Прошла неделя с момента оживления второй версии Феликса, но мы всё ещё продолжали «удалять заусенцы рашпилем», доводя конструкцию до идеала. А, пока всё вместе не соберёшь, некоторые мелочи недоступны для понимания.

Цитадель. Это слово уже перестало вызывать у меня трепет, теперь оно означало только одно: долгий, выматывающий день, который нужно пережить, чтобы вечером, наконец, я мог заняться по-настоящему своим делом. Однако, я здесь для себя черпал немало пользы. Всё то, что совсем недавно было практически неразрешимой задачей, теперь становилось понятным и доступным.

Рабочее утро началось с того, что профессор Курчатов встретил меня у входа в лабораторию кристаллов с папкой в руках и привычным уже беспокойством на сером лице.

— Алексей Митрофанович, сегодня архиважный день. Сам Государь ждёт промежуточный отчёт по «Стражам». А мы, в свою очередь, должны показать, что проект жизнеспособен.

«Стражи». Пилотный проект самого императора. Возможная элита новой армии, пока, правда, в состоянии глубокого эксперимента. Заказ на них шёл напрямую из военного ведомства, и каждый шаг был под особым контролем, а каждая деталь под строгим учётом.

— Сколько сегодня нужно настроить на нужную волну? — спросил я.

— Пять, — Курчатов пододвинул ко мне небольшой ящичек с кристаллами. — Чистейший кварц, партия из Коряжмы. Частота, сами знаете, порой гуляет. А задача стоит — подогнать под единый стандарт, чтобы операторы могли работать без сбоев.

Я прошёл к своему столу, опустил первый кристалл в кондуктор и закрыл глаза. «Стражи» это не автономы в смысле работы. В них не закладывался какой-то особый алгоритм, не планировалась независимая воля или обучение хотя бы минимальным командам. Нет, они были марионетками, управляемыми через пульт оператором.

И в этом таилась главная проблема. Мало кто из одарённых мог удерживать связь более чем с одним «солдатом» одновременно. Затраты энергии росли кратно, и уже после третьего подключённого «устройства» даже сильные маги начинали задыхаться, теряли концентрацию, а големы замирали, превращаясь в бесполезные груды металла.

Да, только металла, иной конструкт и не рассматривался. Никакого другого материала в них не применялось, глина нет-нет да проскакивала в прочих прототипах, но здесь применялся единый стандарт этаких железных агрегатов.

Я довольно быстро подстроил частоту, доводя камень почти под эталон. Кристалл слабо засветился, и я отложил его в сторону, берясь за следующий.

— Хорошо, — сказал Курчатов, глядя на мою работу. — Очень хорошо. Вы, Алексей Митрофанович, делаете это быстрее любого нашего специалиста.

— Опыт, — коротко ответил я.

Но мысли мои были уже не здесь. Работая над третьим «Стражем», я вдруг поймал себя на том, что смотрю на пульты для управления, лежащие в аккуратных нишах в углу лаборатории. Довольно громоздкая конструкция, с ремешком на шею для удобства оператора, отдаленно напоминавшая ту саму схему, что я самолично изготовил для кристалла-сердца Феликса. Именно через него оператор подключался к голему. Но я-то знал, что можно иначе.

Воевода.

Воспоминание нахлынуло внезапно, как неожиданный удар под дых. Я замер, чувствуя, как внутренний взгляд уходит в глубину, в другую жизнь. Огромное поле, и в центре целого войска големов я, в кресле «Воеводы». Мега-резонатор, он же командный центр управления, через который я чувствовал каждого своего голема за сотни вёрст. Десятки, сотни конструктов, и нить управления не рвалась, потому что я был не простым оператором. Я был поистине богом войны.

— Алексей Митрофанович? — Голос Курчатова выдернул меня из прошлого. Я открыл глаза, поставив кристалл на место. Руки чуть подрагивали от нахлынувших воспоминаний времени, которого уже не вернуть.

— Всё в порядке, профессор, — успокоил его я. — Просто задумался.

— Вы выглядите усталым, молодой человек, — старик покачал головой. — Не перегружайте себя понапрасну. Государю очень важна наша работа.

— Я понимаю. — дежурно и довольно пространно ответил я.

