Снова раздался этот рёв, но уже где-то совсем рядом, за нагромождением плит. Ноги все еще были ватными, мышцы после обморока никак не хотели нормально работать. До входа оставалась какая-то пара сотен шагов через открытое пространство. Я попытался шагнуть к воротам, но вышло неуверенно.

Охранник у ворот теперь смотрел не на меня, а в ту сторону, откуда доносился звук. Кто бы там ни рычал, артефакт должен сдержать тварь. Главное успеть добраться до деревни. Я собрался с духом и мысленно толкнул свое зерно, сжав его изо всех сил. По ногам ударила пульсация, вернув мышцам контроль, и я бросился вперед.

Из-за камней показался Нурр. Зверь сразу кинулся наперерез, целясь в пустое пространство между мной и спасительными воротами. Путь был отрезан. Пришлось резко останавливаться.

Впереди послышался скрежет дерева. Ворота уже закрывались, и просвет между створками неумолимо сужался. Охранник что-то кричал, но из-за шума крови в ушах я не разбирал слов. Понятно было одно, что я не успею. Попытайся я проскочить сбоку, тварь окажется там быстрее меня.

Нурр сделал шаг. Его лапа опустилась на камень, длинные пальцы привычно разошлись и вцепились в поверхность, а хвост нервно дернулся. У меня сдавило грудь от чужого давления, но внутренняя сила зерна помогала держаться. Стоять здесь означало верную смерть.

Кровь прилила к лицу. Я резко развернулся и побежал обратно в руины. Зерно исправно подавало энергию в мышцы, так что каждый следующий прыжок давался чуточку легче. Ноги сами несли меня по давно изученным плитам, вот низкий пролом, а за ним стена с характерной трещиной.

Позади как-то странно дрогнул воздух, и давление изменилось. Зверь погнался за мной. Я дернулся влево, чиркнув плечом по камню так, что затрещала куртка. Впереди показался узкий лаз между двумя покосившимися плитами. Выставив копье, я боком протиснулся сквозь него и выскочил наружу.

Раздался короткий, злой скрежет когтей по камню. Произошла заминка в несколько ударов сердца, так как Нурр оказался слишком крупным для этой щели. Я же продолжал бежать, перепрыгивая с плиты на плиту по верхам. Подошвы скользили по нагретому за день камню. В какой-то момент нога провалилась в трещину, я с болью выдернул ее, услышав неприятный хруст, но не остановился.

Вечерело очень быстро. Как только солнца скрылись, руины превратились в путаницу мрачных теней. Знакомые ориентиры появлялись и тут же исчезали в полумраке. Вон треснувшая плита, вот камень, похожий на кулак, а там выступ, поросший лишайником. Я двигался туда, где наизусть помнил каждую тропинку и тупик.

Воздух снова дрогнул, но уже чуть дальше. Нурр явно не собирался отставать, хотя и не мог меня догнать. Все мои попытки окончательно запутать след не сработали, но дистанцию удалось немного увеличить.

Свернув за каменную гряду, я сразу узнал это место. Это была левая часть вторых руин, где проходы становятся совсем узкими, а плиты нагромождены как попало. Моя территория. Я остановился, только когда ноги сами начали подкашиваться. Опершись рукой о камень и уткнув копье в землю, я жадно хватал воздух ртом. Зерно внутри пульсировало так часто, что, казалось, вот-вот даст сбой.

Я прислушался, но вокруг стояла тишина. Нурр был где-то рядом. Я его не видел, но просто знал это.

Рядом нашлась узкая щель между плитами с небольшим козырьком сверху. Я нырнул туда на четвереньках. Упершись спиной в холодный камень, я оказался в темном проходе ровно по ширине моего тела. Копье я выставил перед собой, направив острие к выходу. Зверь точно не сможет сюда влезть.

Сидел, слушал и считал пульсации. Дыхание постепенно приходило в норму, но руки все еще дрожали от напряжения. Пришлось перехватить древко крепче и прижать локоть к ноге. Прошло двадцать ударов. Тридцать. Вокруг по-прежнему было тихо.

Я ждал, пока сердце перестанет так сильно биться о ребра. Тварь наверняка бродила поблизости. Возможно, зверь стоял в темноте и выжидал, а может, давно ушел, и я просто прятался от пустоты.

Но внутреннее чутье говорило об обратном. Зерно оставалось сжатым, словно в ожидании удара. Не знаю, может, это обычное дело после перехода на девятую ступень. Как бы там ни было, выходить наружу и рисковать не хотелось. Деревня все равно уже закрыта, я же сам видел, как сомкнулись створки. Никакой охранник не откроет ворота ночью, зная, что снаружи бродит опасный зверь. Так что брести сейчас через темные руины с Нурром на хвосте, это просто способ не дожить до утра.

Я подтянул колени к себе. Камень больно впивался в спину. Оглядевшись, я прикинул шансы на то, что его туша не пролезет в эту щель. Если он меня и найдет, я хотя бы смогу заметить его первым.

Непонятно только, почему именно сейчас. Последние пять месяцев я каждый день ходил в эти руины. Спокойно охотился, убивал дичь и возвращался. Да, Нурр метил свою территорию и постоянно ее расширял, но на меня лично никогда не бросался. Что сегодня все изменилось?

Я ведь только-только перешел на девятую ступень. Внутри все перестроилось, изменился ритм энергий. Вдруг он как-то это ощутил? Не услышал или увидел, а именно почувствовал, как это умеют делать звери. А может, дело в другом. Вирг говорил, что такие твари охотятся на пустых. Тарим годами использовал меня в качестве приманки. Хоть я давно уже не пустой, вдруг какой-то остаточный след все же сохранился. Нечто такое, что сильные звери чуют сквозь камни, подобно запаху крови. Есть и еще одна догадка. Мои знаки… Я ведь использовал умения самого Нурра, так может, он просто почуял конкурента? Или это вообще случайность. Он просто расширял свои владения, дошел до этой песочницы, а я некстати оказался рядом.

Можно придумать сколько угодно объяснений, но точного ответа у меня нет. Ясно было одно, раз Нурр открыл на меня охоту, спокойной жизни больше не предвидится. Теперь каждая вылазка в руины превратится в непонятную игру, где он знает все правила, а я ни одного.

Пальцы еще крепче стиснули древко копья.

Ночь казалась бесконечной. Хотя тело отчаянно требовало отдых, я держался. Пару раз проваливался в дрему на несколько секунд, ронял голову на грудь, но тут же вздрагивал от каждого шороха, которого на самом деле даже не было.

Как-то раз прямо перед моей щелью действительно что-то зашуршало. Я уж было приготовился отбиваться, но вовремя заметил, что это просто мелкий шмыг. Зверек юркнул в соседнюю трещину и исчез, а я так дернулся от напряжения, что больно ударился локтем о камень.

Пришлось немного разжать пальцы. Костяшки жутко ныли от долгой хватки. Я переложил копье в левую руку, а правую начал потихоньку разминать.

Темнота вокруг казалась живой. Она не становилась светлее или темнее, а просто перетекала из одного состояния в другое. Тени у входа постоянно меняли форму. Я вглядывался в них до боли в глазах, но так и не мог разобрать, мерещится мне движение или там правда кто-то есть.

Потом раздался еще один глухой звук где-то вдалеке. Будто камень сорвался с высоты, стукнулся о плиту и покатился вниз, увлекая за собой мелкую крошку. Случайный обвал, или кто-то прошел наверху и задел камень? Я ждал, пока снова не наступит тишина. Она вернулась, но стала какой-то еще более давящей.

Ближе к середине ночи меня начал бить озноб. Камни окончательно остыли, и холод пробирался под куртку и рубашку. Я подтянул колени еще ближе к себе и засунул руку с копьем между бедер, чтобы хоть как-то согреть окоченевшие пальцы.

Я был совсем один. Моя группа осталась в деревне. Если бы я мог позвать на помощь, Рун точно бы пришел. Просто взял бы свое копье и пошел выручать. Но я слишком хорошо помнил, что этот зверь способен сделать даже с пятеркой крепких охотников. Перед глазами до сих пор стояла кровь Дейра на камнях и изувеченная рука Руна. Позвать их сейчас означало подставить под верный удар, а я не собирался так поступать с теми, кто в меня верил.

Я провел пальцем по гладкому дереву копья. В принципе, можно просто вернуться. Досидеть до рассвета, дойти до ворот и оказаться в деревне. Потом все рассказать Руну и собрать большую группу человек на десять или пятнадцать.

Проблема в том, что я доверял только своим. К тому же, далеко не факт, что Нурр вообще сунется на такую толпу. Из того, что я успел заметить, зверь был весьма умен. Да и если кто-то из людей пострадает, Тарим обязательно использует это против меня, ведь он и так уже начал распускать слухи.

Была и еще одна причина не звать на помощь. Мне нужно было ядро этого зверя, которое, скорее всего, имело нужный мне зеленый цвет.

Я стремился стать сильнее и уже успел усвоить главное правило этого места. Ничто так не помогает расти, как схватка с тем, кто сильнее тебя. Я рефлекторно дотронулся до шрама, оставленного этим самым зверем. Такого вызова в моей жизни еще не случалось.

Рискнуть всем или попытаться спастись? Внутри все сжалось от сомнений. Мысли путались, инстинкт самосохранения требовал бросить эту затею, пока я неотрывно смотрел на выход из своего укрытия.

У меня была девятая ступень, два знака и возможность использовать их несколько раз за бой. Для честной драки с таким монстром этого явно не хватит. Но кто сказал, что мы будем драться честно?

В прошлый раз он отступил, как только выдохся. Я прекрасно видел тот момент, когда его знаки начали бледнеть, и он просто не смог продолжать атаку. Выходит, его умения тоже имеют предел. Вся эта его каменная кожа и резкие удары расходуют силы точно так же, как мои знаки тратят зерно. Как только этот запас иссякнет, он превратится в обычного зверя. Быстрого, сильного, но лишенное своих фокусов.

И вот тогда с ним можно будет покончить при помощи ловушки.

К тому же, каждый новый шаг в развитии всегда давался мне на пределе возможностей. Пятую ступень я получил после долгих месяцев ночных вылазок и тяжелой работы, когда каждый день приходилось рисковать головой.

Шестая далась после пилюли Вирга, трех месяцев сидения взаперти и стычки со скалихом. Седьмая вообще стоила мне полугода жизни из-за ошибки с ядром. Восьмую я заработал, охотясь на зверей возвышения.

Ну а последняя пришла после ранения от Нурра. Тогда я начал через силу применять его же знаки. Меня буквально выворачивало от каждой попытки, но я не сдавался, вбивая эти знаки в свое ядро, пока они не начали слушаться.

Эта мысль крепко засела в голове. Мой личный путь развития всегда шел через бой, и неважно, с кем именно я сражаюсь.

Значит, так тому и быть. Я его убью! Хотя Нурр хитер и в открытую западню не полезет. Зато он хищник, а любой хищник бросается на добычу, если уверен, что ей некуда бежать.

Если мне удастся убедить его, что я загнан в угол и за спиной глухой тупик, он обязательно сунется следом. Зверь просто не сможет устоять перед чужой слабостью. Я прижался затылком к холодному камню и прикрыл глаза. Не чтобы уснуть, а просто собраться с мыслями.

Утро пробилось в укрытие тусклым серым светом сквозь щели между плитами. Я осторожно выбрался наружу, первым делом выставив перед собой копье. Вокруг было тихо. Обычное утро в руинах, наполненное привычными шорохами.

Давление исчезло. Нурр то ли ушел, то ли затаился где-то неподалеку. Хотя бы внутреннее напряжение спало, да и ритм сердца выровнялся, поэтому я решил поверить своим чувствам.

За ночь в тесной щели ноги сильно затекли. Пришлось немного походить по узкому коридору, чтобы размяться. Вчерашняя поврежденная лодыжка дала о себе знать легкой болью, хотя вес тела все-таки выдерживала. Буквально через несколько шагов мышцы снова пришли в норму.

Сначала нужно было поесть, ведь голод не давал мне нормально отдохнуть всю ночь. Желудок буквально сводило, а источник принялся довольно активно истощать мои собственные силы.

В одной знакомой трещине отыскалось гнездо шмыгов, которые постоянно там размножались. Парой ударов копья мне удалось добыть двух упитанных зверьков. Я быстро выпотрошил добычу и забрал их ядра, а затем набрал немного сухой травы с ветками. Высек искру, костер разгорался с трудом.

Мясо пришлось жарить прямо на плоском камне над пламенем. Ел я очень торопливо, почти не пережевывая и просто проглатывая куски. Тело с жадностью впитывало пищу, вытягивая из нее все полезное, отчего пульсации стали куда более ровными и тяжелыми. Второго зверька я тоже съел целиком, оставив лишь кости. Вытерев испачканные руки об одежду, я потушил костер.

Теперь нужно было раздобыть нужные листья. Я осмотрелся и прикинул, что дорога займет около часа в обе стороны. Заодно можно будет проверить, насколько хорошо ноги слушаются на бегу, так что я сразу отправился в путь.

Вернувшись назад, я развернул принесенный сверток с травами. Листьев я нарвал много, чтобы хватило на будущее. Сначала пожевал один лист собелии. Зерно тут же отозвалось, на миг расширившись. После второго съеденного листа энергия начала восстанавливаться.

Я уселся на каменную плиту и прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Это было нужно не для тренировки, а просто, чтобы привести силы в порядок. С каждым вдохом я втягивал окружающую энергию, чувствуя на языке металлический привкус, пока не отсчитал около трёхсот пульсаций.

Теперь мой внутренний резерв был полностью заполнен и готов к задуманному плану. Открыв глаза, я поднялся на ноги. До спрятанного тайника оставалось минут десять ходьбы. Он находился в узкой щели под каменными плитами, которая выглядела как случайный обвал. Сдвинув камень и убрав немного глины, я вытащил наружу сверток.

Два свежих ядра пополнили мои запасы, так что теперь их стало тридцать семь. Но главной целью было не это. В несколько слоев кожи были завернуты особые иглы, которые я разложил на камне. Это были длинные черные шипы с неприятным маслянистым блеском, принадлежавшие иглоспину, что пошёл по пути возвышения. Они содержали такой яд, из-за которого конечность могла отняться в считанные секунды.

Я осторожно коснулся острия одним пальцем. Сразу же почувствовалось покалывание, а значит, отрава не потеряла своих свойств. Пересчитав иглы, я отобрал двадцать штук, чего вполне должно было хватить. Все лишнее отправилось обратно в тайник, который я тщательно замаскировал.

Пришло время выбрать подходящее место для боя. В этих руинах я ориентировался отлично, помня почти все проходы и глухие углы. Мне требовался определённый участок с одним входом и глухой стеной в конце. Нужно было найти узкий коридор, где Нурр не сможет маневрировать, а полумрак спровоцирует его на быструю атаку. К тому же мне требовалось небольшое укрытие, чтобы спрятаться перед самым ударом.

По дороге я мысленно перебирал варианты. Один тупик казался слишком просторным, там зверь легко развернется. В другом был низкий потолок, но чересчур широкий проход, куда хищника вряд ли удастся заманить. Оставался третий вариант.

Это был коридор между тяжелыми плитами, постепенно сужающийся к глухому завалу. Длиной он выходил шагов на двадцать, причем вход был довольно широким, а вот конец прохода сужался вдвое. Потолок там шел под наклоном вниз. Зато справа, совсем рядом с тупиком, находилась вертикальная трещина. Я бы смог протиснуться туда боком, а вот крупный монстр точно застрял бы.

Пол там состоял из ровного камня, поэтому отравленные шипы можно было аккуратно вставить в зазоры между плитами. Если присыпать их сверху пылью и крошкой, в полумраке заметить ловушку будет практически невозможно.

Добравшись до нужного места, я внимательно все осмотрел. Вход располагался с восточной стороны, так что утреннее солнце освещало только половину пути. Дальше начинались сумерки, переходящие в густую темноту у самого завала.

Я прошел до самого конца и убедился, что камни в завале лежат надежно и не осыпаются. Вертикальную трещину тоже проверил, несколько раз протиснувшись туда и обратно. Места оказалось маловато, локти терлись о камни, так что от оружия перед прыжком в укрытие придется избавиться.

Настала очередь ловушки. Я разложил принесенные двадцать шипов рядом с собой и принялся за дело.

Восемь штук удалось закрепить в зазорах возле тупика, направив их остриями вверх под небольшим углом. Расчет был на то, что тяжелая туша при прыжке напорется на них животом или лапами. Я тщательно замаскировал все пылью, чтобы черные шипы слились с полом.

Шесть игл я вставил прямо в стены на той высоте, где должно было находиться туловище зверя. Они торчали наружу совсем немного, чтобы хищник наткнулся на них, если попытается резко вильнуть в сторону.

Остатки шипов я просто распределил по полу ближе к середине коридора. Если монстр наступит на них, яд быстро доберется до лап.

Отойдя на пару шагов, я оценил результат. Выглядело все как обычный заброшенный тупик с камнями и пылью, вообще без каких-либо подозрительных деталей.

Выбравшись наружу, я присел на камень возле входа и принялся точить копье. Проведя камнем по металлу несколько раз, я добился хорошего блеска. Затем перешел к ножу, лезвие которого и без того было острым, но мне просто хотелось чем-то занять руки.

Теперь нужно было продумать тактику. Нурр расходует свои силы на умения примерно так же, как я трачу энергию на техники. В прошлой стычке он пускал в ход рывок, укрепление шкуры и особые удары когтями, а потом отступил. Значит моя задача — постоянно атаковать копьем, вынуждая его защищаться плотной кожей. Это должно истощить его запасы. Параллельно придется постоянно уклоняться, чтобы его атаки уходили в пустоту.

Как только зверь начнет уставать, я сделаю вид, что в панике убегаю в тупик. Хищный инстинкт заставит его преследовать слабую жертву. Оказавшись в темном коридоре, он наверняка бросится в атаку, а я в этот момент спрячусь в трещине. Вся масса его тела обрушится прямо на отравленные шипы.

После этого останется лишь добить тварь, если, конечно, у меня еще останутся на это силы. Спрятав точильный камень, я поднялся и направился к открытому месту шагах в ста от ловушки. Это была привычная зона для охоты, где окружающая энергия ощущалась гораздо сильнее.

Площадка представляла собой плоские камни с обломком старой колонны посередине. Я устроился с краю так, чтобы видеть перед собой открытое пространство, а спину защитить руинами. Копье положил под правую руку, нож под левую, а лук пока оставил за спиной.

Я снова прикрыл глаза, погружаясь в легкое состояние сосредоточенности. Внутренний источник был полон, и я старался удерживать его в равновесии. Энергия этого места плавно наполняла меня, снизу грел нагретый камень, а в лицо дул сухой ветерок.

Застарелый шрам на плече слегка заныл, отчего пальцы инстинктивно сжали древко оружия. Любая ошибка сейчас означала верную смерть. Но и убегать было нельзя, иначе привычка прятаться останется со мной навсегда, куда бы я ни пошел.

Я открыл глаза и оглядел пустую площадку. Вся мелкая живность куда-то попряталась, а птицы исчезли с неба. Вокруг повисла очень тяжелая и напряженная тишина.

Оставалось только ждать. Солнце поднималось все выше, воздух становился жарким, а по лицу покатился пот. Я продолжал сидеть без движения, выравнивая дыхание и контролируя внутренние силы.

Вскоре металлический привкус во рту заметно усилился. Воздух вокруг словно стал более вязким, и появилось странное давящее чувство. Я настороженно поднял голову.

Буквально в тридцати шагах от меня стоял Нурр. Он выбрался из-за камней абсолютно бесшумно. Его приземистое тело с темной шкурой и длинными когтями выглядело угрожающе, а узкие глаза не отрывались от меня.

Я медленно поднялся, стараясь не отводить от него взгляд. Копье лежало в правой руке, левая оставалась свободной для маневра, после того как я убрал нож. Зверь сделал плавный шаг навстречу, расставив лапы и готовясь к прыжку. Он подходил все ближе, но я продолжал стоять на месте.

Я спрыгнул на землю, когда он был в пятнадцати шагах. На его боку сразу же засветились знак, похожий на гору. Это был навык защиты, и кожа зверя на груди мгновенно стала выглядеть куда более твердой.

Медлить было нельзя. Я сделал шаг вперед и быстро ударил копьем прямо ему в бок. Наконечник просто скользнул по укрепленной шкуре, словно по голому камню, не оставив даже царапины.

Хищник молниеносно развернулся, и его лапа взметнулась для удара. Когти на мгновение вспыхнули тусклым светом, показывая, что он применил свою атакующую способность.

Я попытался уйти вправо, чтобы увернуться от выпада, но немного не успел. Когти прошли вскользь по левой руке, разорвав куртку. Пришлось срочно задействовать собственный навык защиты. Тело тут же отозвалось знакомым напряжением и щелчком около зерна. Кожа в месте удара уплотнилась, поэтому страшный удар когтями обернулся лишь глубокой царапиной, хотя мог бы легко достать до кости.

Внутренний резерв истощился, я потратил первую активацию из пяти возможных. Зверь отступил и уставился на мою кровоточащую руку, явно ожидая увидеть куда более серьезные повреждения. Воспользовавшись заминкой, я перехватил оружие и нанес прямой удар ему в грудь. И снова металл лишь поскользил по твердой шкуре, не причинив вреда.

Я попытался ударить в шейные складки, но защитные знаки на теле хищника продолжали светиться. Следующий выпад пришелся в лапу, однако острие копья просто чиркнуло по когтям.

Тогда я решил использовать свой режущий удар. Энергия перетекла в руки, а оттуда прямо в древко оружия, отчего наконечник словно потемнел. Я снова нанес удар сбоку.

На этот раз копье пробило защиту и вошло в тело зверя на пару пальцев в глубину. Хищник издал вопль, от которого даже воздух вокруг задрожал. Он резко дернулся, вырвав оружие из моих рук, но я успел снова перехватить древко, когда наконечник выскользнул из раны.

Из пробитого бока хлынула густая темная кровь. Нурр отпрыгнул назад и развернулся. Это была уже не царапина от простых атак копьём, а довольно глубокая рана.

Мой источник энергии истощился еще сильнее, а на боку зверя вновь загорелись защитные знаки, закрывая кровоточащий разрыв уплотненной шкурой. Зверь замер и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде теперь читалась откровенная осторожность.

Нурр пошёл на меня. Не прыжком, а шагами, быстрыми и плавными. Рывок не использовал. Почему? Бережёт? Или не может? Злость кольнула изнутри, а ведь я ждал этот знак.

Зверь снова двинулся ко мне. Лапа пошла слева, а я ушёл вправо, перенеся вес на здоровую ногу. Когда удар последовал справа, я присел, и когти прошли прямо над головой, рассекая воздух с тонким свистом у самого виска. На передних лапах Нурра опять проступила перевёрнутая гора. Линии знака загорелись, и он полоснул меня вдоль груди.

Я едва успел задействовать собственную непробиваемость. Распирание прошло изнутри по рёбрам, кожа в один миг сделалась похожей на камень. Когти прошли по груди и не вошли, лишь куртку и рубаху разодрало в клочья. Зерно просело глубже.

Нурр отступил. Его голова снова чуть наклонилась в этом оценивающем движении, которое я уже успел запомнить. Он понял, что добыча изменилась. Я видел, как раздулись его ноздри, втягивая воздух. Зверь принюхивался, причём не к крови. Он тянул носом что-то другое. Может, к моему зерну, может, к остаточному следу пустого, который якобы ещё жил во мне. Я не знал. Знал лишь, что для него я перестал быть прежним мальчишкой, парализованным собелией среди камней.

Тварь начала обходить меня по кругу, медленно, не отрывая взгляда. Я поворачивался следом, держа копьё между нами. Ноги стояли на ширине плеч, вес приходился на переднюю часть стопы, правая рука сжимала древко, левая придерживала ближе к наконечнику.

Думать ему я не дал. Сделал шаг и ткнул копьём прямо в морду. Не для того, чтобы пробить, а чтобы разозлить. Наконечник чиркнул по челюсти и соскользнул по каменной коже, не оставив следа. Нурр мотнул головой, и его рык прошёл сквозь камни так, что где-то в дальних щелях зашуршало.

Я ударил снова. В тот же бок, куда в прошлый раз вошло острие. Сталь опять поскользила по защите, но линии на боку зверя продолжали гореть, а значит, он тратил свои силы. Каждый мой бесполезный тычок заставлял его держать защиту, пусть и ценой моих сил и ран.

И это меня устраивало!

Я ударил по задней лапе, ткнул в шею, и снова он скользнул. Каждый удар сам по себе был бесполезен, но каждый сжигал чужую силу, а ещё зверь злился. Хвост бил по камню всё чаще, движения становились резче, словно у него начали кончаться варианты.

Сделав вид, что устал, я отступил на три шага. Нурр стоял и смотрел. Хвост дёрнулся по камню. На его передних лапах снова проступили линии перевёрнутой горы, теперь это был режущий удар.

Он рванулся вперёд. Лапы заработали попеременно, левая, правая, быстрые косые удары, от которых воздух свистел у самого лица. Я уходил, уходил, уходил. Прыжок назад, шаг вбок, снова прыжок назад. Один раз когти прошли в ладони от лица, и я отчётливо почувствовал, как ветер тронул кожу на щеке. Второй раз лапа зацепила край куртки и дёрнула, и я крутанулся, вырываясь из хватки. Ткань треснула, и в его когтях остался лоскут.

Нурр замер. Линии на лапах погасли. Бока ходили чаще, чем в начале схватки, пасть приоткрылась, и я увидел мелкие зубы, мокрые от слюны. Дыхание у него было тяжёлым.

Я снова ткнул копьём в переднюю лапу, быстро. Наконечник скользнул, каменная кожа держалась на месте. Это была уже четвёртая активация его непробиваемости, я считал. Ткнул в бок, и линии на нём мигнули, на одно короткое мгновение кожа стала обычной, а затем снова затвердела. Он держал защиту, но всё с большим трудом.

Нурр ударил. На когтях вспыхнула перевёрнутая гора, его третий режущий удар. Лапа пошла по диагонали, широким махом от плеча через весь корпус, и если бы попал, вскрыл бы меня от ключицы до бедра. Я шагнул назад и вбок, пропуская удар мимо. Когти рассекли воздух так близко, что я успел увидеть тусклое свечение линий на каждом из них.

Линии на его лапах мигнули и погасли. Не плавное затухание, а резкий обрыв.

Нурр замер на короткое, почти незаметное мгновение. Передняя лапа чуть дрогнула, когти разжались и сжались. Запас сил у него кончался. Я видел это не по знакам, которые могли вспыхнуть или нет, а по тому, как он переступил с лапы на лапу, а ещё хвост опустился ниже.

Надеюсь, я не ошибся… Пора!

Я развернулся и побежал к проходу, чуть прихрамывая на правую ногу, показывая слабость, которую даже не нужно было играть, потому что голень действительно ныла после вчерашнего бега. Надеюсь, что Нурр увидел добычу: ослабшую и испуганную, бегущую в тупик.

Копьё было в правой руке, нож уже в левой. Двадцать шагов до входа. За спиной я слышал когти по камню, но Нурр не бежал, а шёл уверенно. Проход без второго выхода, узкий тупик и завал в конце. Загнанная добыча, добровольно забежавшая в ловушку. Вот только он не знал, что ловушка была не для меня.

Я вошёл в проход. Тень накрыла сразу, и после яркого солнца глаза несколько мгновений не могли привыкнуть. Двигался по памяти, по ощущению камня под ногами, считая шаги. Десять. Пятнадцать. Темнее. Потолок ниже, стены ближе. Под подошвой я ощущал каждый камешек и точно знал, что иглы совсем рядом.

Я оглянулся. Нурр стоял у входа, тёмный силуэт в прямоугольнике света. Голова опущена, глаза блестели. Он стоял и оценивал, мгновение, второе, и затем решил.

Он вошёл.

Шаги были плавные и уверенные. Когти скрежетали по камню тихо, почти осторожно. Стены сужались, его бока почти касались плит, но он не остановился. Направлялся добивать.

Я пятился к тупику. Щель справа я почувствовал плечом, прохладным воздухом из трещины. Нурр прибавил шаг. Линии на его боку снова проступили, тускло, гора с чёрточкой, и тут же дрогнули. Каменная кожа пришла и тут же ушла, знак размылся, как тот раз, когда сбоил его рывок.

Запас его сил закончился.

Нурр бросился вперёд. Я ждал рывка, но рывка не было, он просто прыгнул. Передние лапы оторвались от камня, и тело пошло над полом тяжёлой массой. Я не стал нырять в щель и не побежал. Упал вниз, на колени, потом ещё ниже. Нурр пролетел надо мной так, что брюхо прошло в ладони от лица, и я увидел его снизу, мягкое, незащищённое.

Активация техники. Копьё полетело в сторону. Режущий удар на оба кулака, даже не знаю как это получилось. Четвёртая и пятая активация, последние, всё что у меня оставалось.

Плотность влилась в костяшки, в пальцы, в запястья. Руки в один миг стали тяжёлыми как камень. Я ударил снизу вверх, обоими кулаками сразу, в брюхо твари, вложив в удар вес тела, силу зерна, злость, страх и года возвышения.

Хруст. Кулаки вошли в мягкое, прошли через мышцу и упёрлись во что-то твёрдое. Рёбра. Нурр взвыл так, что отозвалось в висках. Тело его дёрнулось вверх от моего удара, задние лапы оторвались от камня. Я толкнул всем телом. Тварь перевернулась через спину и полетела назад, в самую глубину тупика.

Нурр упал тяжело, на бок, потом перекатился на брюхо. Прямо туда, где в темноте между камнями ждали мои иглы.

Звук пришёл сразу. Короткий, резкий визг, от которого заложило уши. Нурр дёрнулся, передние лапы заскребли по камню, и от этого движения его тело сместилось ещё, и несколько игл вошли в бока, в те, что были воткнуты в щели стен.

Зерно опустело до дна, до скрежета, до тошноты, поднявшейся к самому горлу. Но не так, как раньше, когда темнело в глазах и ноги отказывали. Девятая ступень держала. Я стоял на коленях и смотрел.

Нурр рычал низко, надрывно, с хрипом. Передние лапы скребли по камню, пытаясь вытащить тело из сужения. Хвост бился о стены. Но иглы уже работали, яд иглоспина шёл по крови. Нурр дёрнулся ещё раз, слабее. Передние лапы подогнулись. Тело осело. Рык перешёл в хрип.

Я поднялся. Ноги дрожали, но держали. Отступил к щели и прислонился спиной к камню. Нурр лежал в проходе, заполнив его от стены до стены. Бока ещё ходили, но медленно, рывками.

Я ждал. Десять пульсаций. Двадцать. Движение боков замедлилось. Ещё десять, и оно остановилось.

Подобрав копьё, что лежало у стены, я проверил его. Древко было целым, наконечник на месте. Я подошёл. Тварь лежала на боку, передние лапы были вытянуты, задние подогнуты. Из брюха торчали иглы, ещё несколько из бока, остальные ушли глубже. Кожа вокруг ран вздулась тёмными пятнами.

Глаза Нурра оставались открытыми. Узкие чёрные щели в бледном кольце. Они нашли меня и смотрели. Я перехватил копьё обеими руками, поставил наконечник на шею в складку между мышцами и вдавил. Сталь прошла через мясо и упёрлась в кость. Я навалился всем весом, и хрустнуло. Наконечник прошёл дальше. Нурр дёрнулся от морды до хвоста и замер.

Я стоял над ним. Копьё в шее, руки на древке. Кровь из царапины на предплечье засохла бурой коркой. Только сейчас я осмотрел свою грудь, на ней оказались три царапины. Шрамы, конечно, останутся, но мне было плевать. И только потом я заметил, что Нурр оторвал у моей куртки нижнюю часть. Куртка отца… Она была испорчена окончательно. Сердце сжалось от тупой боли. Я поджал губы и снял её с плеч, аккуратно положив рядом с телом зверя.

Моя метка как охотника. Это сделал я, сын своего отца.

Звук вырвался сам собой. Не крик и не слово. Хриплый выдох, который поднялся откуда-то из живота и прошёл сквозь стиснутые зубы. Я стоял и просто дышал.

Смог. Получилось… Руки разжались на древке. Я выдернул копьё и вытер наконечник о камень. Я убил в одиночку зверя, которого никто из охотников нашей деревни не смог бы одолеть. Я ведь даже не смогу никому сказать, что это сделал. Никто не поверит «пустому».

Плевать.

Я достал нож. Когти. Присел у передней лапы. Длинные пальцы с тёмными когтями, твёрдыми как кость. Подвёл лезвие под основание первого когтя и срезал. Грубо, с усилием, потому что хрящ был плотным. Коготь отделился и лёг мне на ладонь, тяжёлый и гладкий. Я срезал все. Четыре на каждой передней, три на каждой задней. Сложил их в тряпку, завернул и убрал в карман. Это моё, память о том, что можно убить даже того, от кого остальные бегут.

Затем вспорол брюхо. Нож шёл тяжело, может из-за плотной кожи Нурра, может, потому что я выдохся. Сейчас это было неважно. Я просто продолжал давить и рвать, пока не вышло. Рука полезла внутрь. Пальцы нащупали твёрдое. Не круглое, как у серых ядер, а овальное, чуть вытянутое. Я потянул, поддел ногтем и выдернул наружу.

Ядро лежало на окровавленной ладони и оно было зелёным. Не ярким, не травяным, а тёмным и глубоким, как цвет воды в провале. Оно оказалось гораздо тяжелее серых.

Первое зелёное ядро. Вот оно, в моей руке. Цена за кровь… За ночь в щели, за шрам на плече, за иглы и ловушку, за страх, который я задавил, и не дал себе сломаться.

Я сжал ядро в кулаке. Зерно внутри дёрнулось. Не потянулось мягким гулом, как было с серыми ядрами, а дёрнулось резко, болезненно, будто кто-то схватил его изнутри и сжал. Пульсации сбились и замерли.

Боль пришла из центра груди. Острая, точечная, словно иглу воткнули прямо в источник. Я открыл рот, но звук не вышел. Колени подогнулись, и я опустился на камень, по-прежнему сжимая ядро в кулаке.

Разжал пальцы. Посмотрел.

На тёмно-зелёной поверхности ядра, там, где мгновение назад было гладко… проступали линии. Тонкие, светящиеся тусклым жаром и они складывались в фигуру.