вряд ли смогу. Медленно, почти не дыша, я отодвинулся ещё глубже в тень.

— Думать в нашей паре поставлен я, — между тем назидательно продолжал второй, — потому как опыта больше. Поэтому бери что там по списку на сегодня, и за мной.

Наконец, работяги ушли, и я смог наконец спокойно выдохнуть. Воздух вырывался из лёгких с натужным свистом, а пот заливал мои глаза.

— Принесло вас на мою голову, — пробормотал я, наконец упаковав «насекомое». — И спасибо тебе, неизвестный мне работяга, за твою собственную лень.

Ждать было больше незачем, я быстро выбрался из своего вынужденного укрытия и проскользнул между стеллажами к выходу. Дядя Витя самым бессовестным образом дремал за столиком, положив голову на тот самый потрёпанный журнал. Я на цыпочках прокрался мимо него, справедливо рассудив, что незачем будить рабочего человека.

Итак, паучок в сумке, первая часть дела была сделана.

Вернувшись в лабораторию, я закрыл дверь на защёлку и выложил свою добычу на стол.

Паучок, лёжа на спине с торчащими вверх лапками издали здорово напоминал дохлого таракана, но, чтобы «оживить» его, мне хватило буквально пары минут. Гораздо дольше я провозился с другим приспособлением — «Ухом».

Многому научившись у профессора Вольского, и попутно поднаторев в настройке кристаллов в Цитадели, я смог усовершенствовать своё самоё первое подслушивающее устройство. Теперь не нужно было находиться в десятке метров от приёмника, благодаря принципу парных кристаллов трансляция между ними замечательно покрывала и несколько сотен метров.

Его я смог собрать тут же из запасов глины Цитадели, благо, этот ресурс не считался важным и был неучтённым по количеству. Бери — не хочу, никому и в голову не придёт проверять её остатки.

На мою удачу, в архиве нашлись и полные планы вентиляции внешнего здания, в котором и находился кабинет Меньшикова. Ну а как иначе, негоже такому человеку в комнате без окошек сидеть без свежего воздуха. Судя по коробам, позади основного помещения было еще одно, небольшое, но канал там был общий, что несколько упрощало мою задачу. Узковатый, конечно, но, думаю, механический паучок пролезет. Волновало лишь одно, как бы не услышали скрежет от его лап.

Да и это пол-беды, наиглавнейшая проблема была остаться допоздна после смены, ведь в рабочее время осуществить мою миссию просто нереально. Но вечером охрана делает обходы, фиксирует, кто где задержался: начальство не любит, когда люди работают в неурочное время без особого распоряжения.

Но у меня есть одно преимущество — мой непосредственный руководитель профессор Курчатов, не последний человек в Цитадели. И он из тех, для кого соблюдение инструкций дороже результата. Но он же и из тех, кого можно убедить, если правильно тронуть за нужные струны.

Я посмотрел на мой стол, в центре которого покоился мой «эфирный кондуктор», сложное, даже, пожалуй, уникальное устройство для тонкой настройки магических полей. Идея пришла мгновенно.

Я взял его в руки, сжал ладони и сильнейшим посылом энергии деформировал внутреннюю структуру приспособления. Руки слегка обожгло, зато теперь мой агрегат был практически неработоспособен. Теперь даже если его просканировать, то должной отдачи от него не дождёшься.

В дверь вежливо постучали, на ловца и зверь бежит.

— Алексей, вы ещё здесь? — голос профессора был как обычно уставшим и слегка удивлённым. — Вы сами не пришли отчитаться, а я уже было решил, что память меня подводить стала.

— Виноват, Михаил Юрьевич, — развёл я руками, всем своим видом показываю вселенскую грусть и тоску, — у меня тут проблема.

— Что случилось? — Старик зашёл наконец ко мне и удивлённо озирался по сторонам. — Не молчите уже.

— Да вот, — я вздохнул, растирая виски. — С кондуктором проблема. При тестировании обнаружил рассинхронизацию эфирного каскада. Причина неясна, сроки ремонта, увы, тоже.

Курчатов подошёл к столу, наклонился, снял очки и близоруко прищурился. Он не был силён в таких тонкостях, да и причин не доверять мне у него не было.

— Но у нас же заказ, — его голос внезапно стал тише. — Военный заказ, под эгидой самого государя. Сроки… Алексей, вы понимаете, сроки горят! — Он переволновался ни на шутку. — Если мы не закончим этот этап до пятницы, комиссия…

— Я понимаю, — мягко перебил его я. Здесь была важна именно мягкость: резкий напор мог его оттолкнуть, а спокойный тон лишь добавлял доверия. — Именно поэтому я и задержался. Я соберу новый кондуктор сегодня, откалибрую его, проверю. К утру всё будет готово, не волнуйтесь, и график не собьётся.

— Сегодня? — Курчатов схватился пальцами за неизменную папку, словно за спасательный круг. — Но уже вечер. Охрана… вам нужно будет остаться одному. Я… не уверен, что вправе это согласовать.

— Вы же знаете, — я устало улыбнулся, — Станислав Игоревич говорит, что главное результат. А он зависит от устройства, за которое отвечаю я. И, если сейчас уйду, завтра полдня уйдёт только на него, и график сместится ещё больше.

Курчатов замер, с оторопевшим видом переводя взгляд то на стол, то на меня. Было заметно, как в нём боролись две силы: страх перед ответственностью и страх перед срывом сроков. Второй оказался сильнее, ведь за это спросит сам Меньшиков.

— Вы уверены? — Зачем-то прошептал он. — Может, оставить кого-то из подсобников вам в помощь? На всякий случай…

— Не нужно, — я покачал головой. — Лишние люди только отвлекают. И потом, это слишком тонкая работа. Да и помочь в ней, как вы сами знаете, другой человек не может.

Повисла пауза, профессор закусил губу и уставился в потолок.

— Хорошо, — выдохнул он наконец. — Я предупрежу охрану, чтобы вас не тревожили. Но, Алексей… — он многозначительно поднял вверх палец, — не засиживайтесь до утра. Завтра у вас тоже рабочий день, и вы мне нужны свежим.

— Михаил Юрьевич, — я положил руку на грудь в районе сердца. — Честное слово, как только кондуктор будет готов, я сразу же домой. И даже сразу в кровать, — добавил я с ноткой иронии.

Он недоверчиво хмыкнул, но одобрительно кивнул.

— Ладно. Верю вам на слово. — Он повернулся уже было к двери, но резко остановился. — Просто, поймите. Этот заказ… правда очень важен. Хотя… вы и так это знаете.

— Будет исполнено, Михаил Юрьевич, — отчеканил я по-военному.

Дверь за профессором наконец закрылась, и я услышал, как шаги Курчатова удаляются по коридору.

Я подождал ещё с десяток минут, но теперь вокруг стояла гробовая тишина. Только теперь я со спокойной душой извлёк паука из-под стола.

— Как оказалось легко, — произнёс я вслух с улыбкой. — Эфирный кондуктор, твою мать. Нужно было лишь испортить что-то нужное.

Следующий час я потратил на последнюю проверку работоспособности голема, смазал суставы да подтянул все крепления. За это время последние сотрудники покинули рабочие места. В кабинете я оставил лишь рабочий светильник над столом, чей тусклый свет выхватывал из сумрака помещения лишь мои руки, паучка да схему вентиляции.

Вентиляционный канал, ведущий в святая святых, кабинет Меньшикова, я отметил на плане красным карандашом, от которого аккуратным пунктиром был размечен весь планируемый маршрут. Практически отдельная ветка, с минимумом ответвлений, идеально для своего маленького шпиона. Главное — не забыть эту схему потом уничтожить.

— Поехали, — мысленно сказал я сам себе и вышел в коридор. Короб в моей каморке мало того, что шёл каким-то странным лабиринтом в другую сторону, да и отверстие было крайне мало для «внедрения». Пустота, но я всё одно проверил, закрыты ли кабинеты на моём отрезке, и спокойно направился с механоидом на руках к вентиляции.

Решётка была довольно старой, и винты поддались с заметным усилием и довольно громким скрипом. Тёмный зев шахты пахнул на меня пылью, ржавчиной и лёгкой сыростью. Я активировал кристалл в моей руке, и глаза паучка слабо засветились синевой.

— Давай, маленький, — зачем-то прошептал я голему. — Работаем.

Он сделал несколько медленных пробных шагов, затем ускорился и быстро, практически бесшумно продолжил движение. Было слышно лишь лёгкое постукивание металлических лап.

Я вернулся в лабораторию и закрыл за собой дверь. Кристалл-резонатор положил на неисправный кондуктор как на подставку, и сделал глубокий вдох.

Я довольно спокойно подстроился на восприятие паука и уже мысленно представлял себе маршрут, как наступила тишина. Но не от передающего звук устройства, а вообще. Оборвалась магическая связь.

Как так? Я взял управляющий кристалл в руки, он был тёплым, но отклика не было. Я ничего не чувствовал.

— Давай, давай, — прошептал я, пытаясь снова мысленно протянуть команду. — Отзовись.

Ничего.

Холодный пот выступил на моём лбу. Если паучок сейчас там останется, я мало того, что потеряю подотчётное устройство, так его ещё и могут найти ремонтники при очередной проверке. А если вспомнить, что на нём закреплено моё подслушивающее устройство…

Идиот. Надо было не торопиться и лишний раз всё перепроверить.

Стоп.

Я заставил себя задышать глубоко и ровно. Спокойствие, только спокойствие, пробуем ещё раз.

Закрываю глаза и снова пытаюсь протянуть магическую нить от кристалла до механоида. Есть!

Связь тонкая, слабая, но есть отклик, значит, не всё потеряно. Я мысленно отдаю команду на перезапуск двигательного контура. Управляющий кристалл чуть заметнее вспыхивает, я снова возвращаю себе полное управление.

— Да! — невольно сорвалось с моих губ.

И тут же я услышал шаги возле самой двери.