— Алексей Митрофанович, — Профессор нервно поправил очки, оглядываясь по сторонам. — Я понимаю, что вы молоды, да ещё и в университете учитесь, но сегодня, как мне показалось, вы несколько рассеяны. У вас что-то случилось?

Я выдержал небольшую паузу, подбирая нужные слова.

— Всё в порядке, профессор. Просто… задумался о былом.

— О былом? — он хитро прищурился. — В вашем-то возрасте?

— Всё относительно, — я усмехнулся. — Не беспокойтесь. Завтра буду свежим, как первый летний огурец.

Я доделал четвёртого «Стража», а после и пятого. Кристаллы как один светились ровным голубым светом, и Курчатов, удовлетворённый, закрыл их в ящик.

— На сегодня можете быть свободны. — Профессор назидательно покачал поднятым вверх пальцем. — А завтра жду вас в это же время, и потратьте нынешний вечер на восстановление.

Я кивнул, собрал свою сумку и незамедлительно вышел. В коридоре было пусто, только у дальней стены стояла дежурная охрана. Я прошёл мимо, не обращая никакого внимания на пару вооруженных мужчин, здесь такое было на каждом углу, и я, довольно быстро к этому привык. Тем более, что я и без того торопился, меня ждал ангар.

* * *

Я толкнул тяжёлую дверь, и привычный запах горячего металла ударил в нос. Гришка, как всегда, был у стапеля, Митька возился за верстаком, Женька колдовал над шарнирами. Анна сидела за столом с чертежами, и её пальцы быстро бегали по линиям, что-то правя, периодически уточняя какие-то вопросы у ребят.

— Командир! — Гришка поднял голову. — Вы сегодня рано.

— Повезло, что сказать, — я подошёл к стапелю, где находился Феликс. — Что у нас?

— Всё по плану, — он кивнул на кучу новых деталей. — Вот, Женька вчера до ночи сидел, шарниры доделывал. Анна ваша чертежи перепроверила, говорит, можно собирать.

— Я не «ваша», — подняла голову Анна, и в её голосе прозвучала насмешка. — Я здесь главный инженер, если вы не забыли.

— Ах да, — Гришка приложил руку к сердцу. — Простите, Анна Витальевна, запамятовал.

Я подошёл к Феликсу, и провёл рукой по глиняной оболочке, особое внимание уделив грудной клетке.

— Правый резонатор всё ещё перегружается, — сказал я, поворачиваясь к Анне. — Если добавить медную обмотку в три витка вместо двух на всех резонаторах, то нагрузка распределится равномерно. Но потребуется доработка корпуса…

— Уже учла, — она протянула мне лист с расчётами. — Вот, смотри. Но тогда придётся расширить грудную клетку на полсантиметра.

— Полсантиметра? — стоявший рядом Гришка присвистнул. — Это ж весь каркас переделывать.

— Нет, только немного разогнуть рёбра жёсткости, да и то всего в паре мест, — Анна ткнула пальцем в чертёж. — Вот здесь и здесь. Остальное остаётся без изменений.

Я взял лист, пробежал глазами, и кивнул.

— Делаем. Гришка, завтра с утра займёшься. А сегодня проверь левую ногу, мне показалось, что там люфт.

— Понял, командир, — козырнул парень и направился к исполину.

Я обошёл Феликса, проверяя повторно каждое сочленение, каждый шарнир. Всё было уже выверено, но я знал, что найдётся ещё с десяток-другой мелочей, которые нужно будет переделать.

Перед глазами на миг поплыло, и я пошатнулся. Стоящий позади Григорий резко подскочил ко мне и придержал. Да, балансировать между Цитаделью и ангаром становилось всё сложнее, но другого выхода не было. Или же я его пока не нашёл.

— Всё в порядке, командир? — Спросил «моя правая рука», и я услышал в его голосе тревогу.

— Всё хорошо, — я попробовал отстраниться, нечего своей слабостью деморализовать ребят, но мне помешала подскочившая с другого бока Аня.

— Лёша, ты серьёзно переутомился, — торопливо зачастила девушка. — Ты сколько ночей над чертежами корпел? И не вздумай меня обманывать, я же по твоим глазам всё вижу.

— Всё хорошо, — слабым голосом ещё раз попробовал я отшутиться.

— Вот сразу и врёшь, — девушка с вызовом подняла голову, и по её глазам было видно, что спорить с ней сейчас бесполезно. — Мой кучер сейчас тебя отвезёт домой, — и после короткой паузы добавила, — и я с тобой поеду, проконтролирую заодно.

— Спасибо, — только и смог произнести я, бросив последний взгляд на воплощающуюся в реальность мечту.

* * *

Конечно, ничего кардинально в своём образе жизни и распорядке дня я менять не стал, но несколько дней перерыва в постройке Феликса заметно добавили мне сил. Я пару недель тестировал в свободное время возможности нашего гиганта, правда, уже без кардинальных переделок.

В один из таких дней я сидел за столом в ангаре и лениво перебирал свои выписки из трудов Штера, как в дверь моего кабинета негромко постучали.

— Войдите, — сказал я, медленно переводя взгляд на дверь.

На пороге стояла Анна. Она была в синем платье, с какой-то книгой под мышкой, и я заметил, что она немного волнуется.

— Не ждал? — спросила она, переступая порог.

— Не ждал, — признался я, вставая из-за стола. — Что-то случилось?

— Нет, — она прошла к креслу и села, положив книгу себе на колени. — Просто… мы с тобой как-то разговаривали о старой архитектуре, и я рассказывала тебе про одно старинное издание. Помнишь? Так вот, это тебе.

— Помню, конечно помню, спасибо, — я подошёл, взял книгу, и начал листать. Действительно, очень редкое издание, с чертежами старых крепостей. — Но откуда она у тебя?

— Отец привёз из Петербурга. Я как-то дома обмолвилась, вот он и просил тебе передать. — выпалила девушка.

Я усмехнулся. Серебряков, видимо, уже смирился с тем, что его дочь втянута в мои дела, и даже начал помогать.

— Передай отцу огромное спасибо, — сказал я с улыбкой.

— Передам, — она кивнула, а затем спросила: — А что это у тебя? — кивком указав на бумаги, разложенные на столе.

— Записи Штера. Разбираюсь с некоторыми моментами.

— Можно я посмотрю? — Девушка заинтересованно потянулась к документам.

В голове сразу всплыли слова Курчатова о том, что труды Штера не должны покидать стен Цитадели, но я этот завет нарушил, теперь нарушу его ещё больше. Но Анне я доверял не меньше, чем себе самому.

— Конечно, — кивнул я и немного отошёл в сторону.

Она подошла к столу, и я видел, как её глаза бегают по строчкам, впитывая написанную информацию. Анна всегда была жадной до знаний.

— Сложно, — задумчиво произнесла она. — Но интересно. Можно, я скопирую себе кое-что?

— Для чего? — немного напрягся я, а в голове возник образ профессора, грозящего пальцем.

— Для себя. Хочу разобраться.

Я кивнул, и она, достав из сумки карандаш и бумагу, принялась перерисовывать схему из одной работы алхимика. В кабинете стало тихо, слышно было лишь как скрипит карандаш по бумаге.

В этот момент в приоткрытую дверь кабинета заглянула моя сестрёнка, Татьяна, и я сразу заметил, как её взгляд упал на Анну, склонившуюся над моим столом.

— Я.… я не вовремя? — спросила она холодным тоном.

— Нет, — я привстал. — Заходи. Анна мне книгу принесла.

— Книгу? — Таня поставила узелок на край стола. — Ясно. А я… в общем… вот. Я потом зайду.

Она развернулась и вышла, не дожидаясь моего ответа. Я услышал, как хлопнула входная дверь в ангаре.

— Иди, — сказала Анна тихо. — Догони её.

Я кивнул и вышел во двор. Таня стояла недалеко от ворот, кутаясь в платок, и я видел, что она расстроена.

— Таня, — окликнул я. — Ты чего?

— Ничего, — она не обернулась. — Просто… она теперь всегда будет здесь?

— Она мне помогает. Как и ты.

— Помогает, — Таня повернулась, и в её глазах заблестели слёзы. — Я всё понимаю, Алексей. Она вся такая умная, красивая, из семьи хорошей. А я.… Я просто двоюродная сестра, которая приносит пирожки.

— Ты не просто моя сестра, — я подошёл, взял её за руку. — Ты ещё и часть команды. Ты нужна мне. И не меньше, чем Анна.

Она молчала, украдкой вытирая глаза краешком платка.

— Правда?

— Конечно правда.

— Ладно, — она вздохнула. — Но я всё равно лучше пойду. Пирожки съешь только, пока горячие.

Она ушла, а я вернулся в кабинет. Анна стояла у окна, глядя во двор.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Относительно, — я сел за стол. — Она просто ревнует. Не как женщина, а как сестра. Боится потерять меня.

— Я и не подумала, — Анна повернулась ко мне. — Я поговорю с ней завтра.

— Не надо. — Сказал я. — Сама успокоится.

— Нет, Лёша, — она покачала головой. — Мы теперь одна команда. Нельзя, чтобы кто-то чувствовал себя лишним.

Я не стал спорить. Здесь Анна была абсолютно права, словно мои мысли прочитала.

— Алексей, — девушка приблизилась ко мне и тихо прошептала. — Ты хороший человек. И Таня это знает. Просто… иногда нам всем нужно слышать, как мы важны.

Анна ушла, а я остался наедине с самим собой. Последние слова моей возлюбленной заставили меня задуматься.

* * *

Спустя несколько дней, которые я провёл в круговерти дел, у меня снова выдался короткий день в Цитадели, и я с радостью отправился в ангар в надежде провести хотя бы некоторое время в относительной тишине. Надежда на это рухнула, когда из-за поворота, где находился мой кабинет, раздались голоса.

— Нет, не так. Ты слишком сильно давишь. Глина не любит, когда её насилуют. — первым я услышал голос сестры.

— А как тогда? — Это точно была Аня. — Я чувствую только холод и мокроту.

— Закрой глаза. Проведи пальцем вот здесь, по краю. Чувствуешь, где плотнее? Вот там надо вести, а не давить.

Я замер у стеллажа, не желая нарушать эту странную гармонию. Анна и Таня сидели за столом, между ними покоился кусок синей глины и несколько уже слепленных фигурок. Таня, раскрасневшаяся, сосредоточенная, доводила вылепленную скульптуру до идеала. Анна, наоборот, выглядела растерянной: её пальцы дрожали, глина под ними расползалась в разные стороны.

— Не получается, — с досадой сказала Анна, откидываясь на спинку стула. — Я её не чувствую, вот ничего и не выходит.

— Это потому, что ты много думаешь, — Таня пожала плечами. — Не надо думать. Надо просто… чувствовать.

— Легко тебе говорить, — немного недовольно произнесла Анна. — У тебя дар.

— А у тебя голова, — Таня засмеялась. — Я вот твои чертежи вообще не понимаю. А ты вон как лихо с ними управляешься.

Я шагнул вперёд, и они одновременно подняли головы.

— Не помешал? — спросил я с довольной улыбкой.

— Помешал, — задорно сказала Анна. — Мы тут и сами неплохо разбираемся.

— Вижу, — я подошёл, глядя на их творения.

У Тани получился маленький голем, очень похожий на наше творение. А вот перед Анной стояла неведомая кракозябра с не то длинными ушами, не то с крыльями.

— А это кто такой? — спросил я, кивая на страшилище.

— Пегас, — Анна густо покраснела. — Таня мне сказала, что из такой глины можно и без особого таланта лепить.

— Видимо она несколько ошиблась, — я взял фигурку в руки, с трудом сдерживая приступ смеха. — Во всяком случае такое я бы не стал оживлять.

— Так, всё, забыли, ты ничего не видел, — она отобрала у меня фигурку и спрятала её в стол. — Лучше скажи, что у нас с рёбрами жёсткости для Феликса?

— Гришка завтра закончит, пришлось срочно вернуть его в кузницу ненадолго, — успокаивающе подняв вверх руки, ответил я. — Заодно проверим, как твои лекала легли.

— Лекала? — Таня удивленно подняла брови.

— Ну, эти… развёртки, — Анна взяла лист бумаги, на котором были нарисованы странные фигуры. — Этакие большие выкройки для глиняных пластин. Как для шитья. Нам слишком часто приходится разбирать и собирать Феликса. Я решила, что если сделать лекала, то глина будет ложиться ровнее, и менять её будет проще.

— А… понятно, — Таня склонилась над листом. — А почему вот здесь вырез такой?

— Потому что там плечевой сустав, — Анна ткнула пальцем.

Таня кивнула, начиная понимать.

— Вы тут без меня, я смотрю, и правда неплохо справляетесь, — я присел на табурет, наблюдая за парочкой. — Может, мне вообще уйти?

— Не надо, — сказала Анна, и в её голосе добавилось тепла. — Иди лучше, продолжай доводить до идеала своё творение.

Я смотрел на них и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё несколько дней назад они не испытывали симпатии друг друга: Таня ревновала, Анна держалась довольно строго. А теперь сидят вместе, учат друг друга тому, что умеют.

* * *

Осень в этом году стояла долгая, щедрая на тихие, прозрачные деньки. Сегодня уже подморозило, местами поверхности были покрыты инеем, мы шли по аллее парка, усыпанной листьями, и я чувствовал, как Анна то и дело поглядывает на меня, искоса, будто собирается с мыслями.

— Ты сегодня молчаливый, — сказала она наконец.

— Думаю.

— О чём?

— О разном, — я усмехнулся. — О Феликсе. О Цитадели. О том, как всё это странно.

Она не стала уточнять, что именно «странно». Анна вообще редко задавала лишние вопросы, предпочитая наблюдать и делать выводы сама. За это я её и ценил — она не лезла в душу, но всегда оказывалась рядом, когда нужно.

— А можно я тебя спрошу? — она остановилась, глядя на меня в упор.

— Спрашивай, конечно.

— А то место, где ты работаешь… ну, с кристаллами… оно… какое?

Я понял, что она спрашивает о Цитадели, но не называет её вслух. Осторожность, которая дорого стоит.

— Там всё иначе. Прости, но мне в любом случае не следует тебе многое рассказывать, только прошу, не обижайся.

— А у тебя дома? — она посмотрела на меня. — Во флигеле?

Я помолчал, взвешивая, стоит ли ей показывать, но потом решился. Анна уже многое для меня значила, да и знала уже достаточно, чтобы не удивляться.

— Хочешь увидеть?

Она неловко кивнула.

Мы доехали до дома Гороховых, и я повёл её к флигелю. Внутри я зажёг лампу, и Анна прошла в кабинет, оглядываясь по сторонам.

— Уютно, — сказала она. — Не ожидала.

— А что ты ожидала?

— Не знаю. Странных механизмов и железного слугу, по меньшей мере, — ответила она.

— Они в подвале, — я усмехнулся. — Хочешь посмотреть?

Она снова кивнула, и я повёл её к камину. Нащупал выступ, нажал. Стена дрогнула, отъехала в сторону, открывая чёрный провал лестницы.

— Тайный ход? — Анна удивлённо приподняла бровь.

— Бери выше, потайная алхимическая лаборатория, — с улыбкой поправил я, взяв в руки лампу. — Идём.

Мы спустились, я сразу зажёг лампы, и подвал наполнился мягким, золотистым светом.

— Это… — Анна замерла на пороге, оглядывая полки с кристаллами, стопки книг, эфирный кондуктор на столе. — Это всё твоё?

— Моё, — поправил я. — Но частично и Таниного прадеда, Царствие ему Небесное.

Она медленно прошла по комнате, трогая пальцами кристаллы, проводя по корешкам книг.

— Встреча с тобой буквально забросила меня в магический мир, — сказала она. — Я никогда не думала, что такое бывает.

— А самое странное, — я усмехнулся, — что всё это существует бок о бок с привычным нам. Улицы, лавки, экипажи. И вместе с тем магическая энергия, кристаллы, големы. И никто не замечает.

— Пока не замечает, — она покачала головой. — А что будет, когда заметят?

— Тогда начнётся иной этап жизни, — я пожал плечами. — Но я надеюсь, что это случится не скоро. Подобные резкие повороты никогда не проходят безболезненно для людей.

Мы вышли на улицу, где девушку ожидал экипаж. Она повернулась ко мне, улыбнулась, шагнула навстречу и коротко поцеловала в губы.

— Спокойной ночи, — сказала Анна.

Я стоял на пороге, глядя, как её фигурка исчезает в экипаже, который тотчас же растаял в темноте.

— Счастлив, — подумал я. — Чёрт возьми, я счастлив.

Я закрыл дверь, прошёл в кабинет, и сел за стол. Перед глазами всё ещё стояло её лицо, её улыбка.

— Работа, — сказал я сам себе, берясь за чертежи. — Работа, Алексей. Не отвлекайся.

Но мысли всё равно нет-нет, но возвращались к Анне.