Утром, стоило мне только проснуться, как я сразу прошёл в свой кабинет. На столе ровными стопками лежали бумаги: последние отчёты Гришки, список новых, свалившихся на меня заказов, выдержки из архива Цитадели, что я, против правил, вынес в своей голове, а теперь наскоро набрасывал на бумаге, и дневник, который я сам называл не иначе, как «трактат о пути».

Его я и открыл сейчас на заложенной странице и пробежал глазами вчерашние пометки.

Красным я пометил задачи цитадели. Профессор Курчатов ждал от меня анализа кристаллов из той партии, которую пограничники изъяли недавно у контрабандистов. Срока давалось пара дней, но я уже уверенно пометил галочкой «сделано», там осталось лишь оформить отчёт по заведенной форме.

Синим писал всё, что касалось ангара и кузницы. Гришка ещё вчера с подводой прислал нам записку, что заказов навалилось столько, что Митька до ночи просидел у горна. Женька в ангаре справлялся, но и ему без меня было довольно тяжело. Я пометил: утром забираем готовое из кузницы, а после завода усилить в ангаре. Отдельно вечером следует разобрать с Женей сложный узел.

Зелёным выделил личное. Анна ждала нашей встречи в парке на третий день подряд, и этот день наступил. Сегодня встречусь обязательно, хотя бы час, но выкрою.

Я взял карандаш, и аккуратно заштриховал ещё один пункт: Таня. Девушка уже несколько раз намекала, что ждёт, когда я обращусь к ней за помощью в «таинственном подземелье», и я не хотел обижать мою маленькую помощницу.

План на ближайшие дни складывался в моей голове, и я усмехнулся: если бы кто-то из знакомых с прошлой жизни увидел меня сейчас, он бы сказал, что я наконец-то научился управлять собой. А на самом деле я просто понял простую вещь: если не держать всё под контролем, то рано или поздно ты этот самый контроль и потеряешь.

Я закрыл дневник, сунул его в сумку, надел чистую рубашку, и вышел во двор.

Осеннее утро дышало свежестью. Мой флигель стоял в глубине двора, отбрасывая длинную тень, и я снова на мгновение задержался на пороге, глядя на него. Свой дом, а ведь ещё совсем недавно это всё казалось невозможным. даже интересно, что скажет по этому поводу отец. Естественно, что я не буду посвящать родителей в тонкости, как я буквально отжал это помещение у Горохова. Хотя, почему отжал? Это вполне честный обмен, по обоюдному согласию.

Я усмехнулся своим мыслям и зашагал в направлении мастерской.

Стоило мне переступить порог кузницы, как из глубины донеслось характерное шипение, это Митька опускал раскалённую заготовку в бочку с водой. Гришка стоял у верстака, разбирая стопку бумаг, и, судя по его лицу, новости у него были не самые радостные.

— Алексей Митрофанович! — он поднял голову, и на его лице мелькнуло облегчение. — А мы уж думали, больше вас тут и не увидим.

— Не дождётесь, — я скинул сумку на свободную лавку и подошёл к нему. — Что у вас не так?

— Всё, — Гришка мрачно кивнул на ящики, аккуратно составленные у стены. — Вот, что за вчера успели. Но если так пойдёт и дальше, ещё максимум неделя и завал. Митька вчера до двух ночи сидел, я его еле спать отправил. Заказов вон, — он махнул рукой на стопку листов, — только от Серебрякова три штуки, да Новиков своих накинул, да мелочёвка по городу…

Я подошёл к верстаку, взял верхний лист, и пробежал глазами. Серебрякову нужны были кованые решётки на окна, работа не сказать, чтобы сложная, но объёмная. Новиков добавил к прежнему списку запасных шестерён к прессу. Плюс замки и небольшие топорик, те вообще уже стали нашей визитной карточкой после городской ярмарки.

— Часть работ плавно переведём в ангар, — сказал я, откладывая в сторону бумаги. — Женька неплохо справляется, совмещая обслуживание парка Новикова с простыми заказами. Пусть делает то, что не требует высокой точности да сложности. А вот всё прочее, ребята, пока оставим здесь.

— А он справится? — с сомнением протянул Гришка.

— Справится. Я сегодня буду в ангаре, разберу с ним чертежи. И ещё, — я несколько понизил голос, — ты подумай, не взять ли нам ещё кого-то, из местных. Тот парень, к примеру, который у соседа нашего, Салтыкова, в подмастерьях ходил, говорят, руки золотые, а старик его прогнал за то, что чем-то не угодил. Почему не попробовать.

Гришка кивнул, задумчиво почесав затылок.

— Есть такой. Тимофеем кличут. Толковый, тихий. Только если кузнец Салтыков узнает, что он у нас, скандал будет.

— А ты сделай так, чтобы не узнал, — я увидел его изумлённые глаза и рассмеялся. — Да и пусть узнаёт. Салтыков нам не конкурент, как его кузница ещё не прогорела, до сих пор не понимаю.

Гришка хмыкнул, но спорить не стал.

— Я сегодня вечером всё усилю, завтра утром Женька привезёт обратно. — Я вмиг посерьёзнел. — Так что вы тут не засиживайтесь, готовьте новые заготовки.

— Добро, — кивнул в ответ Гришка.

Я огляделся. В углу, у горна, возился Мишка. Парень старательно доводил какую-то деталь, но видно было, что руки ещё не слушаются, движения были неуверенными, угловатыми. Я подошёл и встал рядом.

— Бросай, — сказал я, и Мишка вздрогнул, чуть не уронив заготовку.

— Алексей Митрофанович! Я это… — он покраснел, смущаясь.

— Бросай, говорю, — повторил я спокойно. — Подойди к Митьке, он покажет как лучше сделать, и переставай бояться уже, железка тебя не укусит.

— Да я, — начал было он, но я положил ему руку на плечо.

— Мишка, я же вижу, что ты стараешься. Но если ты сейчас пережжёшь металл, переделывать будешь в два раза дольше. Только дурак думает, что он знает всё.

Парень кивнул, поправил промасленный фартук и, смущённо поклонившись, направился к горну.

— Золотой парень, — сказал Гришка, глядя ему вслед. — Но больно ретивый, потому и Галю чуть не засёк. Хорошо ещё я вовремя вернулся.

— Перевезли его, кстати? — поинтересовался я.

— Вчера вечером, сразу как стемнело, — кивнул Григорий. — Женька помог. Теперь он у вас в ангаре. Я Мишке сказал, что тот самый, экспериментальный станок забрали. Вроде поверил.

— Добро. Я заберу сейчас эту стопку, а остальное Женька днём захватит. Ты сегодня заканчивай с заказами, а завтра с утра прикинь, сколько нам нужно будет материала на следующую неделю. Я Новикову скажу, чтобы подвезли.

— Понял, командир, — с улыбкой козырнул мой управленец.

У выхода из переулка я обернулся. Кузница жила своей жизнью: гудел горн, звенел металл, Митька что-то выкрикивал Сиплому. И весь этот слаженный механизм был создан мной. Я довольно улыбнулся, как раз когда подвода выехала на мостовую.

* * *

Женька, невзирая на раннее утро, уже был в ангаре, я услышал его, ещё не войдя: парень что-то насвистывал, суетясь у пресса. Новый горн, который Новиков собрал нам в подарок, приятно светился жаром в полумраке, и я невольно залюбовался его ровным, спокойным пламенем.

— Алексей Митрофанович! — Женька вынырнул из-за очередного механизма, сданного в ремонт, вытирая руки ветошью. — Будто и не прощались.

— Правду говоришь, — согласился я, ставя ящики на верстак. — Как у тебя дела?

— Всё в порядке, — он кивнул на пресс. — Тот узел, который вы велели перебрать, сделал. Проверил, теперь работает ровно, без стуков.

Я подошёл, и провёл рукой по корпусу. Магия отозвалась привычной вибрацией: металл был целый, микротрещин не было, да и все детали сидели как надо.

— Молодец. Теперь смотри, — я разложил на верстаке принесённые из кузницы изделия. — Это тебе на утро, потом надо будет заехать к Гришке. Заказы вот, — я достал из сумки листы бумаги.

Женька взял, и, пробежав их глазами, кивнул.

— Сделаю. Только, — он замялся, — Алексей Митрофанович, а можно я ещё вот это попробую? — он указал на часть парового двигателя, что лежала в углу. — Я чертёж видел, вроде понял…

— Пока не надо, — твёрдо сказал я. — Освоишься сначала с простым, не торопись.

Он вздохнул, но спорить не стал. Я закрыл глаза и сосредоточился.

Усиление материала я производил уже на уровне рефлекса. Я не задумывался о том, как это происходит: просто касался металла, и моё ядро отзывалось ровной, спокойной вибрацией, которая перетекала в заготовки, заполняя собой микротрещины и укрепляя кристаллическую решётку материалов. Гришка называл это «волшебством», но на самом деле это было просто умение видеть, чувствовать и… воздействовать.

Я открыл глаза. Все изделия, которые лежали на верстаке, теперь были готовы к отправке обратно в кузницу. Женька смотрел с привычным уважением, но уже без того благоговейного трепета, который был вначале.

— Тогда это уже можешь отвезти Гришке. И напомни ему, чтобы он присматривал за Мишкой, парень ретивый, может и дров наломать.

— Понял, — кивнул Женька.

Я прошёлся по территории, Новиков содержал своё имущество в порядке, но я всё равно привык каждый день осматривать всё, что могло сломаться. Старая привычка: лучше предупредить, чем потом сутками чинить.

Женька, как я заметил, уже вёл свой журнал учёта. Тетрадка в потёртой обложке с аккуратными столбиками: расход металла, угля, время работы, свои замечания. Я пролистал и, усмехнулся.

— Молодец, — сказал я, возвращая тетрадь. — Держи в порядке. Пригодится.

Он засиял.

* * *

Я заскочил в университет уже после начала лекций, когда основная масса студентов разбежалась по аудиториям. Мне нужно было только одно: поймать Вольского, он передал мне через посыльного, что хочет со мной встретиться и это больше нужно мне, чем ему. Прямо заинтриговал.

Профессор, как назло, сегодня читал в малой аудитории на втором этаже, и я поднялся по лестнице, стараясь своим праздно шатающимся видом не привлекать излишнего внимания к своей персоне.

У дверей я задержался, прислушиваясь. Вольский что-то довольно живо объяснял студентам про кристаллические решётки, и я понял, что прерывать его сейчас будет себе дороже. В ожидании отошёл к окну, прислонившись спиной к подоконнику.

Ждать пришлось минут двадцать, не меньше. Наконец дверь открылась, студенты высыпали в коридор, а следом показался и сам профессор.

— Данилов, — не сказать, что он был сильно удивлён, увидев меня вне нашей договорённости. — Я думал, вы уже забыли дорогу в родные пенаты.

— Никак нет, Александр Илларионович, — парировал я. — Просто теперь наведываюсь исключительно по делу.

— По делу? — он остановился и внимательно посмотрел на меня. — Тогда идёмте, у меня есть десять минут.

Мы прошли в его кабинет. Вольский неторопливо опустился в кожаное кресло.

— Я и сам хотел с вами поговорить, — начал он, не дожидаясь моих вопросов. — По поводу вашего обучения.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Вы, вероятно, и сами заметили, что посещать лекции вам теперь нет никакой необходимости. Ваши знания, — он чуть усмехнулся, — уже давно переросли университетскую программу. Я взял на себя смелость согласовать с деканатом некое подобие экстерната. Но, — он сделал небольшую паузу, — это касается пока только вашего первого курса. Поэтому, когда будете готовы, приходите, организуем вам экзамены.

— Спасибо, — сказал я совершенно искренне. Это снимало огромный пласт проблем.

— Не благодарите. И это не благотворительность, — он строго посмотрел на меня. — Я заинтересован в том, чтобы вы занимались настоящим делом, а не тратили время на то, что вам давно известно.

— Я вас понимаю, — я смиренно склонил голову.

Вольский немного помолчал, а затем спросил:

— Как вы устроились в Цитадели?

Я коротко пересказал всё: про Курчатова, архив и сборочный цех. Профессор слушал внимательно, лишь изредка кивая.

— Курчатов настоящий учёный, — сказал он, когда я закончил. — Держитесь ближе к нему. Меньшиков-старший человек тоже интересный, но он всё-таки больше чиновник. Его в основном интересуют результаты, а не научные методы, которыми вы пользовались.

— А если я перестану давать результат? — закономерно поинтересовался я.

Вольский усмехнулся.

— Тогда вы станете ему неинтересны. И это, пожалуй, самое худшее, что может случиться. — Тут он пристально посмотрел на меня. — Но это же не про вас, Алексей, верно?

Я кивнул.

— И ещё один совет, — Вольский взял со стола какую-то бумагу, но не стал её читать, просто повертел в руках. — Разберитесь наконец с вашим маленьким хобби в лице кузницы. Я так вообще не понимаю, как вы всё успеваете, но, поверьте мне, скоро вы это делать уже не сможете.

— Я вас услышал, — сказал я. — И постараюсь это сделать.

— Постарайтесь, — он отложил бумагу. — Всё, идите. У вас, наверное, и без того дел по горло.

Я вышел из кабинета с чувством, что с плеч свалилась огромная гора. Вопрос с университетом можно было закрыть, по крайней мере, на время.

* * *

Плодотворный день близился к концу, всё шло по плану и по расписанию, но всё-таки за временем я немного недоглядел. Парк встретил меня запахом прелой листвы и звенящей тишиной. Я почти бежал по аллее, ругая себя за то, что опоздал на целых полчаса. Анна ждала у старого фонтана, и, когда я подошёл, стало заметно, что она немного обижена.

— Извини, — сказал я, не став придумывать никаких отговорок. — Задержался.

— Я уже привыкла, — ответила она, но голос был мягче, чем скрытый смысл её слов.

Я протянул ей скромный букетик астр, купленный у молоденькой цветочницы при входе в парк. Она взяла, и её лицо, наконец, просветлело.

— Прогуляемся? — предложил я, подставляя локоть.

Мы пошли по аллее, и я чувствовал, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Рядом с Анной мир становился проще и понятнее, без всех этих бесконечных расчётов и разнообразных проектов.

— Ты снова выглядишь усталым, — сказала она, когда мы, наконец, сели на скамейку у пруда.

— Странно, я вроде в последнее время стараюсь действовать по плану, даже вовремя ложусь спать. Иногда, — грустно усмехнулся я. — Но да, дел и правда много.

— Ты стал знаменитостью после городской ярмарки, Алексей. — с улыбкой сказала Анна, но в голосе вместо ожидаемой гордости проскочила грусть. — Но ты совсем пропал из университета, говорят, решил бросить его ради лёгких денег.

Я вздохнул. Слухи — это плохо, слухи — это когда начинают совать нос туда, куда не надо.

— Мне позволили не посещать лекции, теперь главное лишь сдать итоговые экзамены, — медленно произнёс я, глядя на Анну. — Мне разрешили сдать экзамены за первый курс экстерном.

— С чего такая честь? — удивлённо спросила девушка с нескрываемым интересом.

— Я сейчас работаю в некоем месте, и там… договорились, — сказал я осторожно. — Но это секрет, Анна, и я не могу рассказать тебе все подробности.

— Я и не прошу, — она положила руку на мою. — Я просто хочу знать, что у тебя всё хорошо.

— Всё хорошо, — я сжал её пальцы. — Лучше, чем могло бы быть. Особенно чётко я это понимаю, когда ты рядом.

Мы молча сидели на скамеечке у пруда, глядя на тёмную на воду. Утки плавали у самого берега, изредка покрякивая, обсуждая свои, утиные проблемы и периодически поглядывали на нас, возможно надеясь на угощение. В следующий раз прихвачу с собой краюху хлеба.

— Отец спрашивал о тебе, — произнесла, наконец, Анна. — Он очень доволен заказами. Говорит, что твои вещи стоят дороже, чем ты за них берёшь. Старый купец в третьем поколении, на всё смотрит с такой стороны, ты уж его извини. Кстати, он хотел пригласить тебя на обед, но, — тут девушка невольно сжала мою руку. — Кажется, он переживает, что ты можешь отказаться.

— Почему я должен отказываться? — непонимающе спросил я.

— Ты такой занятой, — девушка улыбнулась. — С самим Новиковым дела ведёшь, да и, — она невольно осеклась. — Отец у меня простой старой закалки, а ты у нас графского титула…

— Граф, — с улыбкой перебил её я, — и кузнец. Как у классика, барышня-крестьянка.

— Ну Алексей, — Анна звонко рассмеялась, — Ну я передам, что ты не против?

— Конечно. — я не удержался и поцеловал её в румяную щёчку. — И отдельно добавь, что я приму за честь принять его приглашение.

Анна кивнула, и на её лице мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— А ты, — я чуть подался вперёд, — сама не жалеешь, что связалась с таким занятым человеком?

— Нет, — она ответила сразу, не задумываясь. — Я знала, на что шла. Ты не из тех, кто может сидеть сложа руки. И мне это… нравится. Но, если честно, хотелось бы быть немного ближе к тебе и к тому, что с тобой происходит. Но я не требую от тебя этого прямо сейчас. Потом, по возможности.

Я сжал её ладони в своих чуть сильнее, в её голосе была твёрдость, которой я, право, даже не ожидал.

— В воскресенье я свободен, — произнёс я. — Если ты, конечно, захочешь провести его со мной.

— Захочу, — она покраснела. — Очень.

Мы встали, и я проводил её до экипажа. У дверцы она задержалась, посмотрела на меня внимательно, словно хотела ещё что-то сказать, но потом передумала, быстро чмокнула в щёку и скрылась внутри.

Я смотрел, как экипаж отъезжает, и чувствовал, что сегодняшний день, несмотря на всю суету, удался.

* * *

Стоило мне приехать домой, я сразу же спустился в подвал. Тайный ход за камином открылся беззвучно, и я шагнул в темноту, придерживая лампу и второй рукой нащупывая стену. Узел силы встретил меня привычным тёплым пульсированием. Я зажёг освещение, и мягкий свет разлился по комнате, выхватывая из полумрака полки с кристаллами, стопки книг, и мою гордость — эфирный кондуктор на центральном столе.

Я сел на табурет и закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Ядро отозвалось плавной размеренной вибрацией. После целого дня на ногах, после всех этих разговоров, разъездов, усилений металла, после встречи с Анной, внутри было удивительно спокойно. Узел силы, казалось, питал не только моё ядро, но и восстанавливал меня самого.

Я открыл глаза, придвинул к себе кондуктор и проверил связь — всё было в порядке. Еще в цитадели у меня возникло одно предположение, которое я и собирался сейчас проверить. Раз я могу настроить на собственный резонанс несколько кристаллов одновременно, что мешает их единовременно зарядить? Сказано-сделано. Буквально полчаса, и несколько кристаллов, которые я расставил в гнёздах, напитались энергией и теперь слабо светились, отливая голубоватым свечением.

Я достал тетрадь, сделал пометки: эксперимент удачен, узел стабилен, кондуктор работает без сбоев, кристаллы заряжены более, чем на две трети. Потом откинулся на спинку стула и посмотрел на полки, где уже скопилось приличное собрание материалов.

Месторождение глины у ангара, доступ к архиву Штера, эфирный кондуктор, узел силы во флигеле, всё это было собрано и выстроено в единую систему. И теперь настало время для следующего шага.

Я взял чистый лист и начал набрасывать чертёж. Феликс, версия вторая. Не тот неуклюжий прототип, что развалился в момент оживления. И не Галя, хоть и бесспорно надёжная, но простая, безумно ограниченно примитивная. А что-то новое. Что-то, что сможет работать автономно, выполнять сложные команды, быть не просто инструментом, а настоящим помощником.

Рука двигалась уверенно, вычерчивая линии, попутно проставляя размеры. Глина уже с моего месторождения, кристалл, тот редкий, что я нашёл в тайнике Татьяниного прадеда, каркас из нового железа, уральского, что привезли Гришкины друзья на прошлой неделе. Всё есть под рукой.

Я работал, не замечая времени. Только когда лампа начала чадить, я отложил в сторону карандаш, посмотрел на чертёж и усмехнулся.

— Завтра, — сказал я сам себе. — Завтра обязательно продолжим.

Я поднялся и запер за собой тайный ход. В кабинете было темно, и только луна украдкой заглядывала в окно, серебря доски пола. Чайник только вскипел, я подошёл к столу, заварил себе чай, потом сел у окна и посмотрел на звёзды. Всё шло по плану: проблем с Меньшиковым-старшим не возникло, Цитадель постепенно открывала свои двери, и я брал от неё всё, что мог. Кузница и ангар работали, как часы, хоть и начиная захлёбываться от наплыва заказов. И Анна теперь была рядом.

Я отхлебнул горячего чая, поёжился от ночной прохлады и улыбнулся. Кажется, я научился справляться с внутренним контролем